ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– А вот это правильно, – одобрил Украинцев.

– Да поймите же вы, это моя работа – общаться с прессой и телевидением! – разошелся глава подразделения по связям с общественностью. – Я обязан давать комментарии! Обязан! Где, по-вашему, я должен это делать?

– Можно на той стороне улицы, – Опанас Григорьевич ткнул пальцем в красочную вывеску «Галантерея», висящую на доме напротив.

Начальник пресс-службы оглянулся и рассвирепел еще больше.

– Я что, пресс-секретарь директора магазина?! Вы подумайте, как к нам люди относиться будут, если я начну давать интервью, а в кадре над моей головой будет сиять надпись «нитки-пуговицы-тесьма» или «пиво»!

Егор рассмеялся, прикрыв рот ладонью и повернувшись спиной к спорящим.

– Пусть думают, что это происки журналистов, – выдал Украинцев. – Монтаж с целью в очередной раз опорочить ФСБ.

Начальник пресс-службы задохнулся от такого предложения.

– А вы не дадите нам интервью? – язвительно спросил один из парней.

– Не дам, – отрубил подполковник.

– Я почему-то именно так и подумал, – сказал тележурналист.

Стоящие за спиной у Украинцева прапорщики угрюмо зашевелились.

Начальник пресс-службы, которому надоело комментировать работу ФСБ то на фоне вывески «Следственное управление ГУВД Санкт-Петербурга», то под жестяной табличкой «Въезд только для машин скорой помощи»[25], сжал пальцы и почувствовал, что пуговица с тулупа заместителя коменданта наконец оторвалась.

– Мне придется написать рапорт на имя начальника управления…

– Пишите, – невозмутимо отреагировал Украинцев. – Я действую по инструкции…

– Тридцать седьмого года! – запальчиво заявила девушка-телеведущая.

– Которая до сих пор не отменена. – На лице подполковника промелькнуло некое подобие улыбки. – И не рассекречена.

Мальков удивленно поднял одну бровь.

На его памяти Опанас Григорьевич впервые позволил себе пошутить.

«А ведь он не так прост, – подумал референт ИАС. – И вся его игра в тупого службиста – не более чем маска… Кстати, ведь никто, кроме кадровиков и, наверное, Панина с Ястребовым, реально не знают, где он служил до того, как попасть на должность замкоменданта. Вроде в Узбекистане, но поди сейчас проверь. И управление неизвестно, и подразделение. Сослуживцев у него здесь нет, хотя из Ташкента добрый десяток сотрудников наберется. Однако его никто не помнит… Служил в районном отделе? Возможно, но всё равно с кем-то должен был пересекаться. Ан не пересекался… Плюс память на лица, плюс физическая форма, не похожая на кабинетного работника…»

К тротуару притерлась белая «Волга», и из приоткрытого окна выглянул специалист по составлению психологических портретов террористов.

– Егор! Давай садись, и поехали… Мальков в последний раз оглянулся на разошедшегося начальника пресс-службы, схватившего Украинцева за следующую пуговицу, подумал, что к концу разговора заместитель коменданта останется вообще без оных, хрюкнул, представив себе подполковника в вальяжно распахнутом тулупе, аки купчина на ярмарке, и полез в машину.

***

Масуд выбрал себе стул рядом с торшером, испускавшим мягкий розоватый свет, и быстрым взглядом исподлобья окинул приглашенных на совещание коллег.

В защищенном от прослушивания кабинете, окна которого выходили во внутренний двор, помимо Масуда собрались еще трое сотрудников: заместитель директора Разведбюро Махмуд Парвени, начальник управления внешней разведки Ахмад Сухри и начальник информационного управления Аслан Ахварди.

Помощник Ахмада Сухри налил всем кофе и беззвучно удалился, прикрыв за собой звуконепроницаемую дверь.

Около минуты все молчали, ожидая, что скажет Парвени.

– Директор недоволен, – раздраженно проворчал заместитель Талата Мунира[26], уставившись прямо перед собой. – Операция поставлена под угрозу.

