ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Минут через десять вернулся капитан.

– Геннадий Семенович, – сказал ему Зотов, – позаботьтесь о секретности. Представьте все как несчастный случай без лишних подробностей. А я еще тут поработаю.

Козырнув, капитан исчез за дверью. Зотов вернулся в пустую камеру и продолжил осмотр, ползая на четвереньках и разглядывая каждый сантиметр пола.

Наконец он выпрямил затекшую спину и сел на табурет. За время службы Дмитрий досконально изучил все особенности и всю подноготную вверенного ему объекта. Поэтому его не так-то просто было обвести вокруг пальца. Он чувствовал, что это вовсе не несчастный случай, и для начала решил четко уяснить, на чем именно основываются его подозрения.

Зотов знал, что хотя заключенный в шестой камере и относился к «экземплярам» второй категории, он не был просто бросовым материалом для серийных опытов, а принадлежал к числу программируемых роботов-убийц для спецзаданий. Они создавались в двух основных вариантах. У первого была индивидуальная программа на уничтожение определенного человека или объекта. Второй вариант – более сложный. «Экземпляр» носил общую программу на уничтожение, причем интегрированного характера. По сложившимся ситуациям, примерный перечень которых он получал, робот сам должен был выбрать жертву, но убрать ее мог, только получив определенный сигнал. Кроме того, в такие «экземпляры» закладывался вариант «Атака». Это была система специальных кодов и сигналов, по которым зомби должен был убить любого человека, находящегося в поле его зрения.

Для каждого «экземпляра» разрабатывали индивидуальный сигнал, если, конечно, роботов не объединяли, например в штурмовую группу. Приказ на уничтожение мог быть цифровым, музыкальным, речевым, передаваться на разных частотах в разных диапазонах. Закодированный сигнал записывали на специальную ленту и дублировали. Рабочий вариант отправляли в Москву, дубликат оставался в лаборатории, в секретном архиве. Доступ к архиву имели начальник Особого отдела и начальник Зоны. Так как зомби, убивший лейтенанта, был еще не полностью подготовлен и весь рабочий материал находился только в Зоне, утечка информации из Москвы исключалась. Но даже если ктото и завладел бы лентой, то без специальной аппаратуры, не зная кода, он вряд ли смог бы ею воспользоваться.

Кроме ведущего профессора Сергея Ивановича Мизина в подготовке «экземпляров» участвовала доктор наук Вера Александровна Куданова, а в подготовке «особых» роботов – профессор Андрей Митрофанович Черков.

«Ну что ж, – вздохнул Зотов, – если я докажу, что убийство не является несчастным случаем, мне останется лишь выяснить, кто из этой троицы или их ассистентов мог отдать зомби приказ уничтожить лейтенанта. Вот если бы еще узнать мотивы…»

Майор вытащил из кармана блокнот и, открыв его на чистой странице, написал: «Несчастный случай».

Подумав немного, он зачеркнул надпись и решил записывать все по порядку.

«План расследования

1. Почему лейтенант покинул пост:

а) увидел что-то необычное, угрожающее;

б) заметил нарушение инструкции;

в) имел свой интерес;

г) любопытство;

д) действовал по чьему-то приказу.

2. Почему не сообщил старшему дежурному:

а) не успел;

б) не смог: нарушение связи и т. д.;

в) если действовал по собственной инициативе или по приказу, то хотел остаться незамеченным.

3. Как смог проникнуть в отсек?».

Зотов оторвался от блокнота. «Элементарно. Третий отсек не относится ни к научным, ни к первой категории секретности, поэтому личный код лейтенанта, заложенный в память компьютера, давал право открыть дверь и второго блока, и третьего отсека, и соответственно шестой камеры».

Майор зачеркнул третий пункт и продолжил:

«4. Почему лейтенант открыл именно шестую камеру:

а) личный интерес;

б) приказ;

в) камера была открыта;

г) в ней происходило что-то необычное.

5. Почему зомби напал на Макарина:

а) получил сигнал;

б) повреждение в программе, до конца не подготовлен;

в) самозащита;

г) конфликт.

