ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Книга о власти над собой
Бельканто
Рунный маг
Смерть перед Рождеством
Материнская любовь
Самый богатый человек в Вавилоне
Жених только на словах
Одиночество в Сети
Оруженосец

— Что за брюлики?

— Я сама удивилась, но теперь шайка Кирина по алмазам, бриллиантам главные бабки делать хочет.

— Спасибочки, Мариша. Как здоровье? — намекнул опер на наркоту.

— Сам знаешь, — вздохнула она. — Не забывай про лекарство. А то с Вованом так обострилась, что и не знаю, сколь у него на шее еще просижу.

— Будь в надеге, — заверил ее Кость и попрощался. Капитан положил трубку, раскрыл папку и стал листать бумаги розыска, надеясь, что в документах, раздобытых Топковым, мелькнет крайне интересный теперь Вадим Ветлуга.

Снова зазвонил телефон, в трубке Кострецов вдруг услышал:

— Это Леонтий Александрович Белокрылов. Могу я поговорить с капитаном Кострецовым?

— Слушаю. С чего, генерал, вам моя персона понадобилась?

Белокрылов хохотнул, произнес:

— Вам же моя зачем-то была нужна. На Преображенке, как в нашем отделении милиции меня известили, вы обо мне расспрашивали. Вот и я о вас справки навел. Оказывается, вы и у нас, в ОВЦС патриархии, бывали.

— Бывал, бывал. У новопреставленного архимандрита Феогена Шкуркина.

— Царствие ему небесное. Хороший мужик был, — бросил генерал, чтобы проверить отношение Кострецова к Феогену.

— Кому как, — иронически ответил капитан. — Мне Шкуркин грозил, что через МВД достанет, если я к нему лезть буду. Дела у него были грязные с магазином «Покров».

— Капитан, — солидно проговорил Белокрылов, — я понимаю, зачем вы коснулись «Покрова», но в прятки с вами играть не собираюсь. Да, мы совместно с отцом Феогеном владели «Покровом», продали его кавказцам. Те остались недовольны долгами, числящимися за универсамом. Поссорились с нами, но все это наши внутренние дела.

— Не совсем, господин Белокрылов. Ваши внутренние дела весьма внешними стали, когда около «Покрова» трупов навалили.

— Ну, уж навалили. Троих, кажется, там убили.

— А четвертым, генерал, я считаю вашего подчиненного, обнаруженного около Банковского переулка, якобы самоубийцу, — упомянул опер Оникса, застреленного Ракитой.

— По поводу этого человека прежде всего вам и звоню. Вы совершенно правы — самоубийство инсценировано. Убийца же — некий Ракицкий Евгений Иванович, кличка Ракита, пенсионер КГБ, бывший специалист по диверсиям. А убитый никакой мне не подчиненный, как вы указываете. Это Сомолин Виктор Эдуардович, тоже пенсионер КГБ, бывший ударник наших спецслужб. Коллеги знали его также под кличкой Оникс.

— Что же вы хлопочете, если люди эти не имеют к вам никакого отношения, оба пенсионеры?

— Такие, как Ракита, честь офицерского мундира марают, — строго забасил генерал. — Не могу не вмешаться, подсказываю, что он убийца. Но все это, конечно, не для протокола. Просто помогаю, как бывший сотрудник органов нынешнему сотруднику.

Хорошо продумал Леонтий Александрович этот звонок Кострецову. Он хотел подстрелить двух зайцев. Первым была наводка на Ракиту, вышедшего из-под его контроля. Вторым зайчиком генерал хотел зацепить Вована, подставляя своих двух этих врагов по порядку. В общем же ключе, заранее отводя от себя подозрения, Белокрылов задумал навести Кострецова на мысль: если противостоявшего Феогену епископа Артемия убьют, то это может быть работой или кэгэбэшника-маньяка Ракиты, или месть Вована, теперь поставленного в трудное положение.

Кострецов насторожился, не желая упустить этот неожиданный случай прощупать неуловимого генерала, и заметил:

— Леонтий Александрович, вы запросто обо всем говорите, словно перестрелка, убитые у «Покрова» не имеют к вам никакого отношения.

— Вы совершенно правы! — с жаром воскликнул Белокрылов. — Теперь я могу сказать: все минувшие криминальные разборки были непосредственно связаны с погибшим архимандритом Феогеном. И сами обстоятельства его смерти наглядно указали — он был всему голова! А я что? Покаюсь: подсказал ему нескольких офицеров, включая Ракиту, Оникса, когда Феоген задумал собрать группу боевиков — спецбригаду, как он ее назвал. Но я и не ведал, для каких целей эти ветераны спецслужб Шкуркину понадобились!