Собравшимся не надо было объяснять, какую именно операцию имеет в виду Парвени. Масуд вот уже полгода вел только одну связанную с агентом в России тему, о которой знал очень ограниченный круг сотрудников РБ, и его присутствие в комнате для секретных переговоров говорило само за себя.

– Техническая накладка. – Омар подвинул к себе тяжелую латунную пепельницу. – Проблема решена, так что в дальнейшем я не вижу никаких сложностей.

– Я не сомневаюсь в вашем умении кардинально решать проблемы. – Заместитель директора перевел взгляд на Масуда. – Но не вызовет ли ваш точечный удар непредсказуемых последствий?

– Агент не засвечен, – пожал плечами начальник седьмого отдела, – и подозревать его никто не будет.

– Откуда у вас эта уверенность?

– Судя по его докладам, разбирательство происшествия закончено. Признано несчастным случаем.

За исключением Масуда, одного оперативника из его отдела и Ахмада Сухри никто из присутствующих не знал ни имени, ни возраста, ни каких-либо иных данных об агенте РБ в далеком российском городе. Сухри даже не видел его фотографии, ознакомившись только с короткой справкой, подготовленной начальником седьмого отдела.

Такова практика работы большинства разведок мира.

Досье на зарубежную агентуру – это самое ценное, что есть в спецслужбе. Имена агентов, места их обитания и личностные характеристики знают лишь избранные. Руководители ведомств подчас не располагают сведениями даже о количестве агентов, не говоря уже о более конкретной информации о каждом или о структуре агентурной сети. Во многих странах директора разведуправлений не имеют права доступа к личным делам «дорогих друзей»[27], и им законодательно запрещено интересоваться какими бы то ни было подробностями, могущими расшифровать источник информации.

Работают с агентурой исключительно уполномоченные сотрудники, а знают в лицо единицы. Поэтому провалы разведчиков, как правило, происходят на каналах связи, которые чуть проще вычислить или которые выдают предатели. Сбегающие к противнику сотрудники спецслужб несут в своем багаже не имена резидентов, а координаты их «почтовых ящиков», время выхода на связь, скупые намеки на доступ агента к определенного рода информации, на знакомство с определенным кругом людей и индивидуальные привычки.

Более точная информация считается огромной удачей.

Перебежчик, притаранивший с собой конкретные указания на связного или на источники информации агента, может рассчитывать на гораздо более благожелательное отношение своих новых покровителей, чем тот, кто смог рассказать историю из разряда: «говорят, что шеф ЦРУ работает на разведку Сьерра-Леоне, а канцлер Германии – это клон, выращенный в специальной лаборатории КГБ, с вживлённым в голову микрочипом дистанционного управления». Благожелательность обычно проявляется в денежном эквиваленте, предоставлении вида на жительство или гражданства и охране предателя на протяжении всей его жизни. Иногда – весьма недолгой, ибо его бывшие соратники сильно не любят, когда какая-нибудь сволочь спускает в унитаз плоды многолетней работы, и принимают меры к тому, чтобы новоиспеченный «ценный кадр» вражеской контрразведки поскорее поскользнулся в ванной комнате и разбил себе голову о раковину или о кафельный пол…

Заместитель директора РБ посмотрел на пачку дешевых сигарет без фильтра, которые курил Масуд, и еле заметно поморщился. Сам он бросил дымить полгода назад, и теперь запах тлеющего табака любой марки вызывал у него сухость в горле и желание немедленно покинуть помещение. Но приказать Омару потушить сигарету Парвени не мог. Это было против негласных правил взаимоотношений между офицерами пакистанской разведки.

– Операция слишком важна, чтобы срывать ее из-за непредусмотренной мелочи. – Заместитель директора провел пальцем по полированной столешнице. – Наши партнеры будут очень разочарованы, если мы не сможем им помочь. Фактически остались два-три месяца. Начинается зима… Не наладим поставки – и потеряем огромную сферу влияния.

8
{"b":"6091","o":1}