ЛитМир - Электронная Библиотека

«31 год», — мысленно произнёс Гек. В раннем детстве самыми взрослыми людьми Гек считал школьников. Но когда сам пошёл учиться — понял что по-настоящему взрослые — это десятиклассники. Когда окончил школу, взрослыми казались те, кто вернулся из армии или закончил институт. Потом Гек убедился что по-настоящему взрослый возраст — это 30 лет. И вот теперь ему 31. Может ли он назвать себя взрослым? Настоящим взрослым — всепонимающим, рассудительным, бескорыстно-добрым и напрочь лишённым неконтролируемых страстей и неожиданных капризов? А есть вообще в этом мире хоть один взрослый человек? Ректор института? Президент? Даже Гриценко иногда — ребёнок-ребёнком. Все детские страсти — обиды, капризы, амбиции — все они никуда не делись, только игрушки год от года становились всё серьёзнее. В детстве Гриценко наверняка хвалился своими железными солдатиками и картонными танками… Гек живо представил себе как толстый карапуз с загадочным и торжествующим лицом выносит к песочнице большую картонную коробку. Садится и начинает важно выкладывать из неё солдатиков, машинки, пушки из пластилина… А вокруг толпятся остальные карапузы двора, кусая губы от зависти, и не знают что делать — то ли задобрить игруна чтобы тот пустил в свою игру, то ли обругать его чтобы не важничал, то ли напакостить. Например облить водой из брызгалки. Теперь Гриценко хвастается перед всеми, особенно перед Президентом, ведомством внутренней разведки. А прочие силовики соседних ведомств топчутся вокруг и пытаются то напакостить, то подружиться чтобы поиграть вместе… За годы работы в этом ведомстве Гек насмотрелся на генеральские интриги. А ведь это не 31, им всем за полтинник. А 31 — это совсем немного…

Гек запросил подробности своей биографии и невольно погрузился в воспоминания. На экран вывалился длиннющий текст, Гек задумчиво прокручивал его. «Кольцов Виктор Евгеньевич… родился в Москве в семье научных работников… Кольцов Евгений Германович, профессор МГУ, океанограф, основные работы… Кольцова (Зверева) Мария Викторовна, океанограф, специалист по экологии Дальневосточного региона, основные работы…» Гек вздохнул. Ну почему даже в самых секретных анкетах встречаются идиотские ошибки? Что за «океанограф»? Океанолог! «…с раннего детства занимался в секции спортивной гимнастики… в школу дзюдо… вьетнамским боевым кунг-фу… учителем был Йо Фи Цо… по окончании школы поступил в Московский Институт Автоматики… 1-е место среди ВУЗов по стрельбе… вёл тренировки в школе Йо Фи Цо… работал охранником в ночном клубе… однокурсник, связанный с наркобизнесом, был убит при невыясненных обстоятельствах… желая отомстить за друга… в одиночку… по собственной инициативе… произведя самостоятельное расследование… преступная группа… выследил… устроил самосуд… где располагалась подпольная лаборатория… практически голыми руками… вооружённых огнестрельным оружием боевиков… двух оставшихся в живых членов преступной группы с тяжёлыми ранениями… не оказал сопротивления при задержании… в связи с полученными травмами и сильной потерей крови доставлен в тюремный госпиталь… предварительное заключение… в ходе следствия по делу наркогруппы… обвинения по статьям… превышение необходимой самообороны… бандитизм… незаконное ношение огнестрельного оружия…» Гек зло цыкнул зубом. Подонки! Да не было никакого огнестрельного оружия! Был пневматический пистолет для детского тира, стрелял свинцовыми шариками. И был самодельный прицел из лазерной указки. И всё это позволяло бить точно в глаз. А огнестрельное отобрал уже в лаборатории. Боевой трофей. Из чего стреляли, из того и получили. Гек снова нажал стрелку вниз. «…не было принято во внимание… от восьми до пятнадцати лет лишения свободы… переведён в изолятор… в ожидании решения суда… попал в поле зрения рекрутской службы внутренней разведки… предложено обучение в боевой группе школы внутренней разведки…» Да, если бы не Гриценко… «…дело Кольцова закрыто за отсутствием состава преступления… приступил к обучению… восьмилетний курс бойца команды „Д“… основная специализация — силовые операции… кличка „Гек“… успешно… с отличием… показательные задания… особо отмечен… боевые операции… „Аэропорт“… „Вихрь“… удостоен медали… „Горный ветер“… по личному приказу… „Сахалин-238“… удостоен ордена… „Чалма“… в связи с сокращением финансирования внутренней разведки… проект „Д“ свёрнут… предложена должность инструктора рукопашного боя в подразделении спецназа… в связи с отказом… рапорт об отставке… приказом об увольнении из рядов… у родителей, затем снимал квартиру в районе… совместный коммерческий проект… купил трёхкомнатную квартиру… после развала ЗАО… торговый дом… игра на бирже… обменял на однокомнатную… долги… устроился на должность охранника…» Ого! Всё значит Гриценко знал, зачем было спрашивать чем, мол, теперь занимаешься? Гек заметил что компьютер давно и противно пищит — файл закончился и курсор всё долбился в нижнюю грань экрана. Гек убрал палец с кнопки, писк прекратился. Да… Были времена…

