ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

К счастью, на трибунах, в рядах макиев, началось какое-то движение. Я сосредоточила на нем свое внимание, совершенно уверенная, что это мой скептик со своей свитой наконец соблаговолили пробиться вниз.

Этот процесс растянулся так надолго, что мне непременно надоело бы ждать и я попыталась бы сбежать отсюда, если бы не один момент. На мне, как на Непостижимой и на участнице Состязания, лежала по меньшей мере частичная ответственность за судьбу макиев. Я решила, что с моей стороны более вежливо будет остаться и попытаться объяснить, что я сделала.

Если получится, конечно.

— Непостижимая! О Непостижимая!

«Ну, — попыталась утешить себя я, — по крайней мере, голос у Коупелапа не такой уж и сокрушенный». Скептик почти кувырком пролетел последние ряды зачарованных макиев. Капитан Макайри, все так же носящий на поясе ленточку, приземлился следом за ним, потом еще один, третий драпск — Мака, предположила я наобум.

— О Непостижимая!

Коупелап, охнув, грузно шлепнулся мне под ноги. Я протянула руки, чтобы подхватить его, но он, не воспользовавшись моей помощью, тут же вскочил. Правда, предложенной рукой воспользоваться не преминул — ухватившись за мои пальцы, скептик стиснул их с такой силой, какой вряд ли можно было ожидать от мелкого драпска.

— У тебя получилось!

Каждой клеточкой своего тела ощущая восхищенное внимание зрителей, окружавших нас настоящим лесом, я, склонившись вперед, прошептала:

— Я ведь «вывела из игры» участника хеериев. Разве это не… не жульничество?

Должно быть, слух у драпсков был превосходный, ну или Коупелап передал остальным мои слова каким-нибудь другим способом. Вместо него ответил капитан Макайри — в полный голос:

— Жульничеством было бы, если бы ты причинила вред другому участнику или убила его, о Непостижимая. Скептики не одобряют подобных методов избавления от соперников.

— Тогда, если я не сделала ничего предосудительного, что будет теперь? — поинтересовалась я, решив оставить попытки разобраться с этими тонкостями драпскской этики на потом.

Отправленный в м'хир рагерен стоил мне напряжения всех сил — это еще мягко выражаясь. Мои раны, почти зажившие, но ныть так и не переставшие, тоже напоминали, что ночь крепкого сна мне совсем бы не помешала.

Коупелап и два моих приятеля-макия разом втянули в рты свои щупальца и принялись задумчиво их посасывать, синхронно подергивая антеннками. Бросив быстрый взгляд наверх, я убедилась: все остальные драпски пребывают в неподвижности. Оссирус, какое счастье, что это не человеческая толпа!

— Что теперь, мои добрые драпски? — спросила я снова, на этот раз с возросшей подозрительностью. — Возможно, вам это неизвестно, но мои возможности не беспредельны. Как и мое терпение, которое вы и так достаточно испытывали с тех самых пор, как я приземлилась на вашу планету. Что я должна делать на этом вашем Состязании?

— Ты победила.

Поскольку Мака прошамкал эти слова, держа во рту большую часть своих щупальцев, я не вполне поверила своим ушам.

— Если я победила, — проговорила я, обращаясь к скептику Коупелапу, — правда, я не представляю, как такое возможно — нет, только не подумайте, будто я собираюсь оспаривать это решение, — значит ли это, что я могу покинуть вашу планету? Получили ли макии — как это ты там говорил? — господство над остальными?

— МАКИИ!!!

Неожиданный согласный рев, которым взорвалась вдруг молчаливая до сей поры толпа, едва не снес меня с ног — учитывая то, что этот рев сопровождался одним из знаменитых порывов ветра, устроенного драпсками. Моя свита восторженно раскачивалась под этим ветром взад и вперед — хохолки трепещут, щупальца удовлетворенно расправлены. Я демонстративно отошла к помосту, выпуталась из подола тяжелой юбки и уселась на перевернутый ящик, задрапированный грязным шелком.

