ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Выложит мэр потом президенту наши снимочки, на которых полковник Сушёный в баньке, да на кроватке с Аллочкой Замоскворецкой, известной торговкой живым товаром, что набила все немецкие и польские бордели нашими русскими проститутками. А Сушёный — её любовничек — он этот бизнес крышует! Так что, либо разрешите нам в городе самим себе главного милиционера назначать, либо распорядитесь, чтобы прислали приличного».

Марлен Полуэктович от довольства собой блаженно растянулся на заднем сиденье и, расстегнув длинные, по моде, плащ и пиджак, принялся поглаживать свой живот.

«А президент министра к себе позовёт, и ему наше досье на стол! И конец Сушёному! А это значит, что Полового точно уже на следующий срок переизберут. И мы ещё здесь повоюем!»

Марлен Полуэктович посмеялся вволю и коротко скомандовал водителю:

— Поехали.

«Мерседес» вырулил со стоянки перед зданием мэрии и плавно влился в поток городского транспорта.

2

Едва доставив Адидаса и Путейкина в приёмный покой первой попавшейся больницы и оставив Биттнера подгонять местный медперсонал, Демьян метнулся назад в город.

Сушёный и Алла… Это они убили его Полину. И он достанет их. Он их теперь обязательно достанет, во что бы то ни стало.

Джип «Рэнглер», подаренный ему Марленом Полуэктовичем, стоял там же, где он его бросил четыре дня назад. Андрюхин ТТ пришлось сбросить по дороге в город, но это ерунда. Ствол можно было взять у братвы, но Демьян не хотел светиться у Эдуарда Аркадьевича, покуда не разберётся с Аллой и Сушёным сам.

Поэтому и ствол решил добыть сам.

Демьян рванул на северо-западную окраину города, в парк «Динамо», где среди прочих спортивных сооружений был тир для стрельбы по тарелочкам, куда часто любили приезжать толстые папики с дорогими охотничьими ружьями.

В этот раз на парковке стояли два «Мерседеса», «Ауди» и два «БМВ». Демьян припарковался рядом. Почти что загород. Даже слышно, как поют птички. Красота! Воздух, тишина, изредка разрываемая негромкими, всегда сдвоенными выстрелами. Хлоп-хлоп. И тишина. Потом снова — хлоп-хлоп! — и опять тишина. Ждать пришлось недолго. Два пузана, лет пятидесяти, с зачехлёнными ружьями вышли из калитки, направившись к своим авто.

Осталось совсем ерунда — тихо, без шума, обезоружить клиентов. Демьян легко выскочил из джипа, и едва стрелки успели опомниться, как он дважды уделал по темечкам обоих охотников специально припасённым куском толстой стальной арматуры, предварительно обёрнутой тканью, чтобы «вырубить», но не убить.

Попетляв по городу, Пятак заехал во двор, расчехлил одно ружьецо… Помповый «Кольт»-шести-зарядка двенадцатого калибра. Реальный ствол! Второе ружьё оказалось ижевской вертикалкой, тоже двенадцатого калибра… Этот так себе. Но ничего — сойдёт.

В пустом гараже у Шнуропета Пятак целый час пилил стволы ижевской вертикалки. Получилось как надо! К «Кольту» пистолетной ручки не было, и пришлось просто отпилить две трети деревянного приклада, чтобы пушку можно было спрятать под длинным плащом. Потом посидел. Подумал о жизни.

«Как все выходит? Ехал в Большой город из Степногорска — мечтал о любви, о красивой жизни. И ч-то? Где она — любовь? Лежит в белорусской земле, на безымянной полянке на обочине шоссе Минск-

Варшава. Не время нюни распускать — ещё не все дела сделаны! — Демьян поднялся, засунув один ствол за пазуху и прижимая к бедру второй. — Где же это агентство фотомоделей Алки Замоскворецкой? Я уничтожу это их гнездо. Они заплатят мне за Полину. Заплатят!»

Мысли неслись наподобие вылетевшей из ствола дроби, разлетающейся веером и разящей все живое на своём пути.

