ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Не всякую боевую субмарину, пришедшую в родную гавань после боевого похода, приветствовали так, как три друга встречали Пятака.

Обнимал, правда, Демьяна один только Саня Биттнер. Адидас с Путейкиным не настолько ещё оправились от ран, чтобы в полную силу обниматься, но и раненые братки так хлопали Пятака, что у него спина заболела.

Расположились ребята с пивком и водочкой прямо на плоской площадке поверх крепостных казематов, стали военный совет даржать. Мангал установили в орудийном гнезде, штаны Адидасовы повесили над командным пунктом. Ну, в общем, заняли круговую оборону.

— Есть хочешь? — спросил Шнуропет, сбивая пламя с углей.

— Очень, — признался Демьян, который за последние двое суток почти ничего не ел.

Несколько раз они разлили по первой, шесть раз — по второй.

Под шашлыки и водку беседа шла особенно хорошо. Когда на горизонте Финского залива показалась Великая Армада: два военных катера, рыболовецкий тральщик номер «ЕБ-41» и портовый буксир «Рэмбо Балтики», Адидас скомандовал готовность номер один.

Пока Путейкин следил за шашлыками, трое братков подняли моторку, на которой они сюда приплыли, и отнесли её на южную каменистую часть острова, так, чтоб с моря заметно не было, а с другой стороны, чтобы ноги делать легче было.

Пока эскадра на полном ходу шла к форту Тотлебен, защитники крепости продолжили прерванный банкет.

— За военно-морскую братву! — поднял стакан Пятак. — За Гринпис!

— За Демьяна — братка без изъяна! — предложил ответный тост Шнуропет, салютуя «Балтикой № 3».

Очередной водочно-пивной залп прокатился по молодым организмам приятным теплом. Челюсти с хрустом сомкнулись на молодой свинине, сок из которой капал на лежащие перед ними исторические камни.

В это время на эскадре полным ходом шла подготовка к высадке ментовско-морского десанта.

Возглавлял десант бывший начальник кафедры идеологического воспитания школы милиции подполковник Свистовский, тот самый, который так убедительно сбежал с поля боя у ресторана «Аврора». За это время он получил повышение по службе как наиболее толковый офицер и был переведён на усиление береговой милиции Кронштадта, ибо достал своей удалью и словесным поносом все вышестоящее начальство.

Подполковник с борта буксира смотрел в бинокль на узкие бойницы. «Нахимов, наверное, атаковал бы здесь, а Ушаков пошёл бы туда, — размышлял он, в предвкушении битвы. — Интересно, а с какой бы стороны атаковал этот остров Штирлиц?!..»

— С севера, — раздался рядом голос командира ОМОНа, капитана Колопальцева. — С севера вы саживаться надо.

— Это почему же с севера? — сварливо осведомился подполковник, который считал себя самым главным, мозгом, так сказать, всей операции.

— А потому что, там пляж, а вокруг одни камни.

— Не слепой, что камни! Я все вижу, капитан! Только пляж, капитан, находится не на севере, а на северо-востоке, относительно главной точки привязки, Кронштадта. Ясно?

— Понятно, — безразлично ответил омоновец и, не удержавшись, добавил, — а я думал, что привязка по компасу осуществляется.

«Много себе думает, — подумал Свистовский. — Нашей милиции такие командиры не нужны!.. Надо будет его куда-нибудь деть из идеологических соображений… Да! Вот это операция! Милиция на кораблях штурмует бандитские бастионы! Я так, пожалуй, ещё и войти в эти, как их… анусы… нет, в анналусы… войти смогу! Полковника дадут, чем черт не шутит…»

Несколько омоновцев уже ступили на береговой пляж, когда что-то тяжёлое громко бултыхнулось в воду. Это подполковник Свистовский, пытаясь поближе в бинокль рассмотреть то самое историческое место, за битву на котором ему дадут «полковника», оступился и сверзился с борта буксира вниз в залив.

— Вот так, упал молодец, и в воду конец!.. С головкой накрыло и жопу, и рыло!.. — философски заметил капитан Колопальцев, от имени Свистовского отдавая распоряжения о спуске на воду трех шлюпок и одного спасательного круга для шефа.

— Шура! Наливай! — скомандовал Путейкин, глядя, как десант вылавливает своего незадачливого главнокомандующего.

