ЛитМир - Электронная Библиотека

Киллер был малоузнаваем: наклеил усы и бороду, надел парик, подгримировался, что состарило его лет на десять. В затрапезном виде Вадик вышел из машины, ссутулился и, поглубже сунув руки в карманы заношенной куртки, направился в пивную.

Там Вадик взял кружку и встал ближе к углу, в котором кучковалась хмурая с похмелья золотая рота. Среди алкашей выделялся Кеша Черч, которого слабо взяла единственная кружка пива, на каковую едва наскреб. Черч нервничал: то что-то доказывал собеседникам, то цеплялся к их словам, ругаясь. Собеседнички — большинство из них еще и глотка не сделало — вяло реагировали. Вадик видел, что этот босяк тут влиятелен, и решил с ним подружиться.

Приблизился Вадик к их столу, небрежно поставил наполовину отпитую кружку на край и актерски приветствовал шатию хриплым голосом:

— Здорово, браты!

Взгляды всех приковались к его кружке.

Самым несчастным тут был Валя Пустяк, которого выгнала его последняя хозяйка Нинка. Он дошел до того, что дни напролет стоял по пивным, выпрашивая выпивку. Пустяк, носивший подлинную фамилию — Пустяков, как и Черч, был стукачом Кострецова, но о деятельности друг друга осведомители не подозревали. Валя не выдержал и ноюще воззвал к Вадику:

— Братан, дай допить.

Вадик пододвинул ему кружку. Пустяк схватил ее двумя грязными ладонями, запрокинул и судорожно выхлебал.

— Пиво разве ж лечит?! — глубокомысленно сказал перевоплощенным глухим голосом Вадик. — Только водочка спасает.

Братия уныло выслушала его замечание. Кеша бросил:

— Поднеси, коль такой умный.

— А чего?! — Вадик полез в карман. — Ставлю две бутылки.

К нему сразу метнулось трое, протягивая руки:

— Давай, брат, схожу… Браток, мне доверь…

Достал Вадик деньги и поглядел на Кешу.

— Может, ты сходишь?

Тот озарился, дернув щекой.

— Самый правильный выбор.

Черч ловко подхватил деньги и стрелой вылетел на улицу. Вскоре он прибыл с бутылками за пазухой. На столе уже ждали сдвинутые кружки по числу питоков.

Кеша оглядел посуду, грозно уточнил:

— Помыты кружки?!

— А как же?.. Лей… Как хрусталь…

Водку Кеша «разверстал» молниеносно. Золоторотцы цапнули свои дозы трясущимися пальцами, не успела еще капнуть последняя капля. Валя Пустяк чуть не уронил тяжелую кружку из ходуном ходившей пятерни. Стремглав пили, глотали, давились.

Лишь Черч соблюдал достоинство. Он поднял кружку, кивнув Вадику.

— За все хорошее.

Выпил и достал желтенький леденец с налипшими волосяными завитками, видимо, кошачьими, неизвестно когда залетевший в его карман. Обдул его, бросил в рот.

Посасывая конфетку, как итальянский граф прожевывает листики базилика, завтракая в своем палаццо, Черч оглядел компанию обретшими былой стальной цвет глазами и обратился к Вадику, который с трудом осиливал порцию.

— Плохо без закуски пошло? Ништяк, сейчас приживется.

Вадик отошел, взял две кружки пива и пару бутербродов. Вернулся к столу, одну кружку поставил перед Черчем. Стал есть и кивнул Кеше.

— Давай по пивку, чтоб совсем нормально стало.

Черч красивыми большими глотками осушил полкружки и уже в полном удовлетворении закурил. Вадик придвинулся к нему и произнес вполголоса:

— Кента с Чистяков ищу. Камбуз ему кликуха.

Черч внутренне напрягся. О Камбузе он сам усиленно вынюхивал последнее время, но делал это умело, больше слушая разговоры. Лишь иногда, если говоривший был рассеян, задавал наводящие вопросы. Он старался отработать задание Кострецова, разозлившегося за его наводку на ограбление квартиры на Девяткином переулке.

После убийства Веревки о Камбузе говорили вовсю, но никто его не искал хотя бы потому, что того разыскивала милиция. Кроме нее, интересоваться Камбузом могли с другой стороны — те, кто с Веревкой расправился. Бригадным же Духа о Камбузе у первого встречного расспрашивать было не с руки. Поэтому заявление бородача, ни с того ни с сего похмелившего рвань в углу, его крайне насторожило. Милицейским от него не пахло, а значит…

Кеша внутренне собрался, ощутив себя подземным опером, и воодушевленно занялся бородачом.

