ЛитМир - Электронная Библиотека

— Капитан, верь слову. Только тот Сросшийся соскочил, и я моментально намылилась. Похватала свои шмотки и вмиг с хаты вылетела.

Кострецов пристально посмотрел на нее. Это было похоже на правду. Но то, что Мариша оказалась вдруг у Вована, указывало на непростые ее взаимоотношения с этим бандитом. Он проговорил:

— Что Вован за фигура у востряковских?

Такие данные, которые мент мог собрать и оперативно, Марише скрывать было глупо, она сообщила:

— Бригадир на их грядке. Сверчок в его команду входил. Пашет Вован на епископа Артемия Екиманова.

— А у тебя с Вованом любовь?

Мариша смутилась. Кострецов, впервые увидев деваху в таком состоянии, сочувственно произнес:

— Ну, это не мое дело. Жить-то у него будешь?

— Наверное.

— Наркота нужна?

— Нет, слава Богу. Завязала я.

— Ой ли?

Правду сказала ему Мариша, сумевшая «переломаться» после того, как спустила в унитаз остаток от прежней кострецовской подачки. Вован высоко ценил то, что она «чистая», как называют свою трезвость наркоманы.

— И это не твое ментовское дело! — бросила она как плюнула.

Опер разозлился.

— Ты, я вижу, как с бригадиром схлестнулась, крутая стала. А может, оборзела, потому как считаешь — Феоген сплыл, так и твои показания по нему пустышка. Но бумага-то с ними, твоей рукой писанная, у меня. Она тому же Вовану не понравится.

— Чего пужаешь-то? — усмехнулась Маришка. — Захочешь стравить меня с Вованом или с востряковскими той бумагой, так я спокойно скажу: сдала Феогена ментам, чтоб вам, корешки, меньше было с ним заботы.

Привычно отметил про себя Кость ее сообразительность, пришлось выкладывать следующие козыри:

— Но за два тайника в квартире у Феогена тебе все равно придется отвечать.

— Как два? — попалась на удочку Маришка.

Она удивилась, потому что Вован о втором им обнаруженном тайнике ей ничего не сказал. И так поступил он, ее возлюбленный, которому она отдала почти все содержимое тайника под кроватью, оставив себе самую малость на черный день!

Опер сказал:

— Один был в спальне под кроватью, а второй — в гостиной, где ковер висел, за плинтусом. Кто бы эти тайники ни выгребал, но пока ты — главная фигурантка по их ограблению. Ты там проживала, ты должна была о них знать. Так что зачем мне востряковским бумаги на тебя светить, я ведь могу им просто информацию подкинуть о выпотрошенных тайничках.

Опер знал, в каком направлении на пушку брать, на что бить. Как розыскник, он сплошь и рядом сталкивался с ситуациями, когда блатные на ножи шли за раздел добычи. Почти всегда они — и «законники», и шпана — пытались урвать хоть сколько из награбленного, если не было рядом своих.

Не ошибся капитан и на этот раз. Мариша из первого тайника кое-что лично для себя припрятала, а Вован, приняв у нее его основную часть, договорился с Маришей скрыть эту «находку» от востряковских, чтобы сообща с подругой попользоваться. А второй тайник ушлый бригадир решил себе полностью присвоить.

— Вы два тайника точно установили? — спросила она.

— Да. Так что можешь смело бочку катить на тех, кто к ним руку прикладывал.

— За эту подсказку спасибо, — задумчиво произнесла Мариша, впервые зло подумав о Воване.

Учуяв, что чем-то основательно зацепил девицу, Кость решил не дожимать ее на этот раз и сказал:

— В общем, разбирайся со своими делами. Тебе спасибо за информацию по перестрелке Сросшегося со Сверчком. Давай номер телефона Вовановой хаты для связи.

Мариша продиктовала.

— Бывай здорова, — подытожил опер. — Поглядывай за Вованом, как раньше за Феогеном секла.

* * *

На следующее утро в отделе Кострецов с Топковым обменивались полученной информацией.

Узнав результаты баллистической экспертизы по пулям в Сверчке, лейтенант усмехнулся.

— Перестрелку инсценируют, труп под видом самоубийцы на улице оставляют. Они нас за недоумков, что ли, держат?