Свистовский, схватившись за круг, пока его тащили, сипло орал: «Спасайся кто может!.. Диверсия!» и «Утоплю… мать вашу!.. Всех утоплю!..» При этом он ещё зачем-то требовал дать ему «запасное колесо», а то это может сдуться…

— Эй! Мокрый! Налить тебе водки для сугреву?! — крикнул в бойницу Пятак. — А то, смотри, простудишь задницу, нечем думать будет!

— Вперёд! На штурм! Взять их всех… сухонькими… тёпленькими! — заорал Свистовский, обретя голос, едва ступил на палубу.

— Ну, раз не пьёте, — наигранно-разочарованно протянул Демьян. — Тогда закусите!

Братва шарахнула по копошившимся внизу камуфляжным фигуркам из всех трех имевшихся в наличии стволов. Пули легли близко, настолько близко, чтобы, не дай Бог, не задеть никого из многострадальных милиционеров, которых братки не подпускали к себе, но и убивать не собирались. Милиционер, хоть он и милиционер, но всё-таки человек.

ОМОН залёг. Пятак поискал глазами, чем бы ещё добавить огневой мощи. Взял плоскую каменюгу, наклонился и метнул её не хуже иного дискобола.

Сначала была тишина, а потом раздался металлический звон. И матерный возглас огласил волны Финского залива.

— Молоток, Пятак! — прокомментировал Адидас. — Прямо космонавту по гермошлему! У него, наверное, теперь состояние полной половой невесомости…

Подполковник Свистовский вышел на палубу в новой форме: ватник с мазутным камуфляжным пятном, оренбургский пуховый платок на плечах, сатиновые трусы в крупный цветочек, сапоги на босу ногу и милицейская фуражка на лысу голову.

Свистовский уже поправил здоровье стаканом водки, поэтому на штурм форта смотрел теперь гораздо проще.

— Бойцы! — заорал он задорно. — Каждый из вас стоит пятёрку… нет… десятку… десятка! Богатыри — не вы! Не многие вернулись с поля… Не отдали б… блин, матери-Москвы!.. Ура! С нами наши славные предки: Кутузов, Багратион, Тохтамыш и Газманов… Офицеры! Офицеры! Ваши сердцы под прицелом… — запел он фальшиво, но громко.

Омоновцы осторожно полезли на бастионы, поджидая, когда у врага закончатся патроны. Просто так, за три тысячи рублей или за сто долларов в месяц, лезть на рожон никому не хотелось. Милиция на пьяных больше зарабатывала, и никто не стрелял, и по морде задержанному, если что, можно дать.

Настроение у четвёрки друзей было боевое, и аппетит хороший. Саня Биттнер сыто цыкая зубом, ждал, когда Андрюха Путейкин принесёт следующую порцию шашлыков.

Каска самого проворного омоновца показалась над бруствером в тот момент, когда Путейкин помешивал угли.

— А! Самый шустрый! У меня для тебя подарок! — обрадовался Андрюха, метко бросая самому шустрому за бронежилет самый крупный уголёк из костра. — Погрейся…

В воздухе запахло палёным ментом.

Как сбитый зенитчиками самолёт, омоновец спикировал на побережье, оставляя за собой хвост неприятно пахнущего дыма. Притихшие омоновцы, увидя, к каким последствиям может привести излишняя торопливость, стали окапываться на месте.

Кое-кто, чтоб не скучать, достал заранее припасённую новинку детективного жанра и хит сезона «Ромео. Первая кровь!.. или Бандитские деньги!»

В это время на остров набежала первая штормовая волна. За ней вторая… А ещё через пять минут на Балтике разыгрался самый настоящий шторм.

Подполковник Свистовский, как всегда в трудную минуту, геройски запаниковав, стал орать на команду и капитана буксира:

— Какого чёрта, спрашивается, нам теперь делать, уроды!?

— Отходить в море от берега подальше надо, пока о скалы не разбило… — едва сдерживая накопившуюся злость на тупого подполковника, сказал капитан буксира.

— Сам знаю, что отходить надо, придурок! Кто здесь капитан, Капитан?! Я, как старший, приказываю немедленно отойти.

Свистовский схватил в руки мегафон, и, предусмотрительно держась подальше от бортика, обратился с пламенной речью к бросаемым на произвол судьбы милиционерам:

39
{"b":"6096","o":1}