ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«А что же я им все-таки скажу?»

Тут было о чем подумать, и Бекас, сняв все еще непривычные очки, закурил, опустив оба передних стекла.

Через минуту на соседней дорожке, справа от Бекаса, бесшумно остановилась черная «вольво». На которую Бекас не обратил никого внимания. Он даже не заметил ее появления.

Палач достал из бардачка бинокль и стал рассматривать фасад кабачковского особняка. Через несколько минут сидевший сзади Валет сказал:

— А что это за хмырь в «опеле»?

Палач посмотрел в сторону Бекаса и хмыкнул:

— Ну, сидит, ну, и что? — и снова уставился в бинокль.

Но через несколько секунд он в задумчивости опустил бинокль и полез в карман куртки. Достав оттуда розыскную листовку, он некоторое время рассматривал ее, затем навел бинокль на Бекаса и окликнул его:

— Эй, мужик!

Бекас, вздрогнув, повернулся к Палачу лицом и секунду-другую смотрел в наставленный на него бинокль, тут же отвернулся и включил зажигание.

— Это он, бля буду! — среагировал на движение Романа Палач, заводя мотор.

— Кто — он? — спросил Хмурый, но Палач лишь отмахнулся, на ходу засовывая бинокль в бардачок.

Машина Бекаса в это время уже трогалась с места.

— Стой! — заорал в окно Палач, — стой, е… х…так твою…. поговорить надо!

Но Бекас говорить с ним ни о чем не собирался. «Опель» стал быстро набирать скорость.

— Стой, падла! — закричал Палач, рванув машину с места. — Бекасов, стой, козел!

Бекас, повернувшись на возглас и увидев направленный на него бинокль, не на шутку обеспокоился. Когда же он услышал свою фамилию, то рванул по-настоящему. Его узнали. Это было совсем плохо. Бекас еще не знал, что будет делать дальше, но делать это надо было как можно дальше от этих ребят.

По Черниговскому шоссе в сторону города мчались, обгоняя всех, две машины. Впереди несся «Опель „Вектра"», за ним — черная «Вольво-740».

Бекас едва успевал уворачиваться от ставших вдруг очень медлительными машин.

Впереди показался знакомый пункт ГАИ. В другом случае Бекас, возможно, и попросил бы помощи у ментов, но «беретта» за пазухой, да и собственная физиономия в розыске, не позволяли ему этого.

Посему он не обратил никакого внимания на выскочившего из будки гаишника, который в одной руке держал свисток, а другой — полосатую палку, которой махал, будто градусник встряхивал. Пролетев мимо инспектора на расстоянии сантиметров двадцати, Роман с трудом увернулся от «Москвича» с корзинами на крыше, который в это время отъезжал от поребрика, и не увидел того, что произошло секундой позже.

Оскорбленный гаишник, глядя вслед «опелю», потянулся к рации, при этом он неосмотрительно шагнул на проезжую часть. «Вольво», несшаяся следом, на скорости ста тридцати километров в час ударила его правой стороной бампера по ногам.

Гаишника подбросило и завертело в воздухе, как огородное чучело, сорванное ураганом. Когда его тело, исполнив несколько оборотов в воздухе, шмякнулось о землю, милиционер пребывал в полном бессознании. Ботинки, слетевшие с его ног, валялись поодаль, а полосатый жезл, символ абсолютной власти над водителем, улетел на встречную полосу, где его тут же раздавил трейлер с финскими номерами.

Палач, поглядев в зеркало, сжал зубы и промолчал. Хмурый открыл рот, чтобы сказать что-то, но Палач угрожающе выдавил:

— Не вякай.

Когда Палач снова посмотрел в зеркало, то увидел, как из быстро удаляющейся будки выскочили трое инспекторов ГАИ. Двое бросились в «Жигулям» с мигалками, стоявшим неподалеку, третий склонился над поверженным коллегой.

Машины, с трудом избегая столкновений, мчались по тому самому маршруту, который привел Дена к преждевременной смерти. Но, поскольку движение становилось все более оживленным, скорость пришлось снизить. Борьба стала позиционной. Отчаянно сигналя и рискованно выезжая на встречную, Палач постепенно приближался к машине Бекаса. Между «опелем» и «вольво» оставалось шесть машин и никакой возможности для обгона.

