ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Гурген печально пил кофе.

На самом деле эта история произошла несколько не так, но в некоторых деталях Денис был близок к истине. Они исписали кучу рапортов, оправдывая свои действия. Хорошо еще, мужик невредный попался, пару бутылок коньяка ему за руку поставили, и все, он и успокоился. На его месте Денис бы сожрал весь отдел, воинственно припевая и отплясывая джигу на развалинах.

— Как Рафик?

— Нормально, машину купил, не новую, правда, но в очень хорошем состоянии.

— Сам выбирал или ты помог? — хитро прищурился Денис.

— Сам. На рынок поехал и выбрал...

— Здорово, — в глазах Рыбакова бегали чертики. — Один съездил.

— А что?

— Да нет, ничего. А что, у него права есть?

— Конечно, — не понял Гурген, — давно...

— Интересно, Ксюш, получается, — Денис приобнял жену, — менты уже своим собакам права делают, на авторынке им машины продают... Красота! Может, и мне в ментовку устроиться?

— Ах ты, черт! — вскипел Котовский. — Я думал, ты про брата спрашиваешь! А ты про Рафинада! Хорошо себя чувствует, с овчаркой недавно подрался.

— Кто, брат? И что не поделили, косточку? Так сходил бы в магазин, купил бы... человек все-таки.

— Не брат, а пит! Хватит подкалывать, как человека прошу!

— Вай мэ, нэ буду, да, ара! — с акцентом завопил Денис. Адольф вскочил, Даша подпрыгнула, попугай из комнаты продекламировал свою позицию в отношении стражей закона, питбультерьер прижал уши. — Сидеть! — Пес сел. — Жаль, Гурик, генерала тебе дать не могут, а звучало бы — комдив Котовский! Только побриться надо налысо, и все. Один в один... Да, кстати, ты еще жене не рассказывал, как вы все с тем же Андрюхой грузина вместо еврея задержали? Стыдно, сам гордый сын Кавказа, не разобрался...

— Закавказья, — поправила Ксения.

— Не важно, все равно определить должен был...

— Темно было, — зло буркнул Гурген, — осень, дождь... Как в машине заорал, так сразу все поняли... Бывает...

— Конечно, если пальцы дверью зажать, чтоб тепленького допросить, и не так заорешь. Вы смотрите, меня с негром каким-нибудь не перепутайте, с вас станется... Ты, Гурик, глазенками-то не сверкай, не испугаешь, я, как рентген, вас насквозь вижу...

Глава 12

Из ночи доносится — «Мочи!»...

Следователь Яичко сидел в своем кабинете и грустно смотрел в окно.

Моросил противный мелкий дождик, порывы ветра мотали по асфальту влажные скрученные листья и обрывки бумаги. Клочьев было много, сразу видно, что дворники совсем забросили свою работу и не подметали уже дней пять. Старший лейтенант повернул голову, чтобы получше разглядеть свой автомобиль, и тупая боль снова запульсировала в районе затылка. Словно кто-то пытался изнутри пробить череп миниатюрным отбойным молоточком и выйти наружу, чтобы высказать следователю все, что о нем думает.

Яичко застонал, вовремя спохватился, приглушил приступ тошноты и уронил голову на сцепленные руки.

Почему он не дома, следователь не помнил — вчерашние события были напрочь смыты могучим потоком дешевой водки. Ночная смена уже ушла, а то бы они порассказали ему, как он весело скакал по тротуару перед отделением, вырывая страницы из уголовного дела по уличному грабежу и с хохотом расшвыривая их по сторонам. Потом он решил провести «следственный эксперимент» и напал на позднего прохожего, проверяя, насколько легко в действительности отобрать у человека кошелек. Объект был выбран неудачно — такой же пьяный, как и Яичко, слесарь из соседнего ЖЭКа весил килограммов на двадцать больше нападавшего и, сбитый с ног внезапно выпрыгнувшим из дверей отделения милиции следователем, увлек его на землю. Они барахтались минут пять, причем «гений сыска» истошно орал, стараясь «напугать жертву». Эта фраза засела у него в мозгу, единственная из всего материала уничтоженного дела. Когда стало ясно, что победа далека, старлей неожиданно вспомнил, что обвиняемые, по словам потерпевшего, были вооружены, вскочил и убежал обратно в отделение.

Наблюдавшие из окна дежурные с интересом ждали продолжения. Слесарь поднялся, глухо обматерил ментов и ушел.