— Тебя как кличут? — спросил он Вадика.

— Сом, — ответил тот.

— А меня — Черчем. Давай, Сом, отойдем, потолкуем.

Они прошли к свободному столу, где Кеша быстро допил кружку — угощение Вадика. Уже уверенно распорядился:

— Бери еще пивка для разговору.

Вадик принес свежего пива. Кеша отхлебнул и задумчиво произнес:

— Не найдешь ты ныне Камбуза по Чистякам.

— Что так?

Черч презрительно глянул.

— Видно, что ты не местный. В бегах Камбуз. Его мусора ищут.

— Ну?! — разглаживая вислые усы, удивился Вадик.

— Вот тебе и ну. Кровь на нем. Какая-то разборка у Камбуза с корешем его получилась. Кореша, кликуха ему — Веревка, потом мертвым нашли.

— Эх! — ожесточенно тронул бороденку Вадик. — Камбуз-то за Кривоколенным жил, — показывал он свое близкое знакомство с тем.

— Правильно, вместе с Веревкой хату снимал. Там у них разбор и вышел.

— Ну что делать? Такая ему судьба. Спасибо, что подсказал.

— Не за что, Сом, — небрежно кинул Черч.

Вадик сунул руки в карманы и пошел из пивной.

Кеша подскочил к окну, чтобы проследить, куда зашагал Сом. Потом подбежал к кассирше и вымолил у нее телефонный жетон. Устремился на улицу к ближайшему автомату. Набрал номер Кострецова:

— Кость! Камбуза только что в пивняке на Покровке один шукал. Невысокий, борода, усы. Кликуха, сказал, Сом. Двинул он по Чистопрудному бульвару к метро.

Капитан быстро спросил:

— Еще какие приметы у этого Сома? Интеллигентный?

— Да нет, приблатняется. Братву похмелял. Назвал точно, где Камбуз и Веревка жили.

— Кеша, ты подумай. Что приметного у него в лице?

— Что?! Да глаза. Глаза паскудные. Мертвячьи какие-то. Вообще, не на блатного, а на штымпа походит. Деловой шпану похмелять не станет.

— Спасибо, Кеша. Я с этим Сомом по-рыбацки займусь. А ты дуй в пивную на Банковский, только не по Чистопрудному. На Банковском Камбуз стоит. Пообщайся с ним, как обещал.

— Все понял. Уже лечу.

Кеша выскочил из будки и ринулся по переулкам в Банковский.

* * *

Вадик шел по бульвару над прудами тоже к Банковскому переулку, решив обследовать еще одну пивную.

Он сомневался, что Камбуз в бегах. Такая низовая шестерка, как Камбуз, в любом случае не должна сразу исчезать из родимых пенатов. Вины на нем нет, хотя страху из-за убийства друга много. Понимает, что и его могут убрать, но такому (прикидывал Вадик) больше подошло бы остаться в привычной среде. Скрываться из Москвы в иногородний заныр — это же надо быть гастролером. Вадик неплохо представлял себе психологию мелкой уголовной сошки типа Камбуза.

На середине бульвара киллер вдруг услышал окрик:

— Вадик!

Не надо было ни в коем случае на это реагировать, раз только что он назывался Сомом. Но погруженный в размышления Вадик автоматически сбавил шаг и чуть повернул голову назад.

— Вадик! — снова окликнули.

Он повернулся и увидел кудрявого блондина в кожанке.

— Вы мне? — спокойно спросил он приближающегося к нему Кострецова, щупая взглядом его лицо.

Блондин голубоглазо улыбался, но Вадик мгновенно уловил фальшь этой улыбки.

— О! — воскликнул Кость, замедляя шаги. — Обознался.

Вадик видел, что блондин очень профессионально обходит его, как бы занимая бойцовую позицию. Он тут же стал поворачиваться на месте без отрыва стоп, чтобы суметь уйти от внезапной атаки и в то же время контролировать противника.

Кострецов понял, что перед ним опытный боец. Капитан остановился, продолжая улыбаться. Вдруг резко сказал:

— Не двигаться! Я тебя задерживаю.

Теперь Вадик улыбнулся своей самой расслабленной улыбкой.

— Да? Тут ошибка. Но давайте пройдемте и разберемся. Вы из милиции?

— Ага, — произнес опер.

Вадик оглянулся и недоуменно спросил:

39
{"b":"6101","o":1}