ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Войти в «Поток»
Очаг
Уроки обольщения
Путы материнской любви
Мужчине 40. Коучинг иллюзий
Спасти нельзя оставить. Сбежавшая невеста
Брачная игра
Слияние
Академия черного дракона. Ведьма темного пламени
Содержание  
A
A

Но Демьян ничего этого не знал, а потому слегка поражался самоуверенности французской искательницы приключений.

— Давай, пойдём прогуляемся на пляж? — предложила Софи, лукаво подмигнув Демьяну и носком туфельки толкнув его ногу. — Там есть весьма укромные уголки.

— Но как мы добудем кассеты? — бестолково переспросил он.

— Не волнуйся, «мон шер», завтра в полдень они будут у тебя.

При этом у Софи было такое выражение лица, что у Демьяна пропала всякая неуверенность насчёт видеокассет.

— Пойдём, — только и сказал он, покорно двинувшись следом за лукавой француженкой.

«Или пан, или пропал» — подумал он, выходя из гостиницы и подставляя лицо освежающему морскому бризу.

2

Марк Павлински, дежурный администратор гостиницы «Виктор Гюго», заступил на ночное дежурство.

Это было обычное, рядовое ночное дежурство, каких Марк уже отстоял за гостиничной стойкой не один десяток. И всё-таки в эту ночь он очень волновался.

Сегодня ему предстояло совершить кражу в отеле, где он проработал почти пятнадцать лет. Но чего не сделаешь ради красоты! Или ради денег! Или ради тогой другого…

Ведь они — французы — такая противоречивая нация. С одной стороны, они расчётливы и бережливы. И лишнего сантима не потратят на сомнительное удовольствие. А с другой стороны, они так любят жизнь! Так любят женщин, что порой теряют голову и целые состояния бросают под милые и очаровательные ножки!

А что было в жизни у Марка Павлински?

Родился он в провинциальном городке Вилер-Бокаж, где всего тысяча жителей, одна школа, одно кафе, один универсам, да одна церковь… И все девчонки там уже почти с первого класса были распределены и поделены между местными «звёздами» — тут уж не разгуляешься!

Куда там щуплому и близорукому польскому еврейчику Марку было тягаться с крупными нахальными, спортивного сложения парнями, такими как главный их школьный Дон Жуан — Жорж Дюкло.

Это у Жоржа была возможность свободно лапать всех девчонок в классе, не считаясь с распределением, потому что в случае чего мог и по рогам своими здоровенными кулаками настучать, а близорукому Марку оставалось только подглядывать в папин бинокль за своей соседкой, что жила в домике напротив, молодой булочницей Ани Безансон. Стыдливо прячась за штору, он наблюдал, как Ани раздевается, перед тем как лечь со своим мужем, мсье Безансоном. И Марк целыми часами подкарауливал этот всего одну секунду длившийся момент, когда Ани расстёгивала свой лифчик, и розовые бретельки легко соскальзывали с её волнующе округлых плеч… Это было единственное сексуальное развлечение за всю его юность…

Что-то тихонько напевая себе под нос за стойкой бара, дежурный администратор гостиницы «Виктор Гюго» даже головой покачал от неудовольствия, вызванного такими горькими воспоминаниями.

А потом… потом было училище коммерции в Гавре. В портовом Гавре, а не в Париже, да и то на деньги французской коммунистической партии, потому что у его родителей не было денег на парижскую «Эколь де Коммерс». Да и родителей-то у него не было.

Какого чёрта придумали люди на заре цивилизации эти самые деньги, проклятие человечества? Марк снова сокрушённо покачал головой и даже на секунду прекратил своё тихое пение, перейдя на протяжный свист.

В Гавре было то же самое, что и в школе, — даже хуже. Девчонки смотрели только на то, на какой машине приезжают за ними кавалеры. В крайнем случае, если это был не «Порше» и не «Мерседес», такую оплошность кавалеру прощали только за высокий рост и редкие в этих местах светлые волосы вкупе с голубыми глазами. Это считалось в те времена особым шиком — иметь голубоглазого и светловолосого кавалера. Таким парням девчонки не отказывали. Но у Марка не было ни голубых глаз, ни могучих плеч… ни чёрного элегантного «Порше»… Поэтому все два года учёбы он довольствовался тайным общением с цветными журнальчиками «Плейбой», «Пентхауз» и «Уйи»… Как пишется в книгах: верная рука — лучший друг индейца.

