ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Советскому Союзу в смысле рассекречивания повезло больше, и не потому, что программы были менее масштабными. Просто сказались преимущества закрытого общества и государственного контроля над информацией.

5

Вертолет мягко опустился на бетонную площадку. Немного одуревшие от вибрации и гула пассажиры один за другим неуверенно сходили по трапу. Прибывших было трое: полковник Саблин, доктор Бережная и ассистент Еремеева. Их встречали начальник Зоны и начальник Особого отдела.

Пока солдаты возились с багажом, вся компания разместилась в «рафике». За руль сел Зотов. Успев с каждым познакомиться еще на посадочной площадке, он сразу приступил к делу:

– Прежде чем вы вольетесь в наш дружный коллектив, я обязан провести с вами небольшой инструктаж, хотя вас уже должны были ввести в курс дела на пункте переподготовки. Тем не менее мы должны соблюдать все формальности.

– Это касается только вас, милые дамы, – вставил Набелин.

По дороге к городку майор напомнил новичкам о некоторых особенностях жизни в Зоне. Прибыв на место, они разделились: Набелин с женщинами прошел в свой кабинет, а Зотов повел Саблина в гостиницу.

Когда вошли в номер, Саблин, задвинув чемодан под кровать, подошел к столу, налил воды из графина, предварительно осведомившись о ее свежести, и залпом осушил стакан.

– Наконец снова живу, – выдохнул полковник, растянувшись в кресле. – Не могу летать, а тут сразу с самолета на вертолет. Я после этих полетов, как с похмелья – бочку воды могу выпить. – Он неожиданно улыбнулся: – Ну, как у вас дела?

Зотов одарил его ответной улыбкой, прекрасно зная, что коллега не так прост, как это может показаться с первого взгляда. За время службы Дмитрий встречался с Саблиным два раза и успел составить о нем собственное мнение.

Петр Александрович был штабным работником. Умный и хитрый, он на первый взгляд казался ревностным служакой. Его служебная карьера напоминала лестницу, круто уходящую вверх. Женщины и начальство любили его, так как он всегда знал, что им надо, и умел это преподнести в нужной для себя форме. Еще в Москве, прочитав копию доклада майора Зотова, полковник ничуть не удивился, ибо знал, что с этим объектом надо быть начеку. Он вылетел из Москвы, получив письменный приказ расследовать убийство максимум за три дня и устное распоряжение – не поднимать много шума.

– Отдыхайте, Петр Александрович. Я зайду за вами без четверти восемь, – сказал Зотов, пытаясь перенести дела на потом.

– Нет-нет, – замахал руками Саблин. – Мне нужно всего пятнадцать минут, чтобы побриться и принять душ. После этого мы поговорим. А пока посмотрите вот это…

Он открыл дипломат и, вытащив отпечатанный лист бумаги, протянул его Зотову. Это была копия личного дела «экземпляра» из шестой камеры. В деле говорилось, что заключенный, убивший лейтенанта, был его школьным другом. После окончания десятилетки их дороги разошлись: Макарин поступил в школу КГБ, а Кудряшов, совершив несколько изощренных и жестоких убийств, был приговорен к высшей мере наказания.

Зотов вздохнул и сел на диван. Из ванной комнаты доносились кряхтение и фырканье полковника.

– Итак, Дмитрий Николаевич, – произнес Саблин, выйдя из ванной и кивком указывая на документ, – что вы на это скажете?

Майор пожал плечами:

– Это объясняет только то, зачем лейтенант поплелся в отсек и открыл дверь именно этой камеры.

– А по-моему, это объясняет и все остальное. Ваш лейтенант оказался слишком любопытным и недисциплинированным, а может, просто плохо проинструктированным, ведь он новичок в Зоне.

– Я не собираюсь снимать с себя ответственность и готов понести наказание, как положено…

– Ну-ну, не дуйся, – перебил его полковник, переходя на «ты». – Я приехал вовсе не для того, чтобы ругать тебя или топить перед начальством. В управлении тебя ценят и уважают и не хотят терять прекрасного работника. Меня прислали выявить ошибки, если таковые имеются, и разобраться, является ли происшествие несчастным случаем или за этим что-то скрывается. Хотя руководство считает это чистой случайностью.

Зотов понял намек и на «прекрасного работника», и на «выявление ошибок», и на «случайность», но покачал головой:

– Убийство не случайно.

Он отдавал себе отчет в том, что эти слова осложнят ему жизнь, но даже представить не мог, насколько.

