ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Корона Подземья
Обними меня крепче. 7 диалогов для любви на всю жизнь
Пока-я-не-Я. Практическое руководство по трансформации судьбы
45 татуировок продавана. Правила для тех, кто продает и управляет продажами
Соль
Дочь того самого Джойса
Стальное крыло ангела
Сварга. Частицы бога
Луч света в тёмной комнате

Кострецов стал рассказывать Гене результаты своей разработки Вахтанга Барадзе. Подытожил:

— С таким же пылом, как в проработке линии Рузского-Трубы, переключайся на грузина. Изучи все, что касается и может касаться его, столь же занудно, как ты по орденоносцам делал.

— Что, иной раз моя занудность впрок? — улыбнулся лейтенант.

— Да впрок, впрок. Но ты, Гена, все же старайся битую Кость своими университетскими замашками не задевать. Учитывай и уважай гироскоп бывалого опера.

— Как это понимать?!

Капитан самодовольно прищурился.

— Гироскоп — это прибор, помогающий поддерживать ориентацию корабля, самолета, космической станции. В космосе он, например, ориентирует станцию по Солнцу. Вот и у розыскника с опытом вырабатывается определенное ощущение, чувство. Часто называют его профессиональной интуицией. Но можно обозначить и как оперский гироскоп.

Глава 2

Армянин Ашот, к которому Кострецов решил обратиться за подсказкой по кавказским делам Грини Духа, был арестован капитаном в финале его последнего крупного расследования по «ментовской» банде, руководимой майором угро. В ходе того розыска Кость внедрился к Ашоту под видом киллера Сереги Ворона, и армянин был потрясен, когда при аресте узнал, что имел дело с оперативником.

Ашот был стукачом МВД и одновременно держателем части общака армянских воров. Став наркоманом, запутавшись в уголовных перипетиях своей жизни, Ашот совершил убийство и хотел скрыться из России, похитив общак. Теперь он сидел в следственном изоляторе, прощаясь с жизнью. Неизвестно ему было, что присудят, но точно Ашот знал: воры за утрату своего общака не простят, а если узнают, что он в стукачах ходил, убьют и в любом лагере. И замки не помогут.

Когда Ашота ввели в комнату для допросов СИЗО, он, увидев Кострецова, чуть не прослезился от обиды. Из-за наркоманской слабости перед арестом Ашот нередко был легок на слезу, но и сейчас, пережив в камере сильнейшие ломки, психически окрепнув, он едва не сдал, снова встретившись с опером, который беспощадно играл с ним, как с ошалевшей мышкой.

— Садись, Ашот. Закуривай, — пригласил его Кострецов, выкладывая пачку «Мальборо».

Природно тощий, узкоплечий Ашот, еще более дошедший от своих переживаний, сгорбившись, сел и, грустно-грустно поглядывая на капитана, вытянул сигаретку из пачки. Кострецов дал ему прикурить.

— Как здоровьичко, Ашот? Тут хочешь — не хочешь, а придется поправиться от наркоты.

— Это единственная польза, честное слово, — печально закивал армянин; усы его, отглаженные когда-то стрелами, уныло обвисли.

— А может, вообще все к лучшему? Отсидишь, когда-никогда выйдешь, попробуешь нормально пожить.

Ашот длинно посмотрел на него маслинами глаз.

— Я живым долго не останусь. И ты лучше всех это знаешь.

— А что? — стал подбадривать его Кострецов. — Общак у тебя милиция забрала? Так такое с любым кассиром может произойти. Это издержка уголовной жизни. Чего ты расстроился? Главное, воры не знают, что ты с общаком хотел намылиться. Не в курсе блатные, и что ты был внештатным сотрудником МВД. Это знаю только я да кому из наших положено.

Опер подчеркивал, что Ашот у милиции в руках, чтобы снять нужную ему информацию.

Ашот понял это и с затаенной ненавистью спросил:

— Зачем на этот раз явился, Серега Черный Ворон?

— За консультацией. Автоугонщиками я сейчас занимаюсь. Банда опытная, имеет сбыт на Кавказ. Может, что-то в этом отношении подскажешь.

По натуре своей Ашот был уголовником и всегда тяготился ролью стукача, на вербовку пошел при крайней необходимости на своем последнем сроке в лагере. Нынче в тюрьме в нем снова ожил прожженный зэк, больше мечтающий о дружбе с блатными, а не с ментами. Он затушил окурок и небрежно произнес:

— А не пошел бы ты, понимаешь, на хер, Серега?!

— Ты туда прямо на днях устремишься, — резко сказал Кострецов. — Мне нужно только здешним стукачам поручить, чтобы дали по тюремному телеграфу срочное сообщение: «Ашотка на ментов работал, повязан при попытке увести общак».