Подъезжая к Третьяковскому мосту, Бекас увидел, что впереди образовалась пробка, и задергался. Машины ехали все медленнее и постепенно останавливались. И тут Бекас обратил внимание на то, что в двадцати метрах впереди, у северного въезда в Центральный городской парк имени Папанин-цев, имеется свободное пространство, а ворота, ведущие на мост, открыты. Из ворот медленно выезжал туристский автобус. Отчаянное положение толкнуло Бекаса на решительные действия.

Он резко вывернул руль вправо и, едва не проскрежетав крылом и дверью по толстому бамперу успевшей затормозить новенькой «десятки», пролез в правый крайний ряд, к поребрику, перевалив через который, «опель» пересек небольшой газон и оказался на свободной от машин площадке перед въездом в парк. Площадка была свободна от машин, но не от мелких торговцев, продававших здесь свой товар.

Бросив взгляд в зеркало заднего вида, Бекас увидел, что «вольво» преследователей повторила его маневр. Раздались возмущенные гудки, но «вольво» лезла вперед, как ледокол.

Решительность преследовавшего его водителя добавила Бекасу прыти, и он надавил на газ. «Опель» снес стол едва успевшего отскочить торговца-книжника. На асфальт веером посыпались цветастые глянцевые книжки, повествовавшие о невероятных приключениях воров в законе, Слепых, Глухих, Седых и Хромых. К сожалению, на тротуар упали и достойные книги, вроде «Кошмара на улице Стачек» Кивинова и «Операции „Вурдалак"» Черкасова.

Второй жертвой Бекаса стал матрешечник, который, увидев судьбу книжного стола, успел заранее отскочить в сторону. Многочисленные безрукие колабашки с лицами Горбачева, Ельцина, Ленина и прочих популярных среди иностранцев героев русского анекдотного эпоса рухнули с многоярусного стеллажа и, сверкая лаковыми боками, деревянно застучали по асфальту.

«Вольво», проехавшись по рассыпанным на асфальте бестселлерам, рванула вслед за «опелем». На площадке перед мостом на секунду повисла тишина, которую буквально взорвали возмущенные возгласы пострадавших лоточников, которые бродили вокруг своих покалеченных стендов и товаров, сравнивая проехавших мимо них гонщиков с разными нечистоплотными и рогатыми животными.

Менты, погнавшиеся за Бекасом и Палачом, намертво застряли в пробке на проспекте, потеряв из вида «вольво». Им не оставалось ничего другого, как переговариваться со своими по рации. Про «опель» они забыли, зато оживленно обсуждали, какой маршрут может выбрать водитель «вольво», которая чуть не оборвала жизнь одного из их товарищей.

Бекас, проскочив мост, направил машину прямо и через несколько секунд, распугивая гуляющую публику, переехал через следующий мостик. Справа было кафе, рядом с котором за столиками сидел праздный люд, пьющий кофе, соки и чай, а по большей части — пиво. Перед кафе была неизвестно откуда взявшаяся в ясный солнечный день грязная лужа.

Бекас объехал грязь. «Вольво», проехав по самой середине лужи, окатила грязной водицей сидящих за столиками празднично одетых людей. Те повскакивали с пластиковых стульев, посылая проклятия и выражая желания, касающиеся здоровья и чести водителя «вольво».

Бекас, увидев, что налево уходит относительно свободная аллея, крутанул руль, и «опель» послушно устремился туда. «Вольво» тут же повторила маневр «немца», но шведская колымага весила в два раза больше немецкой, поэтому при повороте ее занесло, и она задела правым задним крылом за стоявшую на краю газона высокую стремянку. На стремянке никого не было, зато, падая, она попала верхним концом прямо по заднему стеклу удаляющейся «вольво». Стекло рассыпалось на множество мелких гранул, а в салоне стало значительно прохладнее и свежее.

— Ну, пи…. ну, …сое, — кровожадно начал Палач, но продолжить не успел, потому что Хмурый, сидевший рядом и все это время погони пытавшийся попасть пряжкой ремня безопасности в замок, закричал:

— Эй, смотри!

Палач посмотрел и увидел, как из боковой аллеи выехал задом грузовик с люлькой на длинной стреле. Стрела была опущена до самого нижнего положения, и «вольво» мчалась прямо на решетчатую коробку люльки, которая через несколько секунд должна была угодить ей в лобовое стекло. Палач резко нажал на тормоз. «Вольво», проехав с десяток метров юзом, остановилась.

40
{"b":"6099","o":1}