ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Богомолов был полностью согласен с профессором и предложил ему выход из сложившейся тупиковой ситуации. Теперь Никифорову необходимо было решить: либо принять предложение друга, либо пойти своим путем. Но, опять-таки, каким путем? В итоге же все возвращалось к одному – к варианту Богомолова.

Еще год назад от одних только мыслей об этом, от одних только намеков со стороны профессор опрометью бросился бы к особисту. Но, как оказалось, все меняется, и взгляды тоже. То, что тогда считалось предательством, теперь было долгом перед людьми, и наоборот…

Затрещал телефон, отрывая Анатолия Сергеевича от мрачных мыслей. Звонил Стас.

– Привет, старик. Как ты? Сегодня не смог тебя увидеть – послали на объект.

– Нормально, спасибо.

– Как насчет завтра, не отменяется?

– Нет, нет, я жду вас.

– Вера не приедет: у нее сменщица заболела и просила подменить. Так что будем только мы вдвоем.

– Понял. Жду тебя.

Никифоров положил трубку. Почему-то он так и думал, что Стае должен приехать один. Значит, он что-то выяснил по поводу их общего вопроса, и завтра предстоит важный разговор.

Уже в семидесятые годы электронная разведка была весьма эффективна. Космические спутники, самолеты-разведчики, станции подслушивания позволяли как советскому, так и американскому правительству в любую минуту получать информацию о малейших передвижениях потенциального противника.

Группа Самойлова входила в эту сложную систему, а точнее, на законных основаниях пользовалась ее благами. Только что радист получил шифровку, в которой сообщалось о высадке в данном квадрате довольно крупного для диверсионной группы контингента.. Кому принадлежало воинское подразделение, пока выяснить не удалось, но, судя по направлению их движения, можно было предположить: эти ребята либо также охотились за «ЭОР-2», либо их послали в помощь морским пехотинцам, которых в данный момент преследовал русский спецназ.

Оперативная обстановка складывалась не лучшим образом. Группа Самойлова оказалась меж двух огней, а потому необходимо было как можно быстрее разделаться с морпехом.

Все та же рация сообщила, что американцев заметили в десяти километрах от спецназа. Они явно торопились, но впереди была черная африканская ночь. Проводник сказал, что морпех, скорее всего, заночует у подножия холмов в заброшенном поселке старателей. Идти ночью через перевал вряд ли кто рискнет.

До начала операции оставалось чуть больше часа. Обсудив план нападения, отряд Самойлова разделился на две группы и вошел в заросли бамбука, окружающего поселок. Второй группе надлежало зайти с тыла, поэтому их повел проводник. В авангарде первой группы шел капитан Елин.

Темнота опустилась быстро и незаметно. Если бы не яркая луна, висевшая почти в зените, не видно было бы и кончика собственного носа. С наступлением темноты на людей обрушились и неприятные, щекочущие нервы ночные звуки. Они заставляли непроизвольно вздрагивать, останавливаться и мучительно прислушиваться к темноте.

Неожиданно впереди раздался легкий щелчок и последовавший за ним глухой стон Едина. Идущий за ним капитан Кириллов увидел, как из шеи товарища, около позвоночника, вышел наружу остро заточенный конец бамбука. Елин на чем-то повис, обмяк, из его горла хлынула кровь, и капитан начал захлебываться. Серебристый свет луны упал на спину капитана, и подоспевшие к нему офицеры увидели торчащие в нескольких местах острые бамбуковые ветки. Ловушка сработала, но ее изготовили не аборигены. Такие «игрушки» делали во Вьетнаме вьетконговцы, а значит, эта ловушка была делом рук спецгруппы морских пехотинцев.

Хантеру не спалось. Натренированное многими войнами чутье предвещало приближение смерти. В такие моменты он чисто физически ощущал легкий холодок на коже и уже заранее был готов вступить в яростную схватку за собственную жизнь.

Сержант тихо встал и осторожно подошел к перекосившимся дверям глиняной хижины. Поселок не был африканским: здесь, у холмов, когда-то жили белые старатели. Что они тут искали, Хантер понятия не имел. Но поселок покинули внезапно и быстро, о чем говорило брошенное оборудование, запасы провизии и медикаменты.

