ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Тео – театральный капитан
Воронка продаж в интернете. Инструмент автоматизации продаж и повышения среднего чека в бизнесе
Бортовой
Чардаш смерти
Пластичность мозга. Потрясающие факты о том, как мысли способны менять структуру и функции нашего мозга
Мой любимый демон
Сломленный принц
Скиталец
Время генома: Как генетические технологии меняют наш мир и что это значит для нас

Человек поднял глаза над экраном, проморгался в полутьме кабинета — и крутнулся вместе с креслом вокруг своей оси. Телефоны и пульт связи с дежурным молчали. Человек скучал. Сочинять статью ему было лень.

Он любил жизнь, полную тайн и непредсказуемых событий, в потоке которых с успехом мог применять свои способности видеть явное в неявном и наоборот. Преемник мещанина Евграфа Медникова, заместитель начальника оперативно-поисковой службы (ОПС) управления ФСБ Санкт-Петербурга полковник Сан Саныч Шубин, любил быть незаменимым. В разумных пределах, конечно.

Он выпил чашку кофе, сжевал пирожок, неприязненно косясь на четыре одиноких строчки в белом поле экрана. Телефоны молчали. Шубин вышел из кабинета, оставив дверь приоткрытой, и пошел низким сводчатым коридором особняка, в котором располагалась главная конспиративная квартира ОПС.

В кабинете оперативного стоял грохот пальбы и визг разрываемых на части тел. Завидев шефа в этот неурочный час, майор Мельников щелчком трех пальцев отправил компьютер на перезагрузку и привстал.

— Мельников, ты ведь по образованию филолог? — с живым интересом спросил Шубин.

— Я гидрограф, товарищ полковник! — радостно от рапортовал хитрый Мельников, предугадывая задание на ночь.

Худой и стройный, как адмиралтейская игла, он возвышался над шефом на целую голову. Радость его была преждевременна. Дед Мороз умел быть рассеянным, когда хотел.

— Вот и прекрасно. Тебе, как профессионалу, не со ставит труда оформить статью по истории нашей службы. Оставь за себя помощника, загляни ко мне. Дам тебе в помощь кое-какие материалы.

— Большая статья? — упавшим голосом поинтересонался Мельников.

— Нет. Листов десять, я думаю, будет достаточно. А что это у тебя оперативный журнал до сих пор не заполнен? Ты чем занимался? В компьютер играл? Смотри мне!

Шубин, довольно потирая большие коротенькие руки, вернулся в кабинет. Телефоны молчали. Он сам прозвонил по всем десяти отделам, разбросанным по «кукушкам» в Питере, хотя перечень заявок на сегодня и па завтра был у него в компьютере. «Пятая стража» была нынче не та, что на заре своего существования: изрядный штат сотрудников, локальная информационная сеть с банком данных, сотни машин, своя техническая служба, тысячи наименований спецоборудования… Хотя суть осталась прежней.

Ночных заданий было два, сменные наряды на них выехали с баз вовремя; дневные вернулись либо возвращались на свои «кукушки» из тех дальних мест, куда затянули их сопровождаемые объекты. Разведчики ОПС что птицы небесные: взлетев поутру с базы, не знают, где окажутся к вечеру… Задень «грохнули», т. е. потеряли из виду всего двух сопровождаемых. У одного наряда бомжи пытались спереть камеру дистанционного видеоконтроля, замаскированную в мусорном ящике. Да, еще был мелкий инцидент при видеодокументировании похорон одного авторитетного гражданина. При жизни авторитетного, разумеется.

Шубину еще не доложили, что сегодня обстреляли группу Кляксы и оперуполномоченный Тыбинь едва не погиб[1].

Пора было уходить. Вместо этого Шубин еще битый час инструктировал надутого недовольного Мельникова, напирая на служебный патриотизм.

— Центральное место надо подчеркнуть, Володечка. И обязательно обоснуй тот исторический момент, начиная с которого государству требуется служба скрытого наблюдения внутри страны. Зачем мы нужны, понимаешь? Философски подойди к делу. Ты же у нас философ?

Мельников дулся, но кивал покорно. Спорить с Сан Санычем бывало себе дороже.

Оставшись снова в одиночестве в тиши кабинета, подчеркнутой тиканьем старинных напольных часов, Шубин привычно и скоро пробежал подборку интересовавших его сводок за последние два дня, извлек из затертой папочки с лохматыми тесемками несколько листов, изрисованных кружками и стрелками, и, довольно хмыкнув, добавил в них несколько новых связей. Оперативно-поисковая служба не вела самостоятельных расследований, а лишь выполняла заявки других служб, но по некоторым, наиболее важным, по его мнению, заданиям Шубин создавал собственные маленькие досье. Это позволяло ему ставить на место зарывающихся молодых оперев из службы контрразведки или «закоси-бэтэ», борзых как бультерьеры… да и просто было интересно.

