ЛитМир - Электронная Библиотека

Сидоров торопился в управление. Экскурсии, подобные сегодняшней, он предпринимал редко. Это напоминало ему далекую молодость оперативного работника. Они с Шубиным откланялись и ушли, оставив профессора мучиться вечным вопросом культурного россиянина советских времен: сделал он подлость или нет? В новых временах вопрос этот, к счастью, отменен за ненадобностью.

Был уже восьмой час, когда они вернулись в управление, но верный референт Антонина еще работала с документами за своим столом в приемной. Она была романтической девушкой. Сидоров, однако, не обратил на это никакого внимания. Он скорее возмутился бы, если бы референта не оказалось на месте в любое время дня и ночи. Так у него было заведено, все это знали — и никто не роптал.

— Черт возьми! — сказал Игорь Станиславович, поспешно закрыв дверь в кабинет и яростно почесываясь. — Что значит применять спирт не по назначению! А это что такое?!

На столе его красовался согнутый в три грани лист белого картона с лозунгом «Для руководителя роднее и ближе подчиненного и Отечества нет!».

— Антонина! Откуда эта мерзость?! — с удовольствием гаркнул генерал в полную силу легких. Он любил прикидываться солдафоном.

Референт это знала и обычно слегка подыгрывала шефу.

— Из отдела по правовой и воспитательной работе принесли, Игорь Станиславович. Директива пришла — всем руководителям иметь на столе лозунг. Даже Ястребов у себя поставил.

— Да? — недоверчиво скривился генерал, брезгливо косясь на безвинную бумагу. — Знаешь, ты это… ты забери его и у себя в приемной поставь. Это как бы продолжение моего рабочего места. Береги его, смотри, чтоб не порвали… но если кто на него кофе прольет, я буду не в претензии… Ступай. Ну — что у тебя?

— Наши ребята возвращаются из командировки, Игорь Станиславович, — улыбнулась Антонина. — Нестерович, Веселкин…

— Да-да-да! — оживился Сидоров. — Молодец, что на помнила! Завтра же ко мне на оперативку! Подготовь для них обзоры… Сашку Нестеровича — на микробиологов, он интеллигент, Веселкина — на бомжей… Чего ты скалишься, Шубин?

— Лозунг вам нужно поближе поставить, Игорь Станиславович! Он специально для таких генералов написан!

— Дурацкий лозунг… не понял, что ты имел в виду. Убирай его, Антонина, убирай. Ладно… организуй встречу… пусть начальник первого отдела подъедет на вокзал… По три дня отдыха… по три, больше не дам! Через три дня — у меня всем быть. Сообрази предложения в приказ по управлению… премии там, наградные листы… ну и обзоры по делам, как я сказал. Все, беги, беги… и вообще, домой иди. Ты мне сегодня не понадобишься больше. Нечего тут молодость просиживать.

Сидоров воссел, наконец, за стол, почувствовал себя увереннее.

— Нечего дыбиться, полковник Шубин! А ты как за ботишься о своих подчиненных?

— Мы люди скромные… — уклончиво ответствовал Сан Саныч, — по три выходных за три месяца в Чечне не даем… и грамотами не разбрасываемся…

Начальник службы «закоси-бэ-тэ» нахмурился и закрыл тему. Вместо нее он открыл папку, верхний лист в которой был от руки разделен на две графы. Первая была озаглавлена «Что мы знаем о них?», вторая — «Что они могут знать о нас?». Записей в каждой графе было примерно поровну — и это огорчило Сидорова. Он взял ручку с резиновым шпионским ухом на колпачке, призывающим к бдительности, помурлыкал напряженно — и добавил в первую колонку несколько емких резюме по результатам сегодняшней беседы с микробиологом. Достигнув таким образом информационного перевеса над эвентуальным противником, Игорь Станиславович закрыл папочку.

— Московские опера у тебя? — спросил он Шубина. — Тогда на Басаргина их сам наведешь. Пусть пошерстят его… у них неплохо получается. А там я своих подключу, мне со своими работать проще.

— В каком направлении рыть?

— Я думаю — на архивариуса. Они могли быть знакомы. Ну и на заказчика, конечно. Источник средств выявить… да ребята сами разберутся. Да, вот еще! Поручи своей разведке раздобыть фотографии всех работников архива. И пусть все наряды их отсмотрят внимательно. Вдруг кто-то нарисуется внезапно, где мы его и не ждем. Заронил ты мне сомнения в прошлый раз… подстраховаться хочу.

