ЛитМир - Электронная Библиотека

Кость, увидев, что Вован спрыгнул на участок, подождал немного, примерился к кирпичному выступу забора. Он метнул туда веревочную петлю, зафиксировал ее натягом, быстро взобрался. Перевалился с гребня во двор дачи.

Вынул пистолет капитан, прислушался. Уловил мягкий шум около входа в дом. Он прокрался в том направлении: Вован выставлял окно старым воровским способом. Он наклеил пластырь на стекло, потом тихо выдавил его. Сунул руку внутрь, открыл шпингалеты, распахнул створки, вспрыгнул на подоконник и исчез в доме.

Кострецов встал под этим окном, слушая передвижения Вована в доме. Когда услышал его шаги на втором этаже, тоже подтянулся и спрыгнул вниз. Просквозил к лестнице, поднялся туда за вором. Открытая Вованом дверь вела в хозяйский кабинет.

Заглянул в него Кость и застал Вована на самой ударной работе. Тот в дальнем углу помещения, подсвечивая фонариком, набирал клавишами электронного процессора запора цифры кода на открывание сейфа. Трудился без перчаток, что с удовлетворением отметил опер, заранее думающий и об отпечатках пальцев.

Полная луна ровным светом вливалась в кабинет, прямоугольно расчерчивая его. Мертвенно-безмолвно, как перед сходкой упырей, было вокруг. Холод витал в нетопленной даче, но Вован потел, утирая лоб.

Открылся вместительный сейф. Грабитель ринулся в его нутро, утопая по плечи. Вован вывернул на стол рядом сначала пачки долларов, быстро перебрал их, прикидывая приблизительную сумму. Потом ухнул наружу стопку бумаг. Согнулся над ними, освещая страницы фонариком.

Бригадир скрупулезно рылся в папках. Вот отсмотрел последний листок — безуспешно! Снова начал перебирать бумаги, нервно поглядывая в окно.

— Вован! — негромко окликнул Кострецов. — Помочь тебе мал-мала?

Бандит выстрелил на звук кострецовского голоса и тут же ударил плечом в окно до пола поблизости. В стеклянных осколках полетел вниз. Капитан подбежал и взглянул по направлению Вованова прыжка: на земле того «принял» лейтенант Топков.

Сергей выбежал во двор, присел над лежащим Вованом, которого держал на мушке своего пистолета Гена. Обшарил бандюка, вытащил у него пистолет, запасные обоймы, нож. Из сторожки показался заспанный сторож, он с недоумением приблизился, и опер представился ему:

— Капитан милиции Кострецов из Москвы. — Потом перевел взгляд на востряковского. — Наверное, слышал обо мне еще по разборке со Сверчком?

Вован молчал, злобно поводя глазами. Топков защелкнул на его запястьях наручники, ткнул стволом в спину. Бригадир понуро поднялся.

Кострецов попробовал его подзадорить, проговорил:

— Ты чего усиленно искал? На хате у Кирина нынче в Москве, здесь тоже. Если бы одними бабками заботился, давно уже ушел. А так вот домешкался.

Старался Вован не проронить ни звука, хотя это ему трудно давалось, судя по сжатым челюстям. Но он держал «духовой» форс, небесполезный в горячке, когда вырываются лишние слова.

Гена лениво заметил:

— Такой важный, что хрюкать не может.

— Эхма, и не нужна нам денег тьма! — сказал Кость и сплюнул в сторону блатного.

* * *

В эту ночь под предлогом осмотра ограбленной квартиры и дачи митрополита Кострецов досконально обшарил их и прилегающие территории, но Дополнительного соглашения нигде не нашел.

Утром Кость позвонил Марише, сообщил, что Вован арестован, что сейчас подъедет к ней. Она встретила опера на квартире Вована уже полноправной хозяйкой.

Капитан сел за дубовый стол в большой кухне, отхлебнул чай из чашки, любезно предложенный Маришей, и по-свойски спросил:

— С бабками Вована из всех тайничков разобралась?

Маришка состроила гримаску, ответив с ужимкой:

— Твое ли это теперь дело, капитан Сережа?

Кострецов усмехнулся, потом серьезно проговорил:

— Не оказалось «алмазного» документа ни в квартире, ни на даче Гоняева.

— Зря, стало быть, суетились за Вованом?

— Для кого как. Ты вон в результате при полном шоколаде осталась. А я пролетел, так что придется тебе еще помогать.