Долгие годы работы в разведке дали Сан Санычу опыт и специфическое, несколько циничное знание жизни, сродни тому, что изложено в печально известных протоколах сионских мудрецов. Румяное пряничное обличье его было обманчиво, над свекличными щечками нависал тяжелый морщинистый лоб. Он был романтик и мечтатель, не позволяющий себе мечтать. Никакого небрежения сущим! Жестокая наука действия в согласии с реальностью была освоена им — а это совсем не так просто, как кажется на первый взгляд. Сан Саныч умел и покоряться ситуации — и овладевать ею.

Телефоны молчали на привязи проводов, уставив на Шубина круглые морды циферблатов, свесив по бокам уши-трубки. Шубин не желал звонков. Они обычно не приносили ничего хорошего. Однако в молчании этом таился некий вызов — и маленький властный полковник, поджав узкую нижнюю губу, смотрел на бездушные аппараты в упор, а когда один из них тренькнул, тотчас заткнул его, ухватив трубку широкой крепкой ладонью.

— Слушаю вас, — поставленным доброжелательным тоном сказал он. — Уже выхожу. Уже еду. Уже зайду. Нет, дел никаких. Целую, привет.

Отработанный тон остался у полковника с тех пор, как он хаживал дежурным по управлению, номер телефона которого расклеен по всему Питеру. В каждом вагоне электрички, в каждой маршрутке висит листовка, остерегающая граждан от излишнего любопытства к незнакомым предметам, а в ней — этот многострадальный номер. Кто только туда ни звонит за сутки, чего только ни говорит! Трудность заключается не в том, чтобы доброжелательно выслушать сообщение о подозрительных лицах, перевозивших в общественном транспорте три мешка взрывчатки под видом картошки, или жалобу на распоясавшихся гомосексуалистов из соседней квартиры, а в том, чтобы не пропустить, не отбросить тот единственный звоночек, который нужен. Ошибка будет стоить дорого, а звонки, между прочим, фиксируются…

Звонок повторился.

— Слушаю вас, — с мастерством автоответчика отреагировал Шубин. — Вечер добрый, Виктор Петрович. Почему ты еще не дома? Ну, я… Я — жертва тоталитаризма, как говорит дочка. Слушаю тебя внимательно.

Начальник пятого отдела подполковник Завалишин был, по определению психологов, «синтонный пикник» — т. е. толстяк, балагур и весельчак. Оптимистическое настроение вообще приветствовалось и насаждалось Шубиным в управлении как традиция. Нытиков не любили.

— Сан Саныч, все путем! Собак с базы выгнал, сигнализацию периметра починили! Можете везти свою комиссию!

— А еще?

— Лыжную команду сформировал, — тоном ниже сказал Завалишин.

— Это просто подвиг. А еще?

— А у вас там как, Сан Саныч? Сверху ничего не накатили?

— Витя, не темни, — улыбаясь в никуда, сказал Шубин. — Говори, зачем звонишь.

Слышно было, как грузный Завалишин запыхтел, заскрипел мебелью.

— Да есть тут один сигнальчик… Помните гатчинское дело по «Игле»? Когда Диму Арцеулова ранили[2].

— Еще бы мне не помнить!

— Помните — там был забавный эпизод: подозреваемые Дадашев с Нахоевым нанимали бомжей рыть ямы в полях на просторах области? Мы еще никак не могли понять, зачем они их роют?

— Ну?

— Эпизод, похоже, не совсем забавный, — озабоченно сказал Завалишин. — Точнее, даже совсем не забавный. Мои ребята откопали интересную бумагу в архиве комитета по здравоохранению… сравнили ее с местами раскопок. Дадашев с Нахоевым, похоже, вскрывали могильники скота, павшего от сибирской язвы. Пытались добыть зараженные кости.

— Цохоже — или вскрывали? Пытались — или добыли?! И каким макаром твоих орлов занесло в этот архив? Любители старины? Или навел кто-то?

— Чутье разведчика, — хмыкнул иронически Завалишин. — У парня женщина там работает.

вернуться

1

См. Дмитрий Черкасов, «Тени»

вернуться

2

См. Дмитрий Черкасов, «Невидимки».

2
{"b":"6087","o":1}