Отбитые у партизан три небольших, размером с дипломат, металлических контейнера, за которые командование обещало заплатить бешеные деньги, находились в соседней хижине. Днем с партизанами особых проблем не возникло: перерезали, словно котят, хотя среди подавляющего большинства худосочных аборигенов попадались и мускулистые ребята. Но еще вчера вечером по спутниковой связи сообщили, что в квадрате «4» на небольшой высоте замечен военно-транспортный самолет без опознавательных знаков. Сделав круг, самолет ушел, что позволяло предположить выброску группы. А сегодня связь прервалась: эфир был просто непробиваемым, что также наводило на определенные мысли.

О том, что контейнерами очень интересуются русские, Хантер узнал от командира. А с русскими ребятами сержант уже сталкивался, и не раз. Эти встречи оставили не очень приятные воспоминания. И большой шрам на груди.

Где-то вдалеке послышалось противное тявканье гиены. Ей отозвалась ночная птица, на другом конце поселка дьявольски захихикала еще одна. Хантер внимательно прислушивался к каждому звуку, к малейшему шороху.

Бамбуковые заросли не нравились сержанту. Они были достаточно разреженными, чтобы не препятствовать продвижению врага, и достаточно густыми, чтобы незаметно подойти к поселку почти вплотную. Правда, ребята Хантера вечером постарались расставить как можно больше сигнальных и боевых ловушек, но пока что-то не слышно, чтобы в них кто-то угодил.

Черной кошкой сержант проскочил к хижине с контейнерами и тут же почувствовал на шее прикосновение ножа.

– Не спится? – послышался возле уха шепот караульного.

– Бдительность проверяю.

– Мне эта ночь тоже не нравится. Что-то подобное я чувствовал под Сайгоном. Чудом тогда жив остался.

– Пойду ребят проверю у холма, – ответил Хантер.

Когда он подошел к колодцу, слева раздался чуть слышный треск: обычно так хрустит сухой тростник под ботинком, если человек ступает не всей ступней, а плавно, как кошка. Хантер спрятался за угол хижины и затаился. С той стороны тоже затаились, видимо, проверяя, вспугнул ли кого-нибудь неосторожный хруст. Все было тихо. Сержант вытащил нож: теперь он точно знал, что это чужаки.

Еще через мгновение из-за угла показалась тень крадущегося человека. По ее размерам Хантер прикинул рост врага и выставил вперед страшный нож. Наконец появились сначала глушитель, а затем и ствол автомата. Сержант не стал ждать, когда неизвестный выставит голову и увидит его. Он ухватился за ПБС и резко дернул на себя, при этом практически насадив противника на нож. Лезвие пришлось точно по середине шеи. Человек всхлипнул, послышалось характерное бульканье в перерезанном горле.

Сержант успел отскочить в сторону. Тут же в стену дома, где он только что стоял, со свистом вонзился нож. Хантер дал короткую очередь из автоматической винтовки и, кувыркаясь по твердой, утоптанной земле, бросился к хижине с контейнерами.

Как по команде, с двух сторон появились характерные светящееся точки: благодаря ПБС выстрелы были не слышны. Дьявольская тишина длилась недолго. Воздух прорезало шипение летящей гранаты, вверх полетели обломки хижин, послышались стоны и ругань пехотинцев. Товарищи Хантера выскакивали из домишек, на ходу поливая во все стороны из автоматов. Но в свете разгоревшегося пожара они были хорошими мишенями для тех, кто прятался в зарослях бамбука. Скошенные прицельными одиночными выстрелами американцы, словно игрушечные солдатики в руках озорного малыша, падали на землю. Стреляли одиночными, потому что на такие операции спецназ ГРУ и ФСБ оснащался бесшумными снайперскими винтовками калибра 9 мм .

Раздались еще два выстрела из гранатомета. Яркая вспышка от разорвавшейся рядом гранаты ослепила Хантера, и, не успев ни о чем подумать, он потерял сознание.

16
{"b":"6097","o":1}