Следователь выскочил на улицу, размахивая изъятой накануне фомкой, но у самых дверей столкнулся с патрульным нарядом, который собирался зайти погреться и выпить чаю. Грязного мужика с «фомичем» в руке они не узнали и огрели его дубинкой — Яичко смело вступил в бой, лихо уложил одного метким тычком железки ниже пояса, но был спрыснут газом, уронил оружие и ретировался на второй этаж.

Пока приводили в чувство упавшего милиционера, местный «Мегрэ» забаррикадировался в кабинете и выбросил в окно еще пяток уголовных дел и коробку с вещдоками, вытащив их из стола соседа. Дежурные были заняты товарищем, и полетевшие на улицу папки превратились в кашу под колесами проезжавшего грузовика.

Через два дня, по причине необъяснимой утраты всех документов и доказательств, на свободу вышли три грабителя, мошенник, карманник, наркоторговец и шестеро квартирных воров. Яичко наотрез отказался от причастности к пропаже дел и стоял насмерть. Скандал тихо угас, зато появились слухи о барабашке, живущем в отделении и виноватом в исчезновении документов. Глухаридзе эти слухи всячески поддерживал, перекладывал бумаги на столах у сослуживцев, внося еще большую путаницу в и так не отличающуюся согласованностью работу девятнадцатого отделения милиции, и даже умудрился слямзить портмоне у заместителя начальника. В нем обнаружилось восемь тысяч долларов и паспорт гражданина Израиля с фотографией замнача.

Яичко обалдел.

Доллары он рассыпал перед дверью кабинета замнача, а паспорт засунул между изъятых папок по делу о групповом изнасиловании, которое затребовал к себе начальник и чуть не получил инфаркт, открыв его на «нужной» странице.

Мстительный замнач, обнаружив доллары под дверью одновременно с комиссией проверяющих из Главка, устроил «охоту на ведьм» и уже почти вычислил виновника, но испуганный Глухаридзе выкинул очередной фортель — подменил перед смотром штатный ПМ эамнача на изъятый у подростков ржавый парабеллум. Тот и засветил немецкий ствол на стрельбище прямо перед носом генерала Недоделке.

Новоявленного «офицера вермахта» с треском выгнали.

* * *

Денис сидел на столе в офисе у Гугуцэ и болтал ногами.

— Ищут, — рассказывал Винни, отвечавший за стукачей в органах, — двадцать семь трупов, из них пять — из его команды.

В кабинете присутствовали еще Садист, Глюк и Тихий, не считая хозяина офиса. Шло обсуждение результатов реализации Паниковским коробки с морфином.

— Сколько у него осталось? — спросил Садист.

— Человек двадцать — двадцать пять.

— Много, блин... И чем они заняты?

— Паниковского вычислить пытаются. По стройуправлениям бегают, по «дэзам», — Винни открыл банку пива, — результат-то есть на самом деле. «Стекло» вообще брать перестали, боятся... Но урод этот быстро перепрофилировался, траву достал и по новой.

— Мы не с торговлей «стеклом» боролись, — сказал Денис, — это не результат, а фуфло. Нам это никак не помогает, разве что потерей личного состава его команды. Но еще раз такое не пройдет. Да и эффект незначительный — он других наберет помощничков, сейчас их навалом...

— Мочить надо, — встрял Глюк, — давно пора...

— Вы что с банком решили? — осведомился Денис.

— А пока время идет, магазин на первом этаже разместим, Слюсаренко поставим, пусть торгует.

— Ага, он наторгует! С уголком этим быстро общий язык найдет. Вы что, про соломку на мыльном складе уже забыли? Это все — без меня. Хотите сесть — пожалуйста, я не участвую...

— Мы его раньше уберем! — высказался Тихий.

— Как? Дом его подорвете? Не пойдет, в это я тоже не играю... Вон, с морфином уже сколько народу угробили!

— Да не переживай ты! — посоветовал душевный Глюк.

— С РУБОПом или ФСБ цепляться не хочется, — Денис встал у окна. — Ведем себя, блин, как Миша Луппиан [94] — весь в черном, усы торчком, в башке ни одной мысли... Гибкость надо проявлять, идеи какие-нибудь оригинальные... Олег, перестань лыбиться... Он анашой торговать стал?

вернуться

94

Денис опять глупо шутит, Луппиан — это фамилия жены Боярского.

41
{"b":"6090","o":1}