ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Погорели Калинины и вся их банда в Москве. По прибытии сюда парочка разжилась в «Мосгорсправке» адресом Героя Советского Союза, вице-адмирала в отставке Георгия Холостякова. Тому было уж восемьдесят. Пошли к нему на разведку как студенты-заочники журфака МГУ. Посидели с ним и его женой, порасспрашивали. В следующий раз решили брать ордена. Заявились опять, вроде б за дополнением к интервью. Но помешал неожиданно явившийся гость. Набрались наглости и на третий раз, причем Калинин прихватил с собой в сумке монтировку. В дом их пустили, но жена вице-адмирала что-то заподозрила. Воровка Калинина попросила традиционный стакан воды, а хозяйка пошла не на кухню, а к входной двери. Калинин кинулся за ней и убил ударом монтировки по голове. Потом так же и Холостякова.

– После убийства попадьи ему уж все нипочем было, – произнес Кострецов. – Такое трудно лишь в первый раз.

– Забрали они китель с орденами, орденские книжки, даже адмиральский вымпел прихватили… Органы на уши встали, когда выяснилось, что Холостяков командовал Новороссийским оборонительным районом, – фронтовой соратник Брежнева! А жена его оказалась бывшей супругой новороссийского героя Цезаря Куникова, которого увековечил Брежнев в своей книжке «Малая земля»…

– И дошло до Андропова, – продолжил капитан.

– А ты почему так решил? Правильно. Андропов приказал найти убийц во что бы то ни стало.

– Да, то же самое, что в бриллиантовом деле, о котором я тебе рассказывал. Если узнали на самом верху, то точно раскопают и всех переловят. А не заинтересуется высокая шишка сложным делом, останется оно висяком, если более-менее инициативный правильный мент за него не возьмется. Так было, Гена, и так есть. Вот что обидно! Ведь умеем ловить, но на хрен это надо, если начальство не придавит.

– Короче, досталось муровцам. Что только они не отрабатывали. Добрались и до того, что в 1937 году Холостякова арестовал НКВД. Просчитали человека, который на него донес, но тот уже умер.

– А по приказу Андропова должны были стукача из могилы достать и применить спецметоды допроса, – засмеялся капитан.

– Муровцам не до смеха было. Курировал следствие заместитель прокурора Москвы. А Калинины по Союзу тем временем «журналистами» все болтались. Вот тогда-то, Сергей, опера и взялись за то, с чего мы с тобой сейчас начинаем. Начали анализировать все уголовные дела, которые хоть как-то были похожи на это. И вышли на главаря шайки Тарасенко! Оперативно подсмотрели у него в коллекции орденок, который украли Калинины еще в начале своей карьеры у себя в Иванове. К Тарасенко на допросах и применили те самые спецметоды. Раскололся он, взяли банду. Калинину дали вышку, его жене – пятнадцать лет.

– Ты, Гена, неплохо подготовился, – сказал Кострецов. – Надеюсь, почерки и других «орденоносцев» у тебя на учете.

– Загнал все в компьютер.

– Ну, а у меня уже имена имеются. Одно веселое – Неумывайкин, другое тоже звучное – Вахтанг Барадзе. Эдик Неумывайкин, который уж, наверное, седой, – это современниковский барыга-бриллиантщик: по-прежнему проживает в Москве, крутится в театре. А на грузина Вахтанга я совершенно случайно попал. И представь себе – ездит на угнанном из «Современника» красном «пежо»! Все кругом считают этого Барадзе кинорежиссером, но, судя по ухваткам в обращении с женским полом, сдается мне, он только одно у девиц может снимать. Кроме того, есть наколка на главаря автоугонщиков – Гриню Духа. Знаю я по Чистякам этого аса.

– Быстро ты работаешь, – с завистью проговорил Топков. – Да это элементарные оперские подлеты. Освоенный тобой объем работы научней, солиднее. Каждому свое. Я ж «земляной», вот и кручусь, больше прыгаю, чем думаю. Продолжай в том же духе, с генералом Рузским сможешь умно поговорить, – умалил капитан свои достижения, чтобы молоденький опер не расстраивался.

Лейтенанту Гене Кострецов все же не захотел рассказать «банановый» анекдот, задевший его за живое.