—В нашем деле лучше перебдеть, чем недобдеть, — согласился Шубин, помечая сказанное в крошечный детский блокнотик.

Сидоров хмыкнул.

—Тебе органайзер подарить?

— У меня есть… Это привычка от прежних времен осталась. По улицам с органайзером не натопаешь… Что еще мы можем сделать?

— Что еще мы можем сделать… — промычал, передразнивая собеседника, генерал. — Боюсь, что пока ничего. Не нравится мне это. Вот ты сегодня о деньгах говорил — и я подумал: надо бы отслеживать все несчастные случаи с медработниками. Не только с микробиологами, но и просто с врачами. Кто-то мог отказаться… кто-то мог не понравиться… или сэкономить решили…

— Разумно! — кивнул Шубин, помечая. — А что с этим бомжем? Какие результаты?

О подозрительной находке Зимородка и Киры они оба узнали еще до встречи друг с другом и поездки в лабораторию.

—Да ровным счетом ничего! — уныло отвечал Сидоров, листая свежую тоненькую папочку из двух листов. — Бомж — он и есть бомж. Ни имени, ни фамилии. Следы язв похожи на инфицирование… но причина смерти — ЗЧМТ. Закрытая черепно-мозговая травма. Пойди теперь, узнай, кто его заражал, кто лечил…

— Он не заразен?

— Нет. Специалисты гарантируют. Двух пьяных санитаров еще подержим в карантине… под видом вытрезвителя.

— Следы уколов — может, он наркоман?

— Дорогое удовольствие для него. Нет, его лечили. У него и на заднице следы инъекций.

— Зачем?

— Что — зачем?

— Предположим, это наш клиент. Если на нем проверяли заразу — зачем его лечить? Помер — значит, действует. А они его лечили… Не понимаю. А результаты расследования ДТП?

— Да голый вассер! Шел по улице Есенина, по обочине, поздно вечером. Сбила черная машина, иномарка. Валялся там до следующего дня, пока труповозка не забрала.

— Мизерна жизнь человеческая…

— Не надо шляться где попало… Есть один случайный свидетель, но он номеров не видел, очкарик близорукий.

— Никто не выходил из машины?

— Говорит — выбежали двое, посмотрели, что канает, — и ноги в руки. Он к ним подойти побоялся.

— Правильно сделал.

— Думаешь — это убийство?

— Можно выстроить непротиворечивую версию. В этом случае свидетелю просто бешено повезло. А что при нем было?

— При бомже? Мешок пустых бутылок и горсть насекомых.

— Мы, с вашего позволения, поработаем в этом направлении.

Сидоров посмотрел скептически.

— Надеешься узнать что-нибудь про человеческий призрак?

— Он не призрак. Он где-то жил… спал. Где-то собирал эти самые бутылки. У него могут быть соседи по ночлежке, какой-нибудь немудреный скарб. Его должны были расспрашивать, откуда у него эти язвы…

— Ну да… резон есть. Хотя при таких язвах его могли гнать отовсюду, опасаясь заразы, и он мог жить один. Я бы прогнал.

— С трудом представляю вас бомжем, Игорь Станиславович.

— Я тоже. М-м… да. Работенка у вас. Иногда я тебе не завидую. Ковыряться в бомжатниках и трупах — бр-р-р!

— Для дела можно и поковыряться. Кстати, нам бы в помощь милицию организовать. Только не в виде облавы, а то все бомжи разбегутся. Нам участковые нужны… ну и пару толковых ребят от каждого отделения.

— Сделаем… позвони завтра.

— По розыску Рустиани ничего нет? Хорошо прячется, гад. Тогда я, пожалуй, откланяюсь, с вашего позволения.

— Так рано? Куда это ты?

— Интимные дела. Гидроколонотерапию одному клиенту делать.

— Машину дать?

— Спасибо, на метро. Да, чуть не забыл. Что там про «крысолова» по нашу душу — ничего не слыхать?

— Честно? Не интересовался. Слава Богу, что не у меня в службе. Спроси у Кречетова. Я плохо переношу разочарование в людях.

— Можно подумать, я от этого обалдеваю.

Шубин откланялся и вышел. В углу у Антонины красовался злосчастный лозунг, уже залитый кофе. Шубин покачал головой одобрительно, запахнул поплотнее шарф и пальто, спустился по лестнице и через боковую проходную, через тугие высокие двери покинул здание на Литейном. На вахте он предъявил бдительному молодому прапорщику настоящий пропуск на имя капитана ИАС Чабрикова. Полковника Шубина не должны были знать в лицо даже здесь.

21
{"b":"6087","o":1}