— Да нет, — пояснил Кость. — Скорее, рассчитывают бандюки, что оперы невнимательны в нынешней сплошной убойности. Или еще хуже — недобросовестны. Верно целят, иной мент как следует и копать не станет, чтобы дело списать. Но тут они не на тех напоролись. В общем, по Маришиной линии прежде всего ценен очень своеобразно всплывший Ракита.

— В мстителя превратился?

— А что удивительного? Бывший офицер — вот совесть и заговорила. Но снова ушел в туман, теперь будет рану зализывать. Думаю, спецбригадовца у Банковского приложил он. Резкие разборки в спецбригаде начались, Белокрылов теперь между двух огней. Занервничать он должен, как-нибудь проявится.

— Мы генерала, глядишь, и сами проявим. — Топков положил перед капитаном ксерокопию по дачному кооперативу «Роща» на Рублевском шоссе. — Вот на это я обратил внимание. Белокрылов стройку коттеджа Феогена там обслуживал. А нет ли у него самого в «Роще» домика?

— Резонно, — оживленно кивнул Кострецов. — Проверяй. Что еще?

— Пропесочил я все бывшие коммерческие предприятия Феогена. Отсмотрел лиц, которые к ним так или этак были причастны. Больше обращал внимание на церковных.

Кость заметил:

— Главного мафиозного хозяина архимандрита щупал?

— Ага. Часто мелькает в этих делах или около митрополит Кирин Гоняев. Кстати, это ему принадлежит странноватая фраза, которую я в начале розыска из досье на патриархию упомянул: «В своей хозяйственной деятельности Церковь должна стать полноправным субъектом рыночной экономики». Ковырнул я благосостояние этого митрополита. Оказался так упакован, что недвижимость Феогена — забавы детские. Ну, например, Кирин располагает двумя личными самолетами, на одном летает по России, на другом — за границу.

— Словно шах персидский. Займись, займись Гоняевым. Феогена не стало, и если им митрополит командовал, то должен засуетиться. Откуда они такие фамилии берут: Шкуркин, Гоняев? Неблаголепно.

— Бог шельму метит. Ну что, Сергей, у нас теперь просматривается? Вернее, не просматривается.

— Убийцу Феогена мы не знаем. Он нам очень нужен. На такую акцию — расстрел влиятельного сотрудника ОВЦС патриархии — киллер должен был санкцию непосредственно епископа Артемия Екиманова получить. Возьмем киллера, сможем приложить епископа. Будет нам тогда то самое оперское счастье.

— Мариша не захотела здесь помочь?

— Да. А чую, что могла бы. Тут Вован обязательно замешан. Но, похоже, втюрилась она в этого орла.

Топков утвердительно покивал.

— Немудрено. Вован красавчик, мужественного такого, ковбойского замеса. Специалист по женщинам. Сидел за то, что чужих жен обольщал и чистил.

— Но я Маришу зацепил. Расстроилась девушка из-за тайников Феогена. Какая там любовь? У блатных всегда корыстный интерес перекроет. Изначально гнилые люди. Ведь они в свой «закон» прутся за чужое добро. Не может быть там истинного. Дал я Марише время на размышление, скоро снова ее проведаю.

Лейтенант снял очки, потер глаза.

— Всю ночь над бумагами по Феогену просидел… Так, по-твоему, блатные изначально гниль? Но ведь даже священники, как видишь, уголовниками сплошь и рядом становятся. Вот задачка-то.

— Думаю, касается это в основном попов советской закваски. Заинтересовался я этим вопросом, дружка своего из ФСБ Сашу Хромина просветить попросил. На последнюю нашу тренировку притащил он некоторые выписки.

Кострецов достал из стола бумаги.

— Вот выписка из информации председателя Совета по делам Русской православной церкви Карпова, поданной еще в 1946 году Сталину: «Настоящим бичом в жизни церковных общин является массовое распространение хищений и растрат церковных средств, как со стороны духовенства, так и церковных советов». А вот два фрагмента из доклада секретного осведомителя Органов профессора, протоиерея Осипова: «В вопросах ловкости использования подкупа, „смазки“, разложения аппарата, запутывания следов сложная организация церковников может порой поспорить с гангстерскими шайками Америки… Сознательный постоянный обман финорганов стал законом».

32
{"b":"6102","o":1}