ЛитМир - Электронная Библиотека

Готов свидетельствовать за свои слова перед Святым Крестом и Евангелием.

* * *

Познакомился Артемий и с письмом патриарху самого дьякона, где были такие слова:

…Я буду бороться до конца, и не за свое место и положение, а за удаление из тела Церкви нашей епархии раковой опухоли педерастии и цинизма, уже пустившей метастазы в наше духовенство.

* * *

Екиманов вызвал правдолюбца дьякона, попробовал его утихомирить возвращением в служение, повышением в сане, но тот уперся на подвиге — довести все до патриарха. Артемий намекнул, что жалобщика вполне могут найти с проломленной головой, но дьякон, оказавшийся высокоидейным, не поддался и на угрозу. Тогда епископ сорвался на выкрик:

— Да Святейший давно знает, что я голубой. Но ничего мне не сделает. Зря стараешься, мозгляк!

Как понял Артемий по ехидному замечанию из Управления делами патриархии насчет Лолия, вышли на эту его связь, очевидно, с подачи досье на него туда совершенно отчаявшегося дьякона. Как сумели? Сам специалист по такого рода расследованиям Артемий рассудил:

«Почитали, скорее всего, в Управлении представленные дьяконом бумаги. Его, тварь идейную, порасспрашивали. Решили присмотреть за моим окружением и образом жизни. Сразу, конечно, заинтересовались Лолой. А через нее вынырнул и братец, он у нее в офисе постоянно отирается, к моим суммам еще и у сестры деньги выпрашивает. Что он за птица, у Лолия на красивой мордашке написано. Проследили его квартиру и однажды увидели входящим туда вечером и выходящим утром меня… Как же я мог так бездарно влипнуть? Я, ведущий хитроумную кровавую войну с самим митрополитом Кирином! Господи, неведомы твои наказания грешнику!»

Епископ Артемий мерял большими шагами гостиную в своей подмосковной резиденции, вспоминая, как он в эти секс-утехи влез, а теперь из-за них по уши влопался. Еще семинаристом его к мальчикам тянуло, но он преодолевал это, опустошая себя онанизмом. Потом, став монахом, быстро идя по карьерной лестнице, Артемий удачно скрывал, зажимал свое пристрастие, чтобы проникнуть в приближенные самого патриарха.

Когда Екиманов выбился в епископы, вошел не только в круг доверенных его святейшества, а и смог возглавить целый клан церковной мафии, бдительность его ослабла. В конце концов сломали Артемия поездки на экуменические совещания по всему миру.

В этих командировках молодой епископ широко общался со священниками самых разных конфессий. Особенно ему, сибариту, нравились западные святые отцы. Он и не подозревал, что те вслед за сексуальной революцией, являющейся одной из примет последнего времени, сплошь и рядом тонули в «группе риска», как гомиков в России называли. Пасторы, обреченные своими канонами на безбрачие, весьма элегантно приняли гомосексуализм некоей второй своей религией.

Впервые соблазнил Артемия в Париже католический священник-француз. Он разбудил в Екиманове все вожделения, подавляемые столь долго. А вторым горячим любовником на одной из экуменических сессий в США стал местный протестанский пастор. С тех пор педерастия во многом формировала душевную жизнь Артемия, и он не смог обходиться без постоянного любовника, каким и стал Лолий.

Екиманов наврал пошедшему против него дьякону в их последнем разговоре, упомянув патриарха как своего союзника и в «голубом» вопросе. Об его однополовых пристрастиях патриарх ничего не знал, но вот-вот мог узнать, прикидывал Артемий. Его недруги из Управления делами, к которым попали столь зубодробильные сведения на него, ни перед чем не остановятся, лишь бы приложить конкурента.

Артемий не мог представить себе, как справится с этой подножкой судьбы. Он тягостно вышагивал у себя в покоях, с ужасом думая, что это может закончиться полным фиаско его карьеры. Патриарх из-за природной боязни скандалов, испугавшись огласки о приближенном к нему епископе в светских кругах общества, способен был низринуть Екиманова в глубокую опалу.

