ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A
Плачь, душе моя,
Протекает жизнь твоя;
Ангел твой тебя хранит,
Плакать о грехах велит…

В отдельной комнате «старец» исповедует мужчин, а потом «богородица» исповедует женщин. Если исповедь затягивается, то оставшиеся в моленной поют и другой «исповедальный» кант:

Господь гласом говорил,
Он темницу отворил, –
Душу грешну пробудил.
Встань, проснись! Он говорил…

По окончании пения этих кантов «старец» возвращается в собрание; перед ним зажигают две больших свечи, – и он произносит молитву о прощении грехов исповедавшимся и об обращении в хлыстовство всех неверующих, то есть всех православных христиан. Присутствующие слушают эту молитву стоя на коленях, со вздохами и слезами. Женщины даже искусственно вызывают у себя слезы, натирая глаза чесноком, луком или горчицею. В это время происходят явления чисто истерического характера: или лжехристы распинают себя на стенах[24] при общем крике, воплях и шуме, или лжепророк, спрыгнув с своего места, начинает бегать по комнате, производя те или другие странные действия и произнося бессвязные фразы, которые прыгающими и неистовствующими присутствующими принимаются за пророчество, или какая-нибудь женщина, вся в слезах и с растрепанными волосами, бросается перед «старцем» на пол, громко исповедуя грехи свои, другие начинают кликушествовать, появляются бесноватые с пеной у рта и нечеловеческими криками… Но необычайный шум, крики, прыганье и скаканья поднимаются тогда, когда оказывается, что все бесноватые и кликуши чудесно исцелены (до следующего, впрочем, радения) «старцем»… Успокоившись от этого неистовства, хлысты, по указанию «старца», снова начинают петь свои монотонные канты и затем совершается «причащение»…

Есть несомненные доказательства того, что в прежнее время хлысты причащались грудью живой девицы и телом заколотого младенца. Это подтверждается и судебными следствиями начиная с 1733 года (показание Алексея Трофимова и др.), и беспристрастными учеными: Кельсиевым[25], Гакстгаузеном[26], Мель никовым[27], Кутеповым[28], Пеликаном[29]. Но допустим, что в настоящее время у хлыстов этого бесчеловечного обычая не существует. Теперь они причащаются большею частью только белым хлебом и водою, особенно годовою, взятою из колодца, находящегося на родине Данилы Филипповича, сухариками с изображенным на них крестом, изюмом и квасом, дымом и пламенем трех или семи зажженных восковых свеч, растертыми шишечками радельной годовой вербы, московскими пряниками, а чаще всего обряд этот ограничивается целованием колена или другой какой-либо части «пречистого и животворящего тела» сидящей в углу «богородицы», которой «причастники» поют предварительно гимн, оканчивающийся стихами:

Матушка, Пресвятая Богородица,
От тебя Христос народится;
Дай нам пречистым телом твоим причаститься…

Впрочем, есть много фактов, свидетельствующих о том, что «старцы» причащают своих «детушек» какими-то не совсем безвредными веществами. Так, свидетель – очевидец, заслуживающий полного доверия, рассказывает, что один хлыст, приняв причащение в виде конфекты, двенадцать дней болел, лишился даже сознания, не мог двигаться и получил отвращение к пище. Другой после причащения начал ломать у себя печь, а затем с криком «Всего мира князь, всего мира князь» прибежал к одной женщине и просил ее запереть дом, приговаривая: «Идут, идут». Третий – в состоянии исступления вспорол свою лошадь и вообразил, что на двор к нему забрались волки. Все эти лица были подвергнуты судебно-медицинскому осмотру и возбудили сильное подозрение в возможности отравы. Не нужно забывать, что, понося Православную церковь, хлыстовские «пророки» внушают мысль «радельщикам» об ощутительном действии благодати в их причащении. Вообще же, говорит очевидец[30], после причастия у хлыстов бывает нечто вроде белой горячки.