6. Кто мог отдать сигнал на уничтожение:

а) профессор Мизин;

б) профессор Черков;

в) доктор Куданова;

г) ассистенты и техник – всего четыре человека;

д) начальник Зоны полковник Набелин;

е) директор лаборатории профессор Седой;

ж) я сам;

з) случайные лица».

Правда, себя майор вычеркнул сразу, а над «случайными лицами» поставил знак вопроса. Дело в том, что научно-технический персонал и служащие могли входить только в свои блоки. Любую попытку проникнуть в соседний блок без разрешения старшего ответственного лица или без соответствующего запроса и допуска тут же пресекало блокирующее устройство. Сигнал шел на центральный пост, срабатывали звуковая и видеосигнализации, и нарушителя мгновенно засекали.

На памяти Зотова подобное произошло только один раз, полтора года назад. Как выяснила комиссия, это оказалось случайностью.

Что же касалось офицеров охраны, то они могли пройти в любой из четырех блоков лаборатории, но и на них распространялись некоторые табу. Офицеры имели право входить только в отсеки, камеры и служебные помещения второй категории. Для первой категории требовался специальный запрос.

В каждом блоке были свои отсеки первой категории. Туда могли попасть лишь научный и технический персонал данного блока, а также администрация Зоны, то есть начальник объекта, директор лаборатории, начальник Особого отдела и соответственно три их заместителя. В аварийных ситуациях раскладка зависела от происшествий, примерный перечень которых был заложен в компьютер.

Зотов оторвался от блокнота, покусывая кончик ручки.

«Составлю до конца список и отдам в вычислительный центр. Хотя я не очень люблю этих металлических монстров, но они иногда выдают удивительно правильные ответы».

Покончив с перечнем вопросов, Зотов набросал примерный план действий:

1. Доложить в Москву.

2. Осмотреть квартиру Макарина.

3. Получить заключение экспертизы.

4. Проверить алиби подозреваемых.

5. Проверить сигнализацию и систему безопасности.

6. Проверить главный компьютер.

«Ладно, пока все». Он сунул блокнот в карман, встал и, последний раз окинув взглядом камеру, вышел из отсека.

3

Покинув лабораторию, Зотов послал шифровку в Москву, своему непосредственному начальнику, генерал-майору Орлову, в которой сообщил о ЧП и принимаемых мерах. После этого, прихватив еще двух офицеров, пошел на квартиру Макарина.

Лейтенант был холостяком, как и многие на Зоне, но в его комнате было на удивление чисто. Порывшись в вещах, Зотов достал альбом с фотографиями. Детство, юность, родители, любимые девушки.

Одна фотография привлекла его внимание. На Зотова смотрела хитрая физиономия какого-то парня, и что-то очень знакомое показалось в его нагловато-веселом взгляде.

«Надо проверить, – подумал майор, закрывая альбом и кладя его в свой дипломат. – Ох, лейтенант, ну и подбросил ты нам всем пельмешку».

От Макарина Зотов направился к экспертам.

К полудню соизволил появиться начальник Зоны. Его кабинет находился на втором (последнем) этаже штабной коробки, построенной местными зодчими в стиле «параллелепипедного торчка постхрущевского псевдомодернизма».

Хозяин кабинета, вроде бы полковник связи, а в реалии – генерал-майор КГБ, Игорь Михайлович Набелин был человеком чрезвычайно осторожным. Узнав о случившемся, он тут же стал мучительно соображать, как бы перевести возможный гнев начальства на Зотова или Седого, а для верности – на обоих сразу. Но он понимал, что главный удар придется все-таки по его голове, и это обстоятельство приводило псевдополковника в бешенство. Зотова он встретил хмурым взглядом и шквалом обвинений в халатности, неумении наладить четкую работу и всех других смертных грехах. В конце речи Набелин все же сбавил обороты и сообщил, что обо всем вышесказанном он написал в рапорте начальству.

39
{"b":"6097","o":1}