У Ашота заходили на худых щеках желваки: положение было безвыходным. Он взял еще одну сигарету, пробурчал:

— Говори подробнее о той бригаде угонщиков.

— Высококлассная команда, бригадир имеет давние связи на Кавказе. Недавно оттуда вернулся. Последний угон явно заказной — «роллс-ройс» ручной сборки. При нем убили шофера.

— Если по заказам работают, то и перекидывают тачки квалифицированно, — проговорил Ашот, успокаиваясь.

— Что ты имеешь в виду?

— Раньше всех наши ереванские армяне этим прославились. Занарядили с аэродрома в Калужской области коммерческие рейсы «Антеев» двадцатитонной подъемности и гнали похищенные автопартии прямо в Ереван.

— В Калужской?! Где?!

— Аэродром летно-исследовательского предприятия в Ермолино.

— А, так это ж под Боровском! Я там на днях на Протве рыбу ловил.

Ашот уныло взглянул.

— Умеешь ты рыбку удить.

Кострецов сделал вид, что пропустил его слова мимо ушей, и заметил:

— С размахом твои земляки трудились. Да что удивляться, нынче автоугонное дело на втором месте после наркобизнеса. Значит, надо поискать в Подмосковье аэродром?

— Ищи, это твоя гнилая работа.

Взгляд капитана снова отвердел.

— Она гнилая, потому как я такую гниль и парашную слякоть, как ты и твои кореша, ищу, на крючок цепляю и в садок с крепкими решетками заталкиваю. Мало в этом приятного, но чистить людскую природу и породу надо. Поэтому и в самую точку являюсь — опер Чистых прудов. ***

К концу дня Кострецов делился своими впечатлениями с Топковым:

— Знойный народ эти армяне. Помнишь, я тебе дело московских бриллиантщиков рассказывал? Имели они выход на тогда еще советскую Армению. А Ашот рассказал, как его землячк?и по переброске угнанных тачек первыми тут, километрах в ста от Москвы, наладили автомост в Ереван. Никуда от деловых армян не деться. Даже на моей земле — местный Арарат. Кстати, с «плимута» около «араратских» подвалов расследование-то наше повеселее пошло.

— Но Вахтанг Барадзе — грузин, — остро взглянул на него через свои окуляры Топков.

— Что ты хочешь сказать?

— Он нахально ездит на угнанном «пежо». Значит, так или сяк связан с бандой Грини. Может быть, в этот раз у Духа с Грузией основные дела?

— Постой, постой, — стал вспоминать Кострецов свою первую беседу о Духе с Черчем. — Мне один мой стукач говорил, что Гриня этим летом в Грузии был… А тут и грузин Вахтанг. Что-то маячит… Как у тебя по Барадзе?

— Навел о нем справки. Никакой он не режиссер. Когда-то учился на первом курсе ВГИКа, откуда за некрасивые дела выгнали.

— Что произошло?

— Сексуально озабоченный. Устраивал оргии на снятой квартире. И, видимо, насиловал девушек, которых под видом киносъемки к себе завлекал. В институте случился скандал, когда Вахтанг в общаге на сокурсницу напал, были свидетели. Но потерпевшая постыдилась показания давать. Барадзе за аморалку из ВГИКа все равно выставили.

Кострецов озадаченно усмехнулся.

— И такой парень шляется по богемным тусовкам, плетет, что только-только снял суперфильм «Белое бедро женщины»… Не зря я к нему в приятели набился.

— Есть еще кое-какие интересные данные. Года четыре назад была в Москве кошмарная история. Девушку Марину встретил в ресторане грузин, представившийся кинорежиссером, предложил ей участвовать в съемках эротического фильма. Повез к себе на квартиру. Она не очень целомудренная и сразу легла с «кинорежиссером» в постель. Поразвлекались они. Засобиралась Марина домой, оделась. Грузин ей на прощанье кофе предложил. Выпила, а очнулась снова голой в ванной, прикована наручниками к трубе.

— Подсыпал чего-то в кофе?

— Наверное. Стала Марина секс-рабыней «кинорежиссера». Только он ее камерой не снимал, а так и держал на цепи. Насиловал, как ему хотелось, во всю прихоть своего воображения. И в зад, и в рот, сек плеткой… Уходя из квартиры, погромче врубал магнитофон, радио, телевизор, чтобы соседи не услышали, если Марина будет звать на помощь. Снял с кранов в ванной маховики, чтобы девушка для привлечения внимания не устроила потоп. Кормил какой-то похлебкой и заставлял глотать таблетки. Убеждал, что они противозачаточные, будто б бережет ее от беременности. Транквилизаторы, конечно, были. Так Марина томилась несколько месяцев.

19
{"b":"6101","o":1}