Если вместо умершего «пророка» или «богородицы» община избрала новых лиц, то на радениях после «причащения» совершается их посвящение, для чего иногда из очень отдаленных мест приезжает сам «саваоф» или за отсутствием его какой-либо, пользующийся известностию, лжехристос. Посвящение «богородицы» называется ее «коронованием», а посвящение лжепророка – его «венчанием». Коронование богородицы состоит в том, что лжехристос свивает белый платок, связывает его концы и держит его в виде венка, подняв вверх, а «богородица» подходит под него. В это время хлысты поют:

Склонили веса
Душу в небеса,
Принимал отец,
Наклонял венец…

В этот момент «Христос» надевает «венец» на «богородицу». Посвящение «пророка» совершается подобным же образом. «Духовное венчание» состоит в том, что «брата» и «сестру», пожелавших жить в «христовой любви», ставят перед «старцем». «Старец» покрывает их большим белым платком и читает соответствующую случаю молитву, затем, при пении «частых» (то есть скорых и веселых) песен, обводит их трижды вокруг чана с водою, держа в руках крест и зажженную восковую свечу. Свечи в руках все время держат и венчающиеся. Обряд заканчивается окроплением водою из радельного чана повенчанных.

Так происходит первая часть хлыстовского «богослужения». В полночь начинаются уже радения в собственном смысле слова. Но если до полуночи еще не скоро, то в этот промежуток времени хлысты отправляют вечерню, панихиду, молебен или читают какой-либо акафист почти без изменения по чину Православной церкви. Около полуночи «старец» обращается к хозяину дома приблизительно с такими словами: «Ну-кась, сударь – хозяин, позволь нам порадеть для господа, с сударем – батюшкою повеселиться, небесною пищею его насладиться, богом – светом завладать и на святом кругу его похватать» (по другим: «покатать»)[31]. После этого все присутствующие снимают свою обувь, оставаясь в одних нитяных чулках или даже босыми, и входят в особую более или менее просторную комнату, без всякой мебели, с закрытыми окнами, освещенную только немногими восковыми свечами, поставленными в переднем углу перед иконами. Здесь, по приглашению своего пророка, хлысты снимают с себя обычное платье и белье и надевают радельное: почти такую же рубаху, как и «старец», только несколько короче, подпоясываются белыми поясочками, а в левые руки берут белые платки и полотенца; последние они кладут на левые плечи на подобие диаконского ораря, платки же, обозначающие крылья ангелов и архангелов, они держат во время радений за углышек, а во время перерывов обыкновенно раскладывают их на своих коленах; ими же пользуются хлысты для отирания пота во время своих кружений и беганья. Женщины одеваются в такие же белые холщевые рубахи, как и мужчины, а сверх рубах они надевают еще белый сарафан или белую юбку; головы свои покрывают белыми платочками, завязанными на затылке; шеи завязывают белыми косыночками. Белый цвет есть вообще любимый цвет хлыстов; они избрали его по трем побуждениям: 1) они уподобляют себя тому «великому множеству людей, которого никто не мог перечесть, из всех племен и колен и народов и языков», и которое, по свидетельству Иоанна Богослова (Апок. 7. 9), «стояло перед престолом Бога и перед Агнцем в белых одеждах и с пальмовыми ветвями в руках своих». 2) По их преданию, как мы уже упоминали, белыми рубахами хлыстовок было обвито тело Суслова. 3) Белый цвет знаменует их душевную чистоту. Свои радельные рубахи хлысты обыкновенно называют «белыми ризами», «мантиями» и «парусами».

вернуться

24

Мисс. обозр. за 1898. II. С. 1184; 1900. Январь. С. 51; 1901. I. С. 193.

вернуться

25

Заря. 1869. № 10. С. 28–29.

вернуться

26

Исслед. внутр. отнош. нар. жизни русского народа. М. Т. I. С. 227.

вернуться

27

Рус. вестн. 1869. № 3. С. 382.

вернуться

28

Кутепов. С. 518–527.

вернуться

29

Судеб. медиц. исслед. С. 120.

вернуться

30

Оренб. епарх. вед. 1899. № 2; Мисс. обозр. 1899. Март. С. 391.

вернуться

31

Кутепов. С. 508.

9
{"b":"611168","o":1}