И тут до Гека дошло. Это что же получается? Сверхсекретная информация внутренней разведки — операции, сотрудники, клички — всё это предоставляется обладателю пароля! А данные о какой-то несчастной фирме «Гамма-Бриз», сотрудничающей с жалким складом пива и клюшек на окраине города, в Бутово, — засекречены?!

Часы на запястье бибикнули, сообщая о том, что начался новый час. Гек спохватился — не время перечитывать старые архивы. Гриценко определил направление работы — значит надо работать только в этом секторе. Гек щёлкнул по клавишам, вызывая окошко старого запроса. Информация о жителях переулка давно была готова. И даже слишком — четыре тысячи человек… Гек вызвал карту застройки квартала. Пятиэтажный старый дом опоясывал двор буквой «П». Это упрощало дело. Гек уточнил запрос, ограничившись жителями одного лишь дома. Шестьдесят четыре квартиры. Триста пятьдесят человек. Гек сократил временной диапазон и запросил информацию только за этот год. Сто восемь человек. Всего пятнадцать минут Геку понадобилось чтобы прочесть их биографии, рассмотреть и запомнить фотографии, которые выдавал на экран компьютер. Гек запомнил всю информацию — сказалась старая выучка. Было даже приятно напрягать память, давно не знавшую подобных тренировок. Ничего подозрительного не было, ничего не показалось странным. Разве что выделялась неожиданно цветная фотография 16-летней девушки с длинными рыжими волосами. Кто ж у неё принял цветную фотографию на паспорт? И, главное, в местном отделении не поленились отсканировать её в цвете. Симпатичная девчонка.

Гек запросил информацию об аренде подвальных и чердачных помещений. Ни подвал ни чердак этого дома и двух соседних никогда не превращались ни в склад, ни в магазин, ни в молодёжный клуб. А кто из жильцов сдаёт квартиры? Геку тут же вспомнилась одинокая 62-летняя домохозяйка Ирина Шевелева, проживающая одна в пятикомнатной квартире. На фотокарточке, сделанной в 45 лет, она выглядела очень деловитой и хваткой дамой. Что делать одинокой домохозяйке в пятикомнатной квартире? Только сдавать. Или бордель устроить. Гек ввёл запрос о родственниках и получил адрес сестры Анастасии Шевелевой, 71 год, не замужем, проживающей в однокомнатной квартире на той же улице, через два дома. Гек был готов поклясться чем угодно, что Шевелева сдаёт свою квартиру, а сама живёт у сестры. Но ещё давным-давно, после операции «Вихрь», Гек зарёкся клясться чем угодно и вообще делать категоричные выводы даже в самых очевидных случаях… Он ввёл запрос о квартирах, которые за последние 10 лет жильцы пытались сдавать, обратившись в бюро. Далеко не с каждого бюро удавалось вовремя получать данные, но какая-то статистика была. Квартира Шевелевой нигде не значилась, зато Гек записал адреса ещё четырёх сдаваемых квартир. Квартира, которую сдают — всегда более подозрительна. Преступники часто предпочитают снимать квартиры. Потому что преступники… Какие преступники? Гек посмотрел на часы. Какие к чёрту преступники в этом доме, если искать надо свидетелей? Кто во дворе своего дома станет устраивать расстрелы алкоголиков из собственной автомашины? Гек собрал груду распечаток и выключил терминал. Здесь больше не оставалось полезной информации.

6
{"b":"609","o":1}