ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– А в той делегации что, так ни одного нормального не нашлось?

– Почему не нашлось? Нашлось… Только вот их материалы либо вообще никуда не поставили, либо изрядно подсократили и тиснули петитом на самые дохлые полосы.

– Вообще-то ситуация знакомая, – согласился Егор. – Меня Рыжиков тоже типа правозащитной прессой загрузил.

В проеме появился один из наблюдателей:

– Всё, ребята, счастливо!

– Ну вот. – Оленев поднялся из кресла. – Приехали наши орлы. Пошли, будем готовиться к «героической гибели»…

***

Ближайший помощник лидера одной из этнических преступных группировок, в невообразимом количестве расплодившихся в Питере после 1985 года, и одновременно с этим – заместитель руководителя отделения Союза правых сил в Гатчине, мнил себя излишне крутым, неуязвимым для сотрудников правоохранительных органов и спецслужб и потому на язык был весьма несдержан.

Что для человека, получившего гатчинскую прописку через фиктивный брак, имеющего весьма запутанные отношения с налоговыми органами и физически хилого было несколько неосмотрительно.

На одной из пресс-конференций, созванной по случаю очередного провала СПС на выборах в городское собрание и должной продемонстрировать решимость гатчинских монетаристов-либералов продолжать борьбу с «губернаторской кликой», заместитель крёстного отца невеликого масштаба наговорил достаточно о своих дружеских отношениях с северо-кавказскими бандитами, для того чтобы им заинтересовались и Служба экономической безопасности, и Служба по борьбе с терроризмом.

Все операции ФСБ начинаются с разведки обстановки.

В отличие от МВД и прокуратуры, где до сих пор в цене лишь выбиваемое разными способами «чистосердечное признание», секретная служба сначала старается по максимуму собрать прямые и косвенные доказательства участия подозреваемого в той или иной вредной для государства деятельности, а уж затем переходить к фазе обысков, арестов и работе непосредственно с задержанными. Хотя, конечно, бывают и исключения, когда в руки следователей попадают сырые дела.

Происходит сие в основном из-за пресловутого «человеческого фактора».

Кто-то поленился, кто-то решил, что подозреваемый расколется на первом же допросе, кто-то захотел проявить себя с лучшей стороны перед начальством, кто-то, в силу дефицита интеллекта, слишком буквально воспринял параграфы из Закона о государственной тайне, кому-то просто не понравился конкретный человек, кто-то решил на примере быстрого раскрытия сделать себе имя и продвинуться по карьерной лестнице, оттеснив в сторону более успешного коллегу. Разные случаи бывают. В ФСБ есть и умницы, и дураки, преодолевающие рогатки предварительного отбора и занимающие должности на разных ступенях иерархии. Однако дураков в процентном отношении всё же меньше, чем их должно было бы быть, если бы не существовало весьма строгих критериев соответствия занимаемой должности и Службы собственной безопасности.

Да и борются с ними довольно успешно.

Редкий дурак засиживается в должности дольше пары лет. По истечении этого срока ему либо предлагают уволиться по собственному желанию, либо переводят в подразделение, где он принесет наименьший вред.

Передний край любой оперативной комбинации, помимо группы планирования, обеспечивает Оперативно-поисковая служба, в просторечии называемая «семеркой». Во времена существования КГБ СССР наружным наблюдением занималось Седьмое управление, после его реформирования службу переименовали в ОПС, но подавляющее большинство сотрудников ФСК, МГБ, МБР[46], а затем и ФСБ так и продолжили использовать старый жаргонизм…

Капитан Сергей Осипов, носивший совершенно не подходящий его внешности позывной «Марадона», сделал большой глоток чаю из бутылки с этикеткой «Балтика № б» и извлек из замусоленной пачки «Примы» мятую овальную сигарету.

