ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

У себя он в третий раз пробежал глазами рапорт Саблина. В нем полковник сообщал, что 15 июня 1983 года в 14 часов 20 минут по московскому времени, находясь на посту в третьем блоке, он переключил телекамеру на лабораторию Черкова. Увидев, как профессор пытается задушить доктора Бережную, он тут же бросился на помощь. Когда полковник вбежал в лабораторию, женщина уже находилась на краю гибели. Была дорога каждая секунда, поэтому Саблин решился на крайние меры: выстрелом в затылок убил Черкова.

Дальше шел отчет о действиях поисковой группы, возглавляемой полковником.

– Ну что ж, – криво усмехнулся Зотов, – о твоих подвигах судить не мне, а твоему начальству. Может, еще орден получишь.

Зотов снял телефонную трубку и набрал номер больничного отделения:

– Как дела, профессор?

– Все хорошо, Дмитрий Николаевич. Елена Николаевна в сознании и чувствует себя нормально.

– К ней можно?

– Вам даже нужно.

– Спасибо, иду.

Лена полулежала в кровати, подложив под спину две подушки. Она побледнела и осунулась, но старалась держаться молодцом. Увидев Дмитрия, она улыбнулась, и в ее глазах засветилась радость.

– Как себя чувствуешь? – спросил он, присаживаясь на край кровати.

– Лучше не спрашивай. – Она устало посмотрела на него. – Во мне что-то произошло, что-то очень плохое, от чего я, наверное, не смогу избавиться до конца своих дней.

– Ты только не волнуйся, малыш, тебе сейчас нельзя. Врачи говорят, что у тебя все отлично, скоро поправишься…

– Я не о физическом состоянии говорю, а о душевном, – перебила она. – Я боюсь.

– Чего?

– Всего! Я даже заснуть боюсь. Мне все время снятся какие-то чудовища, жуткие лаборатории, полные мертвецов. Они гонятся за мной, протягивают окровавленные руки, но не могут схватить, а я не могу от них убежать. И эта бесконечная гонка длится всю ночь. Во мне живут две я». Одна прежняя – спокойная, рассудительная, а вторая всего боится и никому не верит. Я устала, Дима. Господи, за что мне все это?!

Она зарыдала, уткнувшись лицом в его плечо. Зотов нежно обнял любимую.

– У тебя все плечо мокрое, – виновато улыбнулась Лена, вытирая платком покрасневшие от слез глаза.

– Воды хочешь?

– Нет, спасибо.

Дмитрий поцеловал ее:

– Я люблю тебя. Знаешь, когда я подумал, что ты умерла, в душе сразу стало пусто и темно. И тут же пустоту заполнили ненависть и жажда мести. Я проклинал себя, что не смог сберечь свою любовь, что позволил рисковать тобой ради пусть и благих, но все-таки второстепенных целей, ибо все на свете ничто по сравнению с любовью. Я не умею говорить, но знай, что ты нигде не найдешь более преданного друга, чем я. Прости меня.

Лена ласково провела рукой по его волосам и положила его голову себе на плечо.

– Хороший ты мой, я тебя тоже очень люблю.

Какое-то время они сидели обнявшись, ни о чем не думая и лишь чувствуя, что безмерно счастливы.

– Дима, я ведь так и не знаю, что со мной произошло, – наконец сказала Лена, печально улыбнувшись. – Последнее, что я помню, – это мощный выброс энергии у моего подопытного. Он прыгнул на меня, стекло треснуло… И все.

Зотов вздохнул:

– Не вспоминай об этом больше. Колпак все-таки не выдержал. Осколки повредили тебе руку, и ты потеряла сознание. Офицеры охраны, появившиеся по тревоге, обезвредили подопытного.

– Почему же тогда ты говорил, что рисковал мной? Ведь это обычный несчастный случай. Он мог бы произойти с любым из нас в любое время.

Дмитрий крякнул и еле сдержался, чтобы не отвести глаза в сторону.

– Ну, я же вовлек тебя в свои интриги…

– Но они не имеют отношения к несчастному случаю. Кроме того, ты бы не допустил, чтобы со мной что-нибудь случилось. Так ведь?

– Конечно.

Он густо покраснел. Чтобы она не заметила его смущения, он снова обнял ее, чувствуя себя вдвойне виноватым: в том, что произошло, и в том, что ему приходилось ее обманывать.

