ЛитМир - Электронная Библиотека

Дважды упрашивать нового знакомца не пришлось.

Так и появился в ее келье еще один жилец.

Если бы девушка знала, сколько беспокойства принесет ей прикормленный кусик (как выяснилось, именно к такой редкой, очень восприимчивой к дрессировке породе грызунов относился ее «сосед»), то сразу же отказала бы ему от стола и крова.

С началом их с Ваалом странной дружбы юной послушнице пришлось значительно усовершенствовать свои охотничьи способности.

Раньше, чтобы унять бурчание голодного желудка, ей достаточно было, заболтав до умопомрачения сестру-повариху Сусанну, стянуть на кухне парочку сухарей. Ну, на худой конец забраться во владения матушки Гориссы, ведающей монастырским огородом, за пучком редиса, салата или морковки. Сухари, конечно, сытнее, но и учет им велся более строгий.

Теперь же следовало стараться за двоих. Потому как кусичок, несмотря на свои невеликие размеры, имел бездонный желудок. И был не прочь поживиться не только постной пищей, но и скоромненьким.

Ха, как будто Орланда не любила сало или колбаску! Но терпела же, как велел терпеть и воздерживаться Иисус распятый.

Однако Ваал, в отличие от нее, не готовился принять постриг и не впитывал с пяти лет основы христианского вероучения. Ему требовалась жирная пища.

Так что приходилось рисковать по-крупному. Лихой парочке сильно повезло, что смотрительница монастырских кладовых матушка Деянира страдала той же болезнью, что и сама охотница за съестным. Грозная старушка панически боялась мышей и крыс.

Стоило кусику с самым невинным видом прошмыгнуть у нее под ногами и дружески цапнуть тощую матушку за палец босой ноги, как стражница сыров и окороков погружалась в глубокий транс, переходивший в не менее глубокий обморок.

Дальше – дело техники. Увесистая связка ключей мигом перекочевывала в руки налетчицы. Самое сложное – подобрать нужный ключ. Когда и это препятствие оставалось позади, предстояло не менее тяжкое испытание – искушение изобилием снеди. Хотелось взять сразу всего и побольше. Но нельзя. Могут заметить.

– Держимся, воздержимся и не ленимся! – назидательно говорила она кусику, выбирая самые маленькие колечки колбасы, мелкую вяленую рыбешку и обрезки сыра.

Ваал был с нею полностью согласен. Но находился в более выгодном положении. Пока подруга мучилась угрызениями совести, он насыщался прямо на месте. То там куснет, то здесь. И все с лап сходило. Ну, в самом деле, кто обратит внимание на то, что головка сыра или окорок чуток погрызены вредителями?

Ключи на место, добычу в широкие рукава сутаны и давай бог ноги.

До сих пор, хвала Богородице, не попадались!

Вот и теперь Ваал явно призывал идти на промысел.

– Потерпи! – упрашивала приятеля Орланда. – Я тоже голодна! Как-никак Великий пост.

Жуткий визг.

– Да тише ты, всю обитель разбудишь!

Ой, да плевать на все, когда жрать хочется.

– Ладно, уговорил. Пойдем.

Пристроив кусика в обычное место (благо, карманы уже давно были перешиты как для добычи, так и для переноски самого добытчика), послушница осторожно выскользнула в коридор.

Кажется, все спокойно.

Сестры, утомленные дневными трудами, почивают. До заутрени еще есть часа два. Вполне можно успеть.

Кладовые находились на заднем дворе обители. Добраться до них не проблема. А вот забраться внутрь…

Может, к ее счастью, матушка Деянира еще не ложилась. Ведь столько хлопот перед Пасхой. Каждый день в монастырские закрома поступает провизия. Нужно все сосчитать, учесть, распределить.

Вот и вчера под самый вечер прибыл обоз из Болоньи. От старшего брата матушки настоятельницы Кезии, квестора Деметрия Руфия.

Почтенный сановник не забывал сестренку, хоть та выбором стези и ополчила против себя большую часть членов их древней патрицианской фамилии. Вместо того чтобы посвятить себя Весте или еще какой-нибудь традиционной для имперской аристократии богине, Кезия решила стать невестой Христовой. Нехорошо, конечно. Но что поделаешь? Сердцу не прикажешь. А более близких родственников у квестора не было. Собственной семьей к своим сорока годам он так и не обзавелся, а все эти дяди, тети, племянники, кузены с кузинами походили на стаю жадных ворон, только и ждущих того, чтобы поживиться на его поминальном пиру.