Именно эти, неожиданно свалившиеся на него неприятности стали причиной того, что Артемий выпустил из рук вожжи в битве против клана Кирина Гоняева. Этим воспользовался Вован, на свой риск захвативший Вадима Ветлугу только для того, чтобы расквитаться с Белокрыловым.

* * *

Епископ Артемий, таким образом, проигрывал по всем направлениям. Но он не мог и представить, что самую большую опасность представляет инициатива, исходящая от одного человека. И им был генерал Белокрылов.

Доведя Вована до психоза выходкой спецбригадовцев в «Техасе», Леонтий Александрович стал детально изучать его босса Артемия. Опытнейший разведчик, Белокрылов первым делом обратил внимание на компаньонку епископа Лолу Шубину. Это именно он стал следить за ее связями, как и предполагал вслепую Екиманов. Генерал нащупал Лолия, потом, отнаблюдав квартирку красавчика, удостоверился во взаимоотношениях двоих педиков.

Леонтий Александрович посчитал такую информационную добычу замечательным подарком судьбы. Теперь задуманное убийство Артемия классически ложилось в схему любовного треугольника. Гомики — народ ревнивый не менее шекспировского Отелло. Генерал придумал изобразить новое увлечение Екиманова.

Он раздобыл номер телефона Лолия, позвонил к нему и заговорил «полусладко-педерастическим» голоском:

— Морковка, у твоего друга новые обстоятельства жизни и обязательства. Тебе, тухлый, с Артемием делать нечего.

— Кто это? — раздраженно поинтересовался Лолий, хотя мгновенно уловил собрата по манере выражаться.

— Мы с Артемием любим друг друга.

— Давно ли?

Генерал со взмывающими «голубыми» интонациями ответствовал:

— Чувства, мой милый, ценятся не за длину, а за содержание.

— Почти так философ Сенека о жизни сказал, — с ухмылкой определил довольно начитанный Лолий.

— У тебя, малыш, все «почти». Денежек от Артемия тебе больше не видать. Прощай, дружок.

Белокрылов положил трубку. Этим звонком он хотел добиться, чтобы Лолий устроил сцену епископу. Артемий все будет отрицать, но подозрение у Лолия в неверности любимого обязательно засядет. После убийства епископа Лолий обязательно наведет следователей на весьма реальный мотив расправы — новый любовник требовал от Артемия прекратить связь со старым, на что Екиманов не пошел и пал жертвой его пылкости.

Следующим этапом операции была как можно более широкая компрометация Екиманова как гомосексуалиста. Хорошо ориентируясь в склоках и интригах, Белокрылов подробнейше выяснил историю с «устами» молодого дьякона. А когда тот подал бумаги в Управление делами патриархии, генерал анонимно позвонил туда и выложил о любовнике епископа Артемия Лолии.

После этих точных и неумолимых по последствиям шагов Белокрылову оставалось немного подождать, пока «пидор» епископ увязнет в своем скандале, а потом выполнить задание митрополита Кирина.

Глава 2

Как генералу Белокрылову нужны были гнилая душа и тело епископа Артемия, так сам отставной кэгэбэшник стал суперзадачей жизни и профессионального бытия Ракиты. Спецбригадовец Евгений Ракицкий, маскарадно преобразившийся в спившегося московского интеллигента, вынюхал в пивной на Чистяках у местной шатии сведения о действиях в «Техасе» Дардыка, Пули, Котовского и Лячко. Он прикинул, с кого из них начать, чтобы добраться до генерала.

По сути, эта четверка осталась у Белокрылова последним надежным оплотом. После гибели Кузьмы, Оникса, измены Ракиты лишь они продолжали крепить спецбригаду как бывшие асы спецслужб. Другие трое бойцов использовались в подразделении на третьестепенных ролях, их так и звали за глаза — «пацаны».

Ракита понимал, как опасна четверка «дедов», но именно из нее кто-то мог точно знать, как отыскать в новых условиях генерала. Он подумал, что браться за Пулю и Дардыка крутовато, потому как, во-первых, они всегда держались на пару, а во-вторых, в спецбригадовской стае эта парочка была наиболее романтична — такие на предательство командира вряд ли пойдут.

47
{"b":"6102","o":1}