Долгим взглядом пронизала его Мариша, потом начала размышлять вслух:

— Сергей, давно я на тебя пашу. Плохо ль, хорошо, но толк с моих наколок ты имеешь, раз до сих пор на нары не загнал. И вот подошло мне спросить — когда ж тому конец? Или что, по гроб жизни обязана я теперь на ментовку вкалывать?

— Ни в коем случае. Но этот розыск мы с тобой должны вместе довести.

— Лады. Тогда обрисуй мне, что я тебе в дальнейшем должна.

Кострецов закурил, с улыбочкой поглядел на ставшую суперделовой Маришку и объяснил:

— Финишем в этом расследовании по твоей линии должен быть розыск Соглашения, на которое мы Вована натравливали. Где теперь оно, не знаю. Поэтому придется заняться главным его обладателем напрямую.

— Митрополитом Кирином?

— Да. Но ни мне, ни всему МВД, как правильно ты однажды подметила, к Гоняеву хода нет. Это обнаглевший, так сказать, крестно-крестовый отец мафии, которого не приложишь ни официально, ни даже оперативно. Так что вся надега, Маришка, на тебя. — Опер заулыбался, потряхивая кудрявым чубом.

— Очень польщена, так всегда говорят, когда не на меня рассчитывают, а на мою красивую жопу.

— В самую точку ты попала! Неужели всегда так говорят?

Маришка печально ухмыльнулась.

— Конечно. Все вы, мужики, одинаковые, что блатные, что менты. Лишь бы бабий товар для своих целей использовать.

— Не скажи. Иной раз он и самим требуется.

— Да? — грустно произнесла Мариша. — А чего ж ты при первом нашем знакомстве меня трахнуть не захотел?

Сергей опустил глаза, повеяло на него всей безысходностью судьбы этой женщины. Вот и с большими деньгами она оказалась, и молодая, и красавица, но не было главного дара ей — настоящего мужчины, любящего ее такой, какая она есть.

— В общем, Мариша, — переключил он разговор, — права ты была и тогда, когда как-то пошутила: не пора ли тебе приняться после архимандрита Феогена за митрополита Кирина. Собирайся к Кирину на свиданку.

— Ты это в натуре?

— А что нам остается? Сегодня вечером Кирин вернется домой. Узнает об ограблении своей хаты и дачи. Будет ему грустно в развороченной, затоптанной следаками квартире, а тут ты звонишь в дверь…

— И говорю, — продолжила Мариша, — трахни меня, владыка, а за это отдай мне все алмазы со всеми бумажками.

Кость посмеялся и добавил:

— И говоришь в таком же тоне, как сейчас лимонила: я любила, владыка, тайно архимандрита Феогена. Я от него беременна, вот попробуйте, как уже налилась у меня грудь. Расстегиваешь блузку, под ней несравненные твои сиси в кружевах, ну и так далее.

Теперь засмеялась Мариша, потом четко проговорила:

— Не учи, мент, бабу, как мужика охмурять. Засылаешь, значит, меня на хату Кирина?

— Так точно. Справилась ты с Феогеном, справишься, возможно, и с митрополитом. Как, кстати, ты за Феогена бралась?

— А вот точно так же, как ты мне сейчас предлагаешь к Кирину заявиться! Я раньше была с Феогеном в монастыре знакома, он меня там трахнул, стала я беременной. Вернулась в Москву, аборт сделала, а востряковская братва прознала про мои шашни с Феогеном, да и запулила меня по-новой к нему. Звоню как-то вечерком Феогену прямо в его квартиру на Арбате и говорю… ну, что-то вроде того, как мы сейчас лепили.

— Да-а, — протянул опер, — круто вокруг шустрят жернова. Нет уж Феогена, Сверчка, Вован спекся и много другого народу. Как ты, Мариша, не боишься меж таких терок крутиться? У меня-то работа, а у тебя жизнь проходит и всю дорогу на волоске висит.

— Твоя правда, опер, — сказала Мариша, пригорюнившись. — Потому и молю Бога, чтобы дал выскочить в последний раз. Сейчас мне и с бабками пофартило, и от братвы я вроде за Вованом откосила: соскочу, так искать не будут. Остался на мне лишь тебе должок. Как бы напоследок не вляпаться.

Кость задумчиво курил, перевел посуровевшие глаза на Маришку.

— Долги надо платить. А что будет всем нам напоследок, про то лишь Господь знает.

54
{"b":"6102","o":1}