ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ты все понял, Вася? – переспросил Андрей, закончив свой грустный рассказ. – Если мы не возьмем этого козла, то никогда не сможем вернуться назад, в Питер.

– Постой-ка, Андрюха, – перебил товарища Дукалис, – ты говоришь «козла»? У меня тут возникла интересная мысль…

Но закончить он не успел: со стороны болот раздался истошный крик, который позднее доктор Уотсон назвал в своих воспоминаниях «страшным воплем ужаса и муки».

Все бросились в том направлении, но было поздно. Метрах в двухстах к западу от пещеры среди обломков камней распростерлось тело человека. Его голова была повернута вбок, глаза широко раскрыты, а на мертвом лице отпечаталась гримаса боли и ужаса.

– Это он, мужик, которого я пытался задержать, – прошептал Вася.

Оперативники обступили убитого. Ларин, некогда закончивший мединститут, а потому считавшийся в отделе непревзойденным специалистом в области медицины, попытался нащупать на шее потерпевшего хотя бы тоненькую ниточку пульса. Все попытки оказались тщетными.

– Проклятье! – вскричал Холмс. – Посмотрите: метка дьявола! Болотная гадюка!

И великий сыщик ткнул длинным пальцем в направлении ягодиц убитого.

Действительно, сзади, на ткани штанов каторжника, виднелись два маленьких прокуса, окрашенных кровью.

– Какого дьявола?! При чем здесь гадюка? Это же фантазии местных сказочников, – обескураженно пробормотал Ларин. – Таких гадюк не бывает. Мы это в школе проходили.

– Еще как бывает! – возразил Холмс. – Вы что, не верите своим глазам?

– Блин, козлы девонширские! Это их проделки! Не знаю, как они это умудрились сделать, но ботанику, точно, не поздоровится. – И Андрей взвел курок револьвера.

– Правильно, Андрюха, – поддержал друга Дукалис. – Только не козлы, а козел. Один козел.

– Ну, пусть один – все равно не жить этому гаду! – продолжал возмущаться Ларин уже по-английски.

– Что ты сказал? Я не понимаю, – заволновался Рогов.

Но в этот момент совсем неподалеку от места происшествия раздался тяжелый топот, и из тумана прямо на Васю неожиданно выскочило мохнатое существо с ярко светящимися в начинающих густеть сумерках глазами. Оно неслось прямо на оперативника, угрюмо наклонив голову и выставив вперед страшные длинные рога, а из-под копыт чудовища в разные стороны летели камни и комья болотной грязи.

* * *

Для инспектора по делам несовершеннолетних лейтенанта Волкова и его приятеля, дознавателя Чукова, эта ночь тоже была полна приключений.

Хорошо выпив после осмотра места происшествия на рынке и не найдя оружия, из которого завалили двоих армян, коллеги пошли по домам, благо жили неподалеку. Но, по совершенно несчастливому стечению абсолютно случайных обстоятельств, путь в родные гнезда неадекватных окружающей действительности «скворцов»[85] проходил мимо парка, где возвышалась древняя карусель. С деревянными скамеечками, подвешенными на цепях, и раскрашенной лошадкой на куполе.

Чукова прошибла ностальгия по тем временам, когда он, одиннадцатилетний ученик первого класса начальной школы, наряженный в костюм матроса, катался на этой карусели вместе с мамочкой. И дознаватель предложил Волкову вспомнить детство золотое.

Приятели зашли в парк, нашли рычаг, который эту самую карусель заводит, и стали спорить, кому первому начинать кататься. Спорили они, спорили, пока наконец Волков не родил рационализаторское предложение, как это осуществить на пару.

– Давай, – сказал покачивающийся от порывов ветра лейтенант, – найдем веревку, привяжем к рычагу, сядем на карусель, дернем и поедем. И никому не обидно!

На свою беду, веревку они нашли…

Пришедший к восьми утра на работу механик, занимавшийся профилактикой оборудования в зимний период, снимал их с помощью вызванного из ближайшего строительно-монтажного управления крана.

Измученных, трезвых, покрытых инеем, не способных самостоятельно ни ходить, ни стоять.

Да еще к тому же без ботинок и пистолетов, коими они пытались, в очередной раз пролетая мимо будочки карусельщика, попасть в этот проклятый рычаг.

