ЛитМир - Электронная Библиотека

Особенно важен был в этом перечне пункт:

«Организовать право купли-продажи ограненных (вне производства „Аграфа“) алмазов, т.е. бриллиантов на внутреннем и международном рынках».

* * *

К вечеру обслугой виллы был накрыт стол на веранде. Ловунов, находившийся в Женеве по президентским делам, подкатил на черном лимузине точно в оговоренный срок.

Подтянутый зеленоглазый Виктор Михайлович пружинисто выскочил из автомобиля, взбежал по мраморным ступеням прямо под благословляющую руку владыки, облаченного в шелковую рясу. Тот перекрестил его, и Ловунов по всем правилам поцеловал митрополитову длань. Встали над роскошью хрусталя и фарфора большого стола. Кирин перед началом еды, как положено, прочитал молитву, положил крестное знамение на горы закусона, ряды бутылок, которые, как говорится, им Бог послал.

Уселись, водрузив скрипящие крахмалом салфетки на грудь. Выпили и сразу углубились в дела.

— Как там Юрий Михайлович? — поинтересовался Кирин о мэре Москвы Лужкове у только что прибывшего из столицы Ловунова.

— Низкий вам поклон, всегда о вас хорошо вспоминает.

Произнес Воняев с благодушием:

— Увесисто Лужков взялся. Теснит «Отечеством» коммунистов даже в их «красных» поясах. В Удмуртии его люди в парламенте сидят едва ли не вполовину, мэр Волгограда хорошо столичного коллегу поддерживает.

— Еще весной даже Народный хурал Бурятии утвердил создание фракции «Отечества» в своем парламенте, там лужковцы тоже около половины мест заняли, — подхватил Виктор Михайлович, работающий на действующего Президента, но в преддверии новых выборов держащий нос по ветру на удачливого Лужкова.

— Дай Бог здоровья Юрию Михайловичу, — пробасил Воняев. — Но история с этим мальчишкой Козленком, и тем более с таким зубром, как Бычков, настораживает, — коснулся он главной их сегодняшней занозы по алмазам.

— Кто у вас на связи с Бычковым был?

— Архимандрит Феоген Шкуркин. Очень толковый человек.

— А-а, вспомнил, — белозубо улыбнулся Ловунов. — Это он Бычкова крестил, а потом устраивал ему свидания с красивой девушкой?

— Да, широкий архимандрит Феоген тому свою офисную секретаршу уступил. У самых истоков наших операций стоял. Лизинговый контракт с «Даймонд Траст», с Шарлем Голдбергом тоже его заслуга. Неплохо поработали станки фирмачей в нашем московском цеху по огранке алмазов.

— Но и мы лихо заграничным партнерам помогли. Как бы теперь все наши перекидки необработанных алмазов не всплыли, владыка. Только в Бельгию ушло на десять миллионов долларов.

— Разделяю ваши опасения. Отслаивали мы их из того алмазного ручья, что потек из Роскомдрагмета. Вполне могут следователи утечку нащупать. Но даже в этом случае упрутся они в козни только Феогена.

— Вы умеете прикрытия расставить, — хохотнул Ловунов, пригубливая бургундское.

— Не скромничайте, Виктор Михайлович. У вас-то в цеху на уникальных станках для огранки алмазов почему-то работали тридцать человек вместо необходимых пятидесяти.

— Не будем профессионализмом, владыко, меряться. Каждый из нас делает, что может. Вот поэтому удивился я снижением вашей активности по алмазам в последнее время.

— Вы же понимаете, причина — эти аресты и непрекращающийся шум по нашим операциям в других областях.

— Вы сигаретный бизнес имеете в виду? Так на эту тему даже газетчики устали писать. Поэнергичнее бы надо с аламазами, владыко.

— Не знаю, Виктор Михайлович. Возможно, стоит нам переключиться на какую-то новую коммерческую идею.

Зеленые глаза Ловунова льдисто заискрились.

— Неужели? — вкрадчиво осведомился он. — А у вас наше секретное приложение о сотрудничестве «Аграфа» и ОВЦС далеко?

— Как всегда, в сейфе, — недовольно качнул головой в сторону своего кабинета митрополит.

— Принесите, пожалуйста, — вежливо произнес Ловунов.