3

Алла Замоскворецкая заехала в своё агентство навести текущий порядок. Сушёного срочно вызвали в Москву. Это было не к добру, и надо было на всякий случай подчистить архивы. Догадывался Сушёный или нет, но она собирала на него кое-какие материалы, на всякий случай — если вдруг он от неё откажется? Она его любила, и готова была для него на все…

На «всякий пожарный» хранились у неё кое-какие расписки, фотографии, счета. Поэтому с утра пораньше, пока в офисе ещё не было её заместительницы Алиски, что наверняка стучала Сушёному, надо было посмотреть в сейфе и в шкафу — не оставила ли чего лишнего…

Алла достала из офисного бара стакан, бутылку «Хеннеси», плеснула полстакана. Закурила длинную коричневую сигаретку с ментолом. Включила негромко радио: «Мальчик хочет в Тамбов! Чики… чики… чики… та…»

«Ах, ну и сволочь же ты, Сушёный! А если тебя завалят? Куда я тогда пойду? — раздражённо думала она. — Бизнес сразу проглотят другие, а меня… Если только живой оставят…»

Алла выпила, а затем налила ещё полстакана. И, вдруг, Замоскворецкая услышала чью-то тяжёлую поступь на лестнице внизу.

«Кого ещё там чёрт несёт?» — с досадой подумала Алла.

В этот момент открылась дверь…

На пороге стоял он… Парень из гроба… Её французский ангел смерти…

«Мальчик хочет в Тамбов! Чики… чики… чики… та…» — только и пронеслось в её голове.

Замоскворецкая взглянула ему прямо в глаза. Этот мальчик хотел крови…

* * *

— Выпей, — спокойно сказала Алла, протягивая Демьяну стакан с «Хеннеси».

Она поднялась с дивана, вплотную приблизившись к Пятаку.

Пятак, сам не зная почему, вдруг отложил в сторону добытую с таким трудом шестизарядку и, повинуясь магическому взгляду её огромных спокойных глаз, взял стакан.

«Хеннеси» прошёл по гортани, как обычная вода, не обжигая, и не неся желанного забвения.

Пятак устало откинулся на спинку дивана, не спуская глаз с виновницы всех его бед. Он достал её. Он мог отомстить за смерть своей любимой. Остался последний шаг, и Демьян понял, что шаг этот он сделать не может.

Потом они долго молча сидели рядом, не касаясь друг друга. Алла курила свои тонкие длинные коричневые сигареты с ментолом, а Демьян просто смотрел в потолок.

— У меня два билета на теплоход до Гамбурга, — прерывая затянувшееся молчание, тихо, словно успокаивая, сказала Замоскворецкая. — Паспорт для тебя найдётся. Оставаться здесь, что для тебя, что для меня — смерть! Едем! Мы не виноваты в том, что с нами сделали сильные мира сего. Я постараюсь заменить тебе то, что у тебя украли. Весь мир… — она не договорила, осторожно пробежала пальчиками по его щеке, и доверчиво опустила свою прекрасную голову ему на грудь.

* * *

Они стояли на палубе.

Из серых туч, нависших над волнами, сыпал серый холодный мелкий дождь.

Пятак раньше как-то и не предполагал, что у серого цвета может быть столько разных оттенков! Серый дождь, серые волны, серые чайки, серые облака… Светло-серое и тёмно-серое… А где же голубое?

А голубое где?

А какие глаза были у Полины?

Он забыл.

— Завтра в восемь утра будем в Гамбурге, — сказала Замоскворецкая, прижавшись щекой к его плечу.

Серое небо и серый дождь. Он и не предполагал раньше, что это может быть так красиво. Где-то он это уже видел…

Алла взяла его под руку:

— Пойдём вперёд, на верхнюю палубу. Я хочу посмотреть на наш корабль, разрезающий носом волну, как в «Титанике», помнишь?

Белый теплоход плыл по серой волне, и белая чайка парила рядом в набегающем потоке серого дождя… Волна…

Какие глаза были у Полины? Серые? Или голубые?

«И за борт её бросает в набежавшую волну…» — вспомнилась Дёме разухабистая казачья песня. И словно пелена упала с его мозга, отупленного болью.

Он вспомнил цвет глаз Полины — серый! Как цвет предгрозового неба. И где-то там в глубине маленькая белая искра её души.

Он легко подхватил прижавшуюся к нему Аллу, уверовавшую в свою полную победу над Пятаком, на руки. Аллу, которая закрыла глаза, подставив свои бесстыдные губы для поцелуя. Но Пятак не стал её целовать, а просто на секунду сомкнул веки и расслабил объятие, отпустив Замоскворецкую в свободное падение в свинцовые воды Балтики…

37
{"b":"6096","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Так говорила Шанель. 100 афоризмов великой женщины
Пляска фэйри. Сказки сумеречного мира
Один день мисс Петтигрю
Литературный марафон: как написать книгу за 30 дней
Священный крест тамплиеров
Проделки богини, или Невесту заказывали?
Янтарный Дьявол
Прочь из замкнутого круга! Как оставить проблемы в прошлом и впустить в свою жизнь счастье
#Нескучная книга о счастье, деньгах и своем предназначении