Объект вот уже третий час торчал во второразрядном гатчинском ресторане с непонятным названием «Князь Суворов», спешным порядком перестроенном из заводской столовой, но сохранившем все отрицательные признаки советского общепита: хамоватый персонал, несвежие скатерти, свиные котлеты «выстрел в желудок» и суп-харчо, который с трудом можно было отличить от жижи из кастрюли для отходов. Однако заместителя председателя отделения СПС это не смущало. Ему отдельно подавали нежнейший шашлык и поили настоящим грузинским вином, которое владелица увеселительного заведения держала для дорогих гостей и проверяющих из ОБЭПа[47].

Объект вкусно кушал и параллельно обсуждал с небритыми подчиненными особенности наездов на местных коммерсантов.

Цены в ресторане были таковы, что сотрудники сменного наряда ОПС вынуждены были ограничиться наблюдением с улицы. Ибо платить сто двадцать рублей за чашку дрянного кофе и в манере Шарапова сидеть с ним весь вечер – это сюжет для кино, а не для жизни. Денег на оперативные расходы выдают немного, поэтому тратить их нужно с толком. Ничего особенного объект в ресторане не делал, все его собеседники были давно установлены, и их беседа серьезного оперативного интереса не представляла. Обычные «тёрки» на тему того, как кого «развести», кто, кому и сколько задолжал, и похвальба о своих постельных успехах.

Марадона закурил, снова хлебнул из бутылки и краем глаза отметил Горбуна, вступившего в яростный спор с торговкой семечками у входа в ресторан. Горбун минут пять препирался с монополисткой, оккупировавшей прибыльное место и не подпускавшей к нему никого из своих товарок ближе чем на сто метров, пару раз повысил голос, пытаясь втолковать красномордой бабище принцип соотношения «цена-качество», сбил цену на двадцать копеек, получил кулек и гордо удалился за угол, чтобы через четверть часа вынырнуть оттуда в другой одежде, с жиденькой бороденкой и с потертым портфелем под мышкой.

К обшарпанному фанерному ларьку с тусклой вывеской «Дары Бахуса» подтянулись Борман и Москит, изображавшие неразлучную парочку местных пьяниц. Маски люмпенов и гегемонов в сложившейся ситуации были наиболее оправданными, так как появление на изрядно загаженной улице чистеньких интеллигентов с написанным на лбу высшим образованием и золотыми запонками в манжетах белоснежных рубашек привлекло бы ненужное внимание.

Борман достал из кармана горсть мелочи и принялся громко обсуждать с товарищем предстоящую покупку веселящего напитка.

Москит натужно мычал в ответ и всё норовил упасть.

– Дождик[48], – раздался в наушниках у оперативников голос Брунса, засевшего на чердаке дома напротив и отслеживавшего в бинокль окружающую обстановку.

К ресторану подъехал темно-синий «Мерседес»-универсал, на задней двери которого сиял шильдик «E55TAMG 4matic», из него вывалили трое братков и направились прямиком в ресторан.

Борман тут же развопился о нехватке наличных и поволок Москита к урне, где якобы недавно видел несколько бесхозных бутылок.

Из-за кустов материализовался Сыч и деловито побрел в сторону панорамного стекла, за которым расположилась компания объекта.

Марадона вскочил со скамейки и зычно крикнул Борману с Москитом:

– Эй! Здесь моя территория!

Пассажиры «Мерседеса» мельком глянули на «пьянчужек», но не сбились с шага и скрылись за дверями «Князя Суворова».

Марадона бодро подбежал к Борману и толкнул того в грудь.

– Э, не трожь урну! Иди, пошакаль в другом месте!

– Да чо я? – заныл Борман, поддерживая качающегося из стороны в сторону Москита. – Да я просто… Извини, братан…

– То-то! – Марадона боковым зрением сквозь стекло отметил, как при приближении троицы объект в ресторане засуетился и попытался встать со стула.

Последовавшие за этим действия братков изрядно подпортили как имидж, так и физиономию разрабатываемой персоны. Объекту сначала громко внушили, кто он такой, перемежая бессмертное бендеровское «жертва аборта» с подзатыльниками, затем, после какого-то чересчур наглого высказывания воспитуемого, уронили лицом в салат, и напоследок верзила со звучным погонялом[49] Стоматолог зажал нос гордого горца пальцами и как следует крутанул.

16
{"b":"6091","o":1}