ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Освободи и побыстрее. Мы тут слишком нашумели в конце, менты скоро могут подъехать. За террористов могут нас принять.

Через пару минут салтыковские спецы-ликвидаторы уселись в машину, и Шварц сказал сидящему за рулем Валдису:

— Теперь в Раздольное.

* * *

«…как сказал классик, пренеприятное известие. Вы, Волк, назначаетесь ответственным за мероприятия по розыску Бекасова и, соответственно, по возвращению пульта. Ответственным! Вы знаете, что это значит?

— Я только не понимаю…

— Ничего вы не знаете. Вы обратили внимание на то, что я на вас даже не кричу? Не обратили? А зря. На похоронах шуметь не принято. Вы поняли намек?

— Вы что такое говорите, Тигр! На каких похоронах? Вы это бросьте! Что я, зря шесть лет…»

Глава 11

И НАДО БЫ ПРЫГНУТЬ, НЕ ВЫШЕЛ НАЛЕТ, НО КТО-ТО УЗНАЕТ И «БАБКИ» ВОЗЬМЕТ!

Палач стоял перед подъездом, подняв голову, и медленно обводил взглядом ярусы строительных лесов. В правой руке он держал деновский «Макаров». На въезде во двор, контролируя выход из мышеловки, прислонившись к стене, стоял давно на все готовый Хмурый.

Оглядев двор и не увидев никакого движения, Палач громко произнес:

— Бекасов! Я знаю, что ты здесь.

В пространстве, окруженном трехэтажной подковой здания, каждое его слово прозвучало четко и внятно. Любой, кто находился в этом доме, в окнах которого сейчас не было стекол, должен был слышать его заявление.

— Я знаю, что миллион у тебя! — продолжил он. — Поделись!

Хмурый, подпиравший стену, услышал заявление старшего группы, от удивления сделал шаг в сторону Палача.

Тот, услышав хруст гравия под ногой Хмурого, обернулся и вполголоса сказал:

— Стой, где стоишь.

Хмурый остановился и заложил руки за спину.

О миллионе он слышал впервые. То, что он услышал, удивило и заинтересовало его. Значит, вот что имел в виду Палач, когда, увидев этого мужика в «опеле», сказал: «это он». А Хмурый еще удивлялся — с чего это вдруг Палач погнался за каким-то очкастым чайником, как умалишенный? Мента сбил, машину не жалел…

«Вот оно в чем дело! — подумал Хмурый. — И, главное, ничего не сказал!»

Он смотрел на широкую спину Палача и соображал. Потом перевел взгляд на лежащего рядом с «вольво» Валета с ломом в голове и, снова посмотрев на Палача, негромко спросил:

— А чего миллион-то, долларов или деревянных?

Не оборачиваясь, Палач так же негромко ответил:

— Баксов. И если мы возьмем его живого и раскрутим, получишь долю немалую.

— Ага… — неопределенно ответил Хмурый. — А Салтыков знает?

— А зачем ему знать?

— Ага… — повторил Хмурый и умолк.

В братковской табели о рангах он не был шестеркой, как, например, валявшийся с раскроенной головой Валет. До своего недавнего поступления под знамена Салтыкова Хмурый уже был состоявшимся и серьезным уголовником и сам умел принимать решения. Когда складывались подходящие обстоятельства, он мог быть жестоким и смелым, не уступая в этом Палачу. Палач этого не знал. Кроме того, Хмурый умел считать.

Он снова посмотрел на труп Валета. Теперь их было только двое. Неожиданная информация о миллионе долларов изменила его отношение к происходящему. Он снова посмотрел в спину Палача. В уголовном мире такие люди, как он или Палач, с легкостью убивали друг друга, несмотря на то, что при встрече радостно заключали друг друга в горячие объятия. Американская мафия пользовалась в таких случаях лицемерной формулой «прости, это только бизнес, ничего личного». Российские бандиты не утруждали себя произнесением этой сакраментальной фразы, а просто грохали друг друга без всяких затей.

— Бекасов! — снова воззвал к скрывшемуся в доме Палач. — Давай поговорим! Ты ведь отсюда все равно живым не выйдешь.