– Ничего, малыш, все будет хорошо. Я связался с управлением. Тебе дают путевку в санаторий на Карельском перешейке – это где-то под Ленинградом. Ты должна знать, ведь коренная, питерская.

– Я только родилась там и прожила несколько лет, пока не умерла мама. Потом я была в Ленинграде еще два раза: на экскурсии и с Садальским.

– А это еще что за гусь?

Лена улыбнулась:

– Потом как-нибудь расскажу.

– Ну нет. – Дмитрий притворно погрозил пальцем и скорчил физиономию ревнивца. – Выкладывай.

– Ладно. Я познакомилась с этим типом совершенно случайно, на юбилее одного очень уважаемого академика, и Сан Саныч сразу покорил меня. Бывают такие типы, от которых женщины теряют рассудок. Жил Садальский чрезвычайно роскошно, деньгами сорил направо и налево, прислуга чуть ли не на коленях ползала перед ним. Я тогда жила по советским меркам довольно хорошо, но меня поразил размах этого человека. Он окружил меня такой заботой и вниманием, мгновенно исполняя любую просьбу, что я на какое-то время почувствовала себя королевой… Через две недели после знакомства Садальский сообщил, что должен немедленно вьшететь в Ленинград по очень важным делам и с удовольствием возьмет меня с собой. Я, конечно же, согласилась. Поселились мы в «Астории». По просьбе Садальского я говорила с ним исключительно по-английски. Меня это несколько удивило, но не составило большого труда, так как я хорошо владею языком. Потом я поняла, что он вел свою игру и выдавал меня за иностранку специально. Несколько раз мы были на великосветских приемах, на роскошных дачах, в особняках. Но райская жизнь продолжалась недолго. Через несколько дней Сан Саныч сказал, что должен срочно вернуться в Москву. Это произошло на приеме английской торговой делегации. Мы тогда…

Тут Лена замялась, и глаза ее заблестели. Зотов удивленно посмотрел на любимую, но не стал торопить. Наконец она взяла себя в руки.

– Извини, я отвлеклась.

– Ничего-ничего, продолжай.

Лена еще несколько мгновений помолчала и, собравшись с мыслями, продолжила:

– В общем, к нему подошел какой-то тип, они уединились в соседних апартаментах, и после их разговора Сан Саныч сразу как-то изменился. И я, кажется, знаю, кто был этим неизвестным.

Зотов вопросительно посмотрел на Лену.

– Саблин.

Дмитрий закашлялся. «Черт возьми! – подумал он. – Не много ли для одного полковника?»

– Да, это был он, – уверенно сказала Лена. – Еще при первой встрече в Москве мы поняли, что знаем друг друга, но не могли вспомнить, где именно встречались. Теперь я вспомнила.

– А ты уверена, что он не вспомнил об этом первым?

Лена пожала плечами:

– На торжественном вечере в день нашего приезда он как-то странно смотрел на меня. Он наверняка вспомнил меня.

– Так ты думаешь, что этот твой Сан Саныч играл в темные игры и Саблин помогал ему в этом?

– Теперь я почти уверена. Но в то время, сам понимаешь, я не обратила на него никакого внимания. Вокруг Садальского постоянно крутились различные типы и на приемах, и на светских обедах, презентациях. Всех не упомнишь, а уж тем более не узнаешь, кто из окружения Садальского был причастен к его махинациям. В то время мне было не до этого.

Зотов внимательно посмотрел на Лену. «Так вот почему полковник подставил ее, хотя она со своим зондированием к тому времени уже не представляла опасности. Боялся, что она вспомнит его».

– Что было дальше?

– Мы улетели в Москву. После этого Сан Саныч окончательно исчез из моей жизни. Сначала я пробовала ему дозвониться, но меня каждый раз вежливо отфутболивали его секретарши. А примерно через неделю после возвращения в Москву ко мне домой пришел товарищ в штатском. Он расспрашивал о Сан Саныче, о его знакомых, но я ровным счетом ничего не знала. Я ему так и сказала.

– А он?

– Он вошел в мое положение и обещал не заносить мою фамилию в протокол. Со своей стороны, товарищ просил также помалкивать обо всем случившемся и вообще забыть о существовании Сан Саныча. Я была рада, что так легко отделалась. Сам понимаешь, при моей работе вляпаться во что-то непонятное и, судя по реакции органов безопасности, противозаконное…

57
{"b":"6097","o":1}