ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«А может, все намного проще? – рассуждал Исламбек в салоне бежевой „Волги“. – А что если меня просто проверяют на „вшивость“, и зря я вообще так дергаюсь?..

Шах тяжело вздохнул и вытер платком появившуюся на лице испарину. Голова раскалывалась то ли от жары, то ли от невеселых мыслей, и он понял, что ничего путного в такой обстановке не надумает.

– Давай-ка для начала к массажисткам, – приказал Исламбек шоферу и откинулся на сиденье.

5

«Правда». С телетайпной ленты.

Благодаря советским врачам в Сомали ликвидирована черная оспа. Это один из последних ее очагов в мире. Ранее была одержана победа над этой болезнью в Эфиопии, Кении, Судане.

«Правда». ТАСС уполномочен заявить.

СССР решительно осуждает действия тех кругов, которые готовятся осуществить агрессию против Эфиопии.

«Правда». С телетайпной ленты.

Почти 30 процентов личного состава регулярной родезийской армии Яна Смита в настоящее время, по данным иоганнесбургской газеты «Санди тайме», составляют наемники.

«Правда». С телетайпной ленты.

Управление верховного комиссара ООН по делам беженцев приступило к оказанию помощи беженцам из Родезии, число которых в Мозамбике превысило 32 тысячи человек.

Деревня лежала как на ладони, небольшая, хижин двадцать. Жители спокойно занимались своими делами и гостей не ждали. Прильнув к биноклю, командир спецгруппы морской пехоты США внимательно осматривал местность: спокойствие могло в любую минуту быть нарушено появлением партизан. Эту местность правительственные войска практически не контролировали.

Бойцы расположились на вершине холма среди выжженного тропическим солнцем кустарника и ждали приказа командира. Им было не привыкать орудовать в деревнях, и не важно где: во Вьетнаме или в Африке.

Наконец командир поднял руку и махнул в сторону деревни. Пригибаясь к земле, короткими перебежками группа спустилась с холма. Стрелять не пришлось. Запуганных постоянными налетами жителей, как стадо баранов, согнали на площадь. Туда же вывели вождя племени. Солдаты быстро распяли его на связанных квадратом четырех шестах и положили на землю. Переводчик объяснил вождю, чего хотят белые люди: если он скажет им, где находятся три металлических ящика, которые партизаны отбили у родезийского карательного батальона два дня назад, то солдаты уйдут с миром, если не скажет – они сожгут деревню и перебьют всех жителей.

Вождь мотал головой и бубнил, что ничего не знает ни о ящиках, ни о партизанах. Он и его племя мирные скотоводы и не участвуют в войне.

Командир спецгруппы развел руками:

– Сержант, приступайте.

Сержант Хантер взмахнул широким длинным ножом, предназначенным для рубки кустарника, и одним махом отсек вождю левую руку. Страшная боль исказила лицо старца, и он захрипел проклятия. Стоящее на коленях племя завыло.

Видя, что его действия должного результата не принесли, и долго не раздумывая, Хантер отсек распятому вождю правую руку, затем, пока тот был еще в сознании, обе ноги – по очереди. В завершение он отрезал голову, кинул ее в толпу, а нож воткнул в расчлененное тело.

Хантера уважали в морской пехоте и командиры, и солдаты. Однажды, еще во Вьетнаме, слишком впечатлительный новобранец спросил сержанта, испытывает ли тот сострадание к своим жертвам?

– Нет, – ответил сержант. – Я их не воспринимаю как людей. Для меня они крысы. А разве можно жалеть крыс?

Он с удовольствием давал голодным вьетнамским ребятишкам голубые таблетки, предназначенные для разогревания рациона и очень похожие на конфеты. Во время горения огня не видно, но температура высокая. Сержант и его друзья зажигали таблетки и кидали детям. Те хватали их и прожигали ладони насквозь.

Нет, сержант не был психопатом. У себя дома, в Штатах, он посчитал бы немыслимым поступить жестоко с ребенком, а тем более изувечить его или убить. Он был любящим отцом, бережно носил в нагрудном кармане фотографии двух сыновей и дочки, ждущих его в Огайо, и готов был грудью встать на защиту американских детей. Но те, кто поработал с ним, хорошо знали свое дело, если сумели научить его разделять детей на своих и чужих.