– Гм-м, интересно. Слушаю тебя. – Полковник уселся в кресло и с усмешкой посмотрел на Дмитрия.

– Макарин, видимо, увидел школьного друга, когда того пересылали из лагеря в лабораторию. Спустившись в отсек, он открыл камеру и… О чем они говорили, что между ними произошло, почему Кудряшов зверски разделался с ним…

– Да все очень просто! – воскликнул Саблин. – Во-первых, «экземпляр» был не подготовлен, поэтому невозможно предугадать, что происходило в его мозгу. Во-вторых, в него закладывалась общая программа уничтожения. В-третьих, Кудряшов и без нашей подготовки был убийцей-садистом. Он некоторое время сидел в камере смертников и вдруг увидел перед собой охранника, вот и убил его. А если Кудряшов узнал приятеля, то у него могло возникнуть и чувство обиды, зависти, злости…

– Именно на такой ход мыслей и рассчитывал преступник, – перебил его Зотов.

– То есть…

Дмитрий передал ему папку с материалами расследования. Изучив ее, Саблин явно загрустил. Он понял, что дело начало принимать серьезный оборот.

– Ну хорошо, – произнес полковник. – А ты понимаешь, под чем сейчас подписываешься? Получается, что кто-то проник в лабораторию, наплевав на всю нашу хваленую сигнализацию, и пока она молчит, как будто специально для того и сделана, этот мерзавец занимается там бог знает чем. А ты, начальник Особого отдела, ни хрена не знаешь.

Саблин грозно нахмурился, закурил и отвернулся к окну, соображая, как теперь будет выкручиваться перед начальством.

– Кого ты подозреваешь? – спросил он после не которого молчания.

– Троих. Мизина, Черкова и Куданову.

– Черт возьми! Все – уважаемые ученые! Цвет советской науки! Сволочи…

Зотов сделал вид, что не услышал последней реплики, и улыбнулся:

– Офицеры охраны, как вы понимаете, исключаются, так как они не могут знать закодированного сигнала для управления зомби. У директора и начальника Зоны алиби. Седой до утра дулся в карты в теплой компании, а Набелин был на рыбалке и подъехал лишь к обеду. Оба наших зама в отпуске.

– Давай про интеллигенцию.

– Профессор Черков и доктор Куданова до трех часов ночи сидели на квартире у профессора…

– Любовью занимались?

Дмитрий хмыкнул, вспомнив недавний разговор с Набелиным:

– Нет, наукой.

– Хорошо, остался один Мизин.

– Судя по докладу на центральный пост, профессор ушел из лаборатории в девятнадцать пятьдесят, то есть примерно за пять часов до смерти лейтенанта. Задержка Мизина на работе не вызывает подозрения, так как год назад Седой ввел свободный график для научных работников. Он считает, что профессора, как поэта или музыканта, муза, то есть идея, может посетить в любое время дня и ночи. За графиком их работы никто не следит, судят лишь по конечным результатам.

– Это я знаю, как и то, что Седой – большой демократ. Распустил дармоедов.

Зотов пожал плечами:

– График проверить легко, что я периодически и делаю. Достаточно просмотреть записи в «центральной». О каждом входе в бункер и выходе из него дежурный офицер сообщает старшему дежурному. Данные автоматически заносятся в компьютер. Уничтожить или изменить их практически нельзя: эти сведения хранятся не только в машинной памяти, но и в сменном журнале. А его заполняет лично старший дежурный, который в конце смены передает журнал под роспись следующему дежурному.

– А что Мизин делал ночью, тоже неизвестно?

– Спал, как и все нормальные люди. Свидетелей нет.

– Значит, если верить всем показаниям, на момент убийства в блоке никого не было.

– Я уверен, что был. Лейтенант случайно увидел его и поплатился жизнью. Вот и мотив убийства. Нам остается установить, зачем неизвестный проник в лабораторию, и тогда мы сможем вычислить его. Мне кажется, все эти заморочки вертятся вокруг «экземпляров». Последняя партия относится к особым. Ее программу составляли в Москве, поэтому никто из наших не знает кода. Из всех вариантов я отобрал два. Первый: неизвестный или неизвестные пытаются расшифровать московскую программу. Для чего – это другой вопрос. Может быть, убийце уже удалось найти ключ. Второй вариант: неизвестному не нужна московская программа. Вместо нее он хочет запустить свою, тем более что контрольную проверку делают не у нас, а там, откуда присылают программу. Что с вами?..

43
{"b":"6097","o":1}