Орланда сама вчера видела весомые доказательства братней любви. Десяток свиных окороков, четыре мешка муки, две сотни яиц, пять головок сыру, несколько связок колбас – настоящее богатство. И еще три бочонка, на которых синей краской было коряво выведено, причем греческим алфавитом, что-то вроде «Болонь». Девушка еще немного удивилась, с чего бы это квестору слать им бочки с водой, пусть и болонской. Что, у них в Сераписе вода не такая? Или, может, эта, привозная, обладала какими-то особыми свойствами?

Даже не постеснялась напрямую спросить об этом у Деяниры.

Матушка нахмурилась и по своему обыкновению рявкнула на не в меру любопытную отроковицу, чтобы та не совала свой нос, куда не следует, а занялась бы лучше делом. Но тут же была одернута настоятельницей, вышедшей в этот самый миг на задний двор, чтобы лично поприветствовать братова посланца.

– Что ты, Деянира? – кротко улыбнулась Кезия. – Разве можно ожесточать свое сердце гневом в Страстную неделю?

Старая карга чуть собственным языком не подавилась и пошла красными пятнами.

– А ты, дитя, – это уже относилось к Орланде, – разве не ведаешь, что любопытство – один из семи смертных грехов?

На прекрасном лице аббатисы появилась печальная улыбка. От нее и от пристального взгляда, который, казалось, проникал в самые потаенные уголки души, послушнице стало не по себе. Она даже вспотела, хотя на улице было не жарко.

В последнее время Орланда заметила, что Кезия слишком часто смотрит на нее так, как вот сейчас. Это ее не слишком радовало. А вдруг настоятельница прознала про ее с Ваалом проказы?

– Но неудовлетворенная пытливость может источить душу похлеще любой болезни, – тем же печально-поучительным тоном продолжила Кезия. – Потому скажу тебе, что вода в бочках не простая, а освященная и доставленная прямо из Нового Иерусалима.

Ого, удивилась девушка, три бочки святой воды. Зачем так много? Но вслух спрашивать не стала. Ведь любознательность – смертный грех.

– Нашей обители выпала большая честь! – молвила матушка-настоятельница, как бы отвечая на немой вопрос Орланды. – На Пасху нас посетит особый гость!…

Она сделала паузу.

– Это наш единоверец из Британии. Друг и посол префекта Артория трибун Ланселат. А с ним еще десяток сераписских патрициев. Так что предстоит большой прием.

«Ага, так вот к чему вся эта прорва припасов…»

…Когда лет четыреста назад в Сераписе возвели новый храм Анубиса, горожане изрядно поудивлялись. Община египтян в городе была хотя и немаленькой, но все же не столь солидной, чтобы строить храм в честь этого не слишком любимого бога. Иноплеменных же прихожан эти древние зверобоги не очень привечали. Тем не менее храм был построен (до сих пор сохранилось предание, что ушлые жрецы этого подземного Псоглавца затеяли стройку, чтобы без помех красть выделенные на нее деньги).

И надо ж было такому случиться, что вскоре после открытия этого храма грянула очередная смута, в ходе которой окрестности Сераписа вместе со многими западными землями оказались под властью скороспелой Эйринской империи. Воинственные уроженцы Зеленого острова ограбили храм дочиста, свергли статую египетского бога, а на ее место воздвигли идол своего ужасного Кром Круаха.

Ежегодно мерзостному богу приносили в жертву могучего воина и красивую девушку, причем жертвы должны были восходить на алтарь добровольно. Как предсказали жрецы, пока поток готовых пожертвовать собой не иссякнет, стоять островной империи неколебимо.

Поток и не иссякал, до тех пор пока подточенная пьянством жителей и наркоманией верхов империя рухнула и власть истинных августов вновь возродилась в Сераписе. Культ Крома попал под запрет, и египтяне вновь попытались вернуть себе пришедшее в запустение сооружение.

6
{"b":"6109","o":1}