Когда стало понятно, что жители деревни ничего не знают о партизанах, командир дал сигнал уничтожить нежелательных свидетелей. Через пять минут площадь была усеяна трупами. Патроны берегли, поэтому орудовали только ножами. Поджигать дома не стали: дым мог привлечь дозорных партизанского отряда, а это не входило в планы спецгруппы.

Гул винтов закладывал уши. В салоне транспортного самолета ВВС Мозамбика находилось девятнадцать человек – бойцы спецназа Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооруженных сил СССР. Возглавлял группу подполковник Юрий Павлович Самойлов. Пока только он один знал, зачем летел со своими бойцами в Южную Африку, да и то ему это стало известно лишь за двадцать минут до отлета.

Почему-то в этот раз до Африки добирались на перекладных. Сначала как спортсмены обычным рейсом до Рима. Затем до Аддис-Абебы как археологи. А оттуда транспортным самолетом до военной базы в Мозамбике. Впрочем, подобные маршруты, в какую бы часть света они ни вели, всегда заранее тщательно подготавливаются и затем лишь ждут время «Ч»[7] Африки этот час настал, хотя раньше Самойлов и его ребята летали на континент прямыми рейсами Аэрофлота, естественно, в качестве гражданских, сугубо мирных специалистов.

Провожать их приехали сам генерал и еще один «духарик» в штатском. Последних подполковник всегда недолюбливал и по опыту знал: где появляются «штатские» – жди беды. Самойлов не ошибся. Мало того, что вероятность выйти живым после операции была ниже средней, так еще и выбираться из этой чертовой Африки нужно было практически без прикрытия. Впрочем, для бойцов спецназа это было не ново. Для экс-фильтрации[8]. Самойлову дали координаты двух контрольных точек, где будут ждать те, кто выживет, но до этих точек нужно еще добраться. Затем предстояло либо на поезде пересечь всю страну от границы с Южной Родезией до города Бейра, а от берега – катером на дежурившую между континентом и Мадагаскаром у входа в Мозамбикский пролив советскую подлодку, либо постараться вернуться на базу ВВС и далее в обратной последовательности – Аддис-Абеба – Рим – Москва.

Задание на этот раз было какое-то темное. Нет, к странным приказам подполковник привык – еще и не такое приходилось делать на чужих территориях, но от этого задания за километр пахло падалью. А может, это все из-за того «штатского» на аэродроме?..

Приказ был предельно краток и прост: с помощью проводника, который будет ждать их в условленном месте, найти сверхсекретный груз и доставить по назначению. Если груз нельзя доставить, его надлежит уничтожить. По исполнении операции проводника ликвидировать. Также необходимо было истребить на месте и случайных свидетелей.

Каждый боец из диверсионной группы хотя бы раз побывал в Африке, а сам Самойлов отрабатывал уже четвертую «командировку». Последняя, в Анголу, была вообще дебильной. Полтора месяца шарили по джунглям и болотам, незнамо за кем и за чем, а потом резко снялись домой, словно сбежали от кого-то. Но наверху всегда виднее, что делается внизу. Вот только видимость бывает разная…

Самолет натужно загудел, затрещал по всем швам и затрясся, будто в агонии. Бойцы переглянулись. Еще на базе, увидев это дряхлое ведро с болтами, на котором им предстояло добраться до места выброски, Самойлов чуть не пристрелил местного начальника. На летающий гроб смотреть было страшно, не говоря уже о том, чтобы подняться на нем в воздух. Впрочем, у спецназовцев были парашюты. Да и других транспортных самолетов на военно-воздушной базе просто не имелось, а Союз пока только кормил Мозамбик обещаниями поставок военной авиатехники.

вернуться

7

Временем «Ч» в спецслужбах принято обозначать начало активных акций (спец.)

вернуться

8

Эксфильтрация – вывод разведчика или диверсионной группы из страны пребывания (спец.).

9
{"b":"6097","o":1}