Кирин сдернул салфетку, скомкал ее и бросил на стол. Поднялся, ушел. Вернулся с документом, хранить который предпочитал только на далекой от родины с ее не потерявшими квалификации следователями швейцарской вилле. Ловунов взял у него из рук Дополнительное соглашение к Договору, нашел нужное место.

— Простите за напоминание, владыко. — Ловунов начал читать:

— «ОВЦС должен организовать выделение „Аграфу“ государственных квот на поименованные выше драгоценные металлы и камни (в том числе ограненные алмазы), организовать получение „Аграфом“ под выделенные квоты необходимого количества драгоценных металлов и камней (в том числе ограненных бриллиантов) с рассрочкой их выкупа на срок, предоставляемый действующими правовыми актами, организовать постоянство выделения „Аграфу“ квот и получения под них необходимого сырья, постоянно информировать „Аграф“ о ходе выполнения обязательств ОВЦС».

Митрополит молча плеснул себе водки, выпил и стал хмуро закусывать солеными грибами. Потом заметил:

— Листните подальше. Взгляните и на распределение прибыли: вашему «Аграфу» — семьдесят процентов, ОВЦС — лишь тридцать.

— Ну так усилия наши несравнимы, отец Кирин. У меня цех, переброска товара и все, что можно тем же следователям пощупать. А у вас? Только разговоры, манипуляции некоего Феогена с крестинами, угощениями, девицами. Если что, отвечать-то, как пришлось Козленку, Бычкову, больше придется мне.

— Да не все ж, Виктор Михайлович, мне подставляться. За сигаретные операции я стал притчей во языцех.

Ловунов, не слушая его, открыл последнюю страницу Дополнительного соглашения.

— Сказано здесь, что договор о таком сотрудничестве между «Аграфом» и ОВЦС, то есть между мной и вами, подписан на десять лет. Вы, что, ссориться хотите? А как дальше жить думаете? Патриарх несилен здоровьишком, вам его место разве не требуется?

Владыка поскреб бороду, проговорил:

— Возникают же форс-мажорные обстоятельства, о таких теперь даже в официальных договорах указывают. Все под Богом ходим. Чего только на свете не случается? Сербию вон разбомбили…

— Чечня неспокойна, — иронически продолжил Ловунов. — Владыка, я не лирик и не церковник. Мало я вам высоких покровителей находил? Снова обязательно пригожусь.

Кирин наклонился к нему и, положив свою широкую руку на пальцы молодого напарника, дружелюбно забубнил:

— Виктор Михайлович, да что вы! Все, конечно, налажу и сделаю. Простите Христа ради, отвлекся в последнее время на служебные дела. Экуменизм русского попа замучил.

Хозяин налил коньяку, они чокнулись, дальше застолье потекло в приятных разговорах. Друзья пили и закусывали со знанием дела, прерывались на отдых. Тогда поднимались, шли прогуляться по бережку озера, полюбоваться на садящееся в него солнце. Но в конце встречи уже нетвердо держались на ногах.

За кофе с ликерами Ловунов, немного забывшись, что пьет с митрополитом, откровенно высказался:

— Когда коммунисты боролись с религией, они не понимали простой вещи. Человек приходит в храм не к священнику, а к Богу! Они ж со своими чекистами думали, будто бы достаточно протащить в церковь пьяницу, педераста, развратника или вора, и люди потеряют веру. И что же мы, новая власть, получили от этих кретинов в наследство? Мы пытаемся опереться на эту церковь. Но кто в ее священнических кадрах? Те, кого насадили те идиоты со звездами во лбу: стукачи, пьяницы, гомики! С тех пор все они достигли высоких постов. И нам не на кого здесь по духовному счету рассчитывать!

Кирин Гоняев от такой тирады вмиг протрезвел, пристально поглядел на этого мальчишку. Так и не понял: издевается Ловунов над ним или глуп? Велеречиво произнес:

— Безусловно, много нечисти из советского прошлого к нам занесло. Взять того же Феогена. А приходится и с такими дело иметь, чтобы церковь финансово укрепить и противопоставить могуче против врагов рода человеческого.

В этот момент раздался сигнал Киринова сотового телефона, лежащего на столе. Митрополит взял его, ответил, а потом, насупившись, выслушал длинный монолог абонента. Наконец коротко сказал в трубку:

34
{"b":"6102","o":1}