Ответа не было. Палач представил, как этот лох сейчас в панике кусает пальцы, забившись где-нибудь в угол, и не знает, что делать дальше. Поэтому он спокойно ждал, когда Бекасов созреет и подаст голос. Ну, а уж выбить из него информацию — дело техники, которой Палач владел в совершенстве. Не зря же его так прозвали.

Хмурый в это время просчитывал варианты дальнейшего развития событий. Собственно, решение он принял в тот момент, когда услышал, что у Бекасова есть миллион. Палач тут же превратился в препятствие на пути к этому миллиону, которое следовало устранить. Он сам подписал свой приговор, заговорив о миллионе при Хмуром.

Хмурый, как ни странно, думал об этих деньгах точно так же, как Бекас. Возможно, он не смог бы выразить это такими точными словами, но суть оставалась той же. Он хотел изменить свою жизнь.

Хмурый медленно поднял пистолет и прицелился в затылок Палача, который терпеливо ждал ответа загнанного в угол человека. Между ними было не более пятнадцати метров, и на таком расстоянии промах был исключен. Поддержав кисть правой руки, в которой был «ТТ», левой рукой Хмурый плавно нажал на спуск. Раздался бессмысленный щелчок.

Палач, услышав этот звук, мгновенно обернулся и выстрелил навскидку. Пуля попала Хмурому в ключицу, его отбросило на шаг, и он выронил пистолет. Палач сразу же выстрелил ему в ногу, и Хмурый упал на правый бок. Подскочив к нему, Палач ногой отбросил «ТТ» в сторону и встал над Хмурым, наведя на него «Макаров».

Лежавший на земле безоружный бандит, ухватившийся обеими руками за простреленную мякоть бедра, и стоявший над ним Палач смотрели друга на друга и молчали. Суть происходящего была совершенно ясна для обоих. Оба знали, что в живых должен был остаться только один. А теперь еще и стало точно известно, кто именно.

Говорить было не о чем, кроме того Палач, в отличие от покойного Теремка, не получал никакого специального удовольствия от страданий беззащитной жертвы, поэтому он без лишних слов выстрелил Хмурому в лоб и вернулся к исходной задаче.

Вдруг откуда-то сверху раздался спокойный насмешливый голос:

— А тебе повезло, верно?

Палач вздрогнул и стал шарить глазами по этажам, стараясь угадать, из какого окна за ним наблюдал Бекасов.

— Ты хочешь миллион? А зачем он тебе? У тебя же нет никакой фантазии, бандит.

Палач ждал от загнанного в угол человека чего угодно, но только не спокойных рассуждений о его палачевском месте жизни. Он слегка занервничал, не понимая, что происходит.

— А скажи, — снова прозвучал голос Бекаса, — этого, которому лом на голову упал, ты его тоже застрелил бы?

— Да, — зло ответил Палач, чтобы хоть что-нибудь сказать. Теперь, когда игра велась в открытую, он понимал, что заманчивые предложения «поговорить», «поделиться» и «обсудить» будут звучать, мягко говоря, смешно. Он уже показал свое настоящее лицо. Кроме того, они слишком нашумели при въезде в парк, с минуты на минуту сюда могли пожаловать гости.

— Я так и знал, — отозвался Бекас. — Ты любишь деньги больше, чем людей. Хотя ты прав, какие вы люди?! Мы продолжим игру, но, чтобы она стала еще интереснее, ты должен кое-что узнать. Понял?

Сверху раздался негромкий хлопок, одновременно с которым прозвучал звук удара пули по железу, и в дверце «вольво» появилась маленькая аккуратная дырочка. Вот уж этого Палач никак не ожидал. У Бекасова был ствол, да еще и с глушителем.

«Кто же такой этот долбаный Бекасов?» — подумал Палач. То, что намеченная жертва оказалась совсем не лохом, было теперь совершенно очевидно, но и Палачу отступать было некуда после убийства Хмурого. Все, что Палач построил в себе в последние двадцать минут, рухнуло. Он, как дурак, стоял посреди двора с «Макаровым» в руке, а из какого-то окна на него смотрел человек, который мог в любую секунду убить его, но почему-то этого не делал. Палач постепенно начинал выходить из себя.

— Да, я понял, — вызывающе ответил он, — и что дальше?

— А дальше то, — раздался ответ, — что получается очень интересная ситуация. Хочешь меня найти — найдешь. Но, как найдешь — тут же умрешь. Будешь искать?

43
{"b":"6099","o":1}