— Интересно вы объясняете! — рассмеялся капитан. — Это у Шкуркина, значит, действовало целое подразделение, которому он лично приказы отдавал?

— Совершенно точно.

— Так с какой тогда стати вчера эта спецбригада рассадила из автоматов ресторан востряковской ОПГ «Техас»? Начальник-то ее Феоген давно на том свете.

Теперь смачно расхохотался Белокрылов.

— Капитан, вы же оперативник. Значит, и психолог, должны соображать! Феогена-то нет, но сплотились благодаря ему ребятки, сработались под его рукой, а теперь уже они сами по себе, самостоятельная сила. И куда она повернет, никому не известно. Сейчас вот спецбригада решила поквитаться с востряковскими в «Техасе», а завтра эти новоявленные бандиты, прошедшие школу КГБ, захотят, возможно, стать заправской ОПГ на криминальном олимпе Москвы.

— Так какое вам дело до того, что новоиспеченный бандит Ракита убивает другого бандита Оникса?

— Да потому, что Оникса уже нет, а Ракита не остановится, раз против своего товарища повернул. Вы смотрите, что в спецбригаде после смерти Феогена началось! Друг друга уже губят. Так что им окружающие?

Кострецов по ходу отмечал нелогичность, проколы генерала. «Честь мундира», с которой тот начал обличать Ракиту, в последующем контексте выглядела неуместной. Далее капитан отметил: сначала Оникса убили, а потом — Феогена, и, значит, «распад» в спецбригаде не после гибели ее мнимого начальника начался, как пытался плести Белокрылов. Тем не менее Кость профессионально оценил генерала, решившегося на такую разведку боем. Но должна же была быть у Белокрылова и другая цель, он обязательно должен засветиться. Опер сказал:

— Спасибо за информацию.

Генерал помолчал, потом по-отечески произнес:

— А я, капитан, вам и еще помогу. — Он засмеялся. — У пенсионера спецслужб всегда руки чешутся, как у пионера. Анализировал я причины налета спецбригады на ресторан «Техас» и, вообще-то, думаю, что дело там было не только в расплате с востряковскими за неудачу с «Покровом». Вам интересна моя точка зрения?

— Безусловно, генерал. Вы ведь боевиков спецбригады Феогену едва ли не лично набирали.

— Ну, вы скажете! Хотя действительно некоторых из них я хорошо знал по службе. Так вот, наезд на «Техас» симптоматичен, по-моему, и тем, что осиротевшая спецбригада как бы пытается свести счеты с непосредственным визави покойного Феогена — бригадиром востряковских по кличке Вован. Они за своего погибшего командира крови Вована жаждут. Вчера того в «Техасе» не оказалось, вот они просто пошумели и ушли. А Вован этот сейчас так же опасен, как и Ракита.

— Что же между ними общего?

— Диверсант Ракита стал маньяком из-за многолетних упражений в убийстве, а такой же профессиональный убийца бригадир Вован ненормален, раз лично застрелил архимандрита Феогена.

— Вы точно знаете, что Вован убийца Феогена?

— Да я много чего знаю, хотя никаких показаний, повторяю, не дам. Просто мотайте на оперативный ус. Знаю и то, что Ракита, например, убил владельца гостиницы «Пальма» Пинюхина. Но Ракиту на роль исполнителя заказных убийств и брали. А зачем Вовану, у которого целая бригада головорезов, своими руками убирать какого-то безоружного попа? Вован и Ракита одинаково спятили. То, что перестрелка в квартире Шкуркина была инсценирована, вы, конечно, разобрались?

— Конечно, как и с «самоубийством» Оникса, — поддакнул капитан, не касаясь истинной причины самодеятельности Вована с Феогеном — архимандритовых тайников.

— Я, товарищ Кострецов, работаю в Московской патриархии относительно недавно, но душа у меня болит за все здесь происходящее. Особенно в отношении ее верхнего звена, руководства. Не очень симпатичным отец Феоген был, но ведь носил сан архимандрита, сидел в Даниловом монастыре. И какой-то Вован осмелился поднять на человека с наперсным крестом руку! Я теперь беспокоюсь за само окружение его святейшества патриарха Алексия Второго.

— Неужели и там кому-то опасность грозит?

41
{"b":"6102","o":1}