* * *

Об Эдуарде Анатольевиче Неумывайкине Кострецов навел справки в МУРе. Фигурировала эта театральная личность и в современных оперданных. Промышлял он старым и вовсе нетеатральным ремеслом скупщика краденого, значительно расширив в последнее время ассортимент. Был замечен в подозрительном сбыте икон, картин, других вещей, похожих на экспонаты из музеев. Кострецов поехал к Неумывайкину на квартиру.

Дверь открыл сам хозяин. Был Эдуард Анатольевич приземистым, заплывшим жиром, и седой весь, словно белой плесенью покрыт. Глаза бегали, как у типичного кладовщика, ведающего отделом снабжения и сбыта.

Капитан показал удостоверение.

– Можно задать вам несколько вопросов?

– Где мне их только не задавали, – печально произнес Неумывайкин и пригласил войти.

Прошли в роскошно обставленную гостиную. Сергей, кинув взгляд на антикварную мебель, сел на диван карельской березы. Эдуард Анатольевич взгляд заметил, пробормотал:

– Какое счастье, что нынче не нужно отвечать на вопросы хотя бы о комнатной обстановке.

– Да, теперь и каменная дача органы мало интересует, – усмехнулся Кострецов. – Мир и Россия наконец пережили информационную революцию. Общеизвестно: кто владеет информацией, тот владеет всем. Так что слово ныне дороже кирпичных паЛат. – Истинно, истинно, гражданин капитан, – задвигал глазками Неумывайкин, – вспомнили о библейских временах. Как там в Библии? «Сначала было Слово».

Капитан, налегая на важность информации, подумал, что достаточно намекнул, зачем сюда явился. Поинтересовался уже отвлеченно:

– Библию почитываете?

– Теперь это надо, как раньше «Историю КПСС». Все возвращается в нормальные жизненные расклады… Те же брюлики взять. Зачем их с производства тащить? Иди в магазин и купи, сколько тебе нужно. А раньше-то – дефицит.

Кострецов простецки заулыбался.

– Неужели ничего не осталось, что требуется по-старинному стырить?

– Почему не осталось? Всегда есть. Но воруют-то больше, чтобы не терять квалификации. Профессия есть профессия, – рассудил Неумывайкин, попивая лимонад из стакана, стоявшего на передвижном столике рядом с ним. Кострецову, однако, угоститься не предлагал.

– Значит, и скупщики краденого не переведутся. Тоже не имеют права терять квалификацию, – проговорил Сергей, внезапно остановив взгляд на переносице Эдуарда Анатольевича.

У того клюквенно прилила к лицу кровь, он угрюмо спросил:

– Вы уточнили уже все, что хотели?

– Еще и не начинал.

Неумывайкин глянул презрительно.

– Зря издалека заходите. Я эти ментовские фокусы наизусть знаю. Сначала – об отвлеченном, вроде б оно и главное, а потом, вскользь, об основном. Так что будьте попроще.

Кострецов сказал:

– Вам привет от Далилы Митрофановны.

– Да?! – немного растерянно переспросил бывший театральный администратор. Капитан почувствовал, что Неумывайкину неуютно. Подумал: «Об ограблениях в „Современнике“, конечно, знает. Понимает, что его элементарно можно заподозрить как наводчика. А может быть, он действительно в доле? Возможно, связан и с Духом?.. Нет, насчет Грини вряд ли. Машины не его профиль. Ну а пропавшие драгоценности, ордена?»

Тот, словно бы подслушав размышления опера, грустно проговорил:

– Если в «Современнике» что-то не в порядке с ценностями, обязательно мытарят Неумывайкина.

– Уже беспокоили вас?

– А то как же, гражданин капитан! Но вы поймите! Этот театр был и остался для меня вторым родным домом. Никогда ничего из него не выносил, а вот за то, что туда принес, отбыл долгий срок.

– Это да, – задумчиво произнес Кострецов, – там в свое время вы формировали утонченный вкус богемы, не всегда понимающей прекрасное.

Неумывайкин заговорил серьезно:

– Вот именно! А тут какие-то шакалы обнаглели до предела. Кого они грабили?! Талантливых людей, которые при новой жизни только-только смогли почувствовать возможность заработать, купить что-то дорогое. Ну хотя бы машины, которые на Западе у любого давным-давно как расхожие зажигалки в кармане.

8
{"b":"6100","o":1}