А потом была работа.

Марк Павлински любовно погладил стойку бара родного отеля. Так могут гладить лишь округлое гладкое бедро любимой женщины.

Он так дорожил этой работой администратора-рисепшиониста в гостинице «Виктор Гюго»!

Со временем, разумеется, у него завелась подружка — как говорят французы, «петит ами». Его «маленьким дружком» была некрасивая почтовая служащая по имени Анна-Лиза. Анна-Лиза была не только некрасивая, но ещё и на шесть лет старше Марка Павлински. Она была до этого замужем, потом муж бросил её. И Анна-Лиза буквально подобрала Марка, лишив его невинности в двадцать его французских лет. Вот такие парадоксы порой случаются во французской провинции.

Анна-Лиза была сварливой и подозрительной особой, считавшей (к сожалению, совершенно несправедливо), что её французский девственник изменяет ей с постоялицами гостиницы. Эти лишённые всяких оснований обвинения в свой адрес Марк полностью игнорировал и не отвергал только лишь из-за того, чтобы хоть как-то поддерживать свою мужскую репутацию, так как в противном случае Анна-Лиза не ревновала бы его, а насмехалась. Такой уж у неё был вздорный характер.

И вот в жизни Павлински вдруг появилась эта русская красавица.

Ал-ла…

Администратор по слогам выговорил имя женщины, подарившей ему незабываемые мгновения. Имя это, как карамелька, перекатилось по языку, оставляя сладкий след на нёбе.

Она была воплощением его — Марка Павлински — самой сокровенной сексуальной мечты.

У Неё была именно такая грудь, как у самой красивой картинки из журнала, что целых два года украшала стену над его столом в студенческой конуре на рю д'Алгер в Гавре. У Неё были именно такие ножки, как на обложке журнала «Уйи», которую он повесил над своей кроватью, когда переехал в Тру-вилль. У Неё были именно такие талия, шея, живот, как на самых любимых и вожделенных картинках.

Вспоминая о счастливых мгновениях, проведённых в её номере, Павлински чуть было не наделал ошибок в выписывании счётов для постояльцев отеля «Виктор Гюго». И даже насвистывать модную ныне мелодию перестал, а издал какой-то хрип, будто из его горла выскочило загнанное в самое нутро вожделение.

И теперь, когда счастье было так близко, он — нерешительный и робкий Марк Павлински — был готов совершить страшное преступление ради ночи любви с этой богиней! Он согласился залезть в комнату, где стоят видеомагнитофоны, соединённые с камерами наружного наблюдения, и взять оттуда видеокассеты, подменив их чистыми…

Кто эта русская — его не интересовало.

Шпионка она или бандитка из этих… новых русских?

Ему было всё равно. Марк совсем потерял голову.

И если бы Она предложила ему поехать на базу французских атомных подлодок в город Тулон и украсть там секретную оперативную карту, Марк Павлински согласился бы и на это.

* * *

Наступила глубокая ночь.

Марк сидел за стойкой в абсолютном одиночестве.

Редкие подгулявшие постояльцы парочками и в одиночку проходили в свои номера, возвращаясь — кто из казино, кто из ресторана, а кто и с ночного пляжа…

И в эту ночь Марка уже не охватывала зависть при виде счастливых богачей, влекущих в свои номера красивых девчонок…

Он говорил себе: «Ничего, ничего, погодите! Уже завтра я буду обнимать самую красивую женщину на этом курортном побережье! И, более того, я заработаю целых сорок тысяч франков и наконец куплю себе почти новую трехлетнюю „Тойоту" вместо моей постыдной развалюхи — „Рено" … Тогда мы ещё поглядим, кто кому будет завидовать, когда я поведу эту русскую в её номер».

Мечтая о предстоящей встрече со своей красавицей, которая обещала ему сладостные мгновения любовных утех, администратор неторопливо разложил на стойке подробные карты местности с непременным указанием достопримечательностей курорта, а также наиболее знаменитыми и популярными среди туристов пляжами, помеченными обязательными для европейских курортов голубыми флажками, которые обозначали высшую оценку чистоты.

26
{"b":"6096","o":1}