Еще они громко кричали, но глухой ночью их никто не услышал.

* * *

Все замерли от неожиданности.

Только одичавший на болотах Рогов с диким криком: «Бей девонширских козлов!» – размахнулся дубиной и что было сил опустил свое оружие промеж длинных рогов.

Чудовище, пролетев по инерции еще несколько метров и едва не зацепив Васю, рухнуло на землю. Запоздало грохнули револьвер Ларина и пистолет Дукалиса. Их пули чуть ли не в нескольких сантиметрах просвистели над сэром Лерсоном, который с боевым воплем: «Ruff!!!»[86] – отважно прыгнул на чудовище и вцепился ему в загривок.

- Ну вот и все, – выдохнул Дукалис, изумленно разглядывая поверженную тушу. – А вы: «гадюка, гадюка!» Я же говорил – козел.

Когда эмоции чуть улеглись и сэра Лерсона удалось убедить, что ужин его дожидается совсем в другом месте, великий сыщик осторожно поинтересовался:

– Скажите, Дюк, а как вы догадались… Ну, что это – козел?

– Да, расскажи народу, – поддержал великого сыщика Ларин, услышав вопрос.

– Элементарно, Шерлок, – самодовольно заметил Дукалис. – Ни в каких огромных гадюк и болотных дьяволов я, естественно, не верю. Это – сказки для сопливых курсантов. Но доктор Мортимер уверял, что рядом с трупом Чарльза Баскервиля были обнаружены отпечатки копыт, а ранения напоминали следы «укуса большой гадюки». Только я отбросил эмоции и попытался представить, на что это похоже. Андрюха, помнишь, ты еще прикалывался насчет коровы, а доктор сказал, что следы меньше. Какие еще бывают парнокопытные? Свинья, коза. Но у свиньи нет рогов… А когда я был у Степлтонов, Энн дала мне козьего молока. Тут ботаник, я тебе об этом сообщал в отчете, вдруг заволновался и начал поить меня виски. Это была ошибка. Спиртное после молока – никакой имодиум не поможет! Тут-то я и подумал, что ботаник пытается направить мои мысли в другом направлении.

Дукалис победно взглянул на все больше хмурящегося Холмса и, догадавшись о причине его расстройства, поспешно добавил:

– Но все это стало возможным только благодаря гениальному методу нашего замечательного Шерлока и его урокам!

Затем Анатолий, как истинный джентльмен, торжественно склонил голову перед великим сыщиком.

– Вы молодец, Дюк, – величественно заметил Холмс, – у достойного учителя должны быть достойные ученики. Впрочем, продолжайте.

Дукалис, пожав плечами, сказал, что продолжать, в общем-то, нечего. Ну, разве что за исключением нескольких незначительных подробностей.

– Это – самое главное! – торжественно изрек Холмс, поучающе воздев к небу указательный палец с обгрызенным ногтем.

Оперативник не стал спорить, решив до конца удовлетворить интерес слушателей.

– Ну, предположив, что в деле замешан какой-то козел, я навел справки у местных и покопался в библиотеке Баскервилей. Оказывается, в давние времена в этих краях разрабатывалось некое секретное оружие, на которое правительство выделило колоссальные средства. Как водится, денежки исчезли, а попытки создать новое средство уничтожения окончились крахом. Но мне удалось выяснить, что речь шла не о чем-нибудь, а о специальных боевых козлах. Они неприхотливы, не требуют дополнительной заправки, кроме небольшого количества скипидара, которым им смачивают определенные места непосредственно перед атакой. А что касается «техобслуживания», то надо лишь слегка подточить рога и смазать их ядом болотной гадюки. Нападение практически всегда оканчивается гибелью противника. Любое ранение – смертельно. Ну, и кроме того, в старину люди знали, что там, где пехота не пройдет и кэб с братками не промчится, козел всегда тропу найдет и ничего с ним не случится. Во всяком случае так было записано в книгах.

Друзья с восхищением смотрели на Дукалиса, а он тем временем продолжал:

вернуться

85

Сотрудник милиции (жарг.).

вернуться

86

Здесь: рога поотшибаю! (англ., собач.)

39
{"b":"6095","o":1}