Пожалуй, избежать празднеств не стоило и думать. Оставалось лишь надеяться, что оные затянутся не очень надолго.

Удовольствие было таким нестерпимым, что граничило с агонией. Я вытянула ноги до кончиков пальцев, одну за другой размяла лодыжки, осторожно согнула и разогнула колени, покрутила бедрами, пока не перестала ныть затекшая поясница, потом провела ладонями по гладким простыням. Наконец-то меня оставили одну.

«Неплохо для одного дня», — поздравила я себя с нелепым чувством гордости собой — ведь я не совершила ничего из ряда вон выходящего. Я спасла рагерена, существо, чьи мысли оставили в моем сознании теплый и радостный след, пусть я и не слишком много в них поняла, если не считать его тоски по своему народу.

А макии, мои мучители и друзья, получили от своей Непостижимой все, на что надеялись. Насколько я знала, их великое Празднество продолжалось до сих пор. На мою удачу, капитан Макайри не разучился отличать настоящий упадок сил от мнимого и приказал отвести меня обратно в эту комнату, потому что помедли он еще немного — и драпскам пришлось бы тащить меня на себе.

Я долго отмокала в душе, потом наскоро перекусила и теперь вот наслаждалась удивительной мягкостью драпскской постели. Нет, день прошел совсем неплохо.

Фестиваль очень многое объяснил мне о драпсках и о том, что для них значил этот день. Картина происшедшего так ярко запечатлелась в моем мозгу, что казалось — закрой глаза, и она вновь предстанет передо мной во всех своих красках.

Первыми были сине-зеленые хеерии. Они поднялись со своих мест и прошли мимо меня, кивая в безмолвной признательности антеннками. Затем они, как ранее ниакии, разделились на две колонны: одна вернулась обратно на свои места, а другая выстроилась в очередь к выходу из амфитеатра.

Все эти перемещения не потребовали много времени — драпски вели себя на редкость организованно, не толкались и никакого беспорядка не устраивали. Наконец амфитеатр снова заполнился рядами тихих и неподвижных драпсков; лишь тут и там пустовали места, покинутые членами проигравших племен.

Царила напряженная тишина, но я не осмеливалась строить догадки — мне хотелось думать о драпсках только хорошее, ну или по меньшей мере верить, что я со своим гуманоидным мировоззрением смогу расценить их затею как честную и разумную.

Огни внизу ярко вспыхнули, и я впервые за все время пребывания среди драпсков услышала отчетливо музыкальный звук — Коупелаповы записи с ауордианскими напевами за местные произведения я бы считать не стала. Поразмыслив, я сочла, что состоящий из трех нот свист с некоторой натяжкой вполне позволительно назвать музыкой, поскольку все драпски как один принялись раскачиваться в такт его странному, прерывистому ритму. Они танцевали, следовательно, этот звук был музыкой. Я лишь от души понадеялась, что она не будет звучать слишком долго.

Моя надежда оправдалась. Музыка утихла, но покачивания не прекратились, как будто драпски использовали музыку, чтобы настроиться на нужный ритм движения. Затем первый ряд макиев двинулся вперед, все так же раскачиваясь, и приблизился к первым рядам оставшихся на своих местах ниакиев и хеериев.

Когда Грант Мёртри рассказал мне о прошлогоднем Фестивале и о том, как после него возросли численность и благосостояние одного племени, а другого — уменьшились, у меня появились кое-какие предположения. Как выяснилось, я ошибалась.

Ключ к разгадке, грипстса, был у меня в руках, но оказался слишком чуждым моему разуму, слишком непривычным, чтобы понять.

Так, значит, это и была лар-грипстса, обмен местам только возведенный на более высокий уровень. Каждый из макиев выбирал одного драпска из другого племени, они брались за руки и склонялись вперед, оказываясь настолько близко друг от друга, что могли осторожно соединить свои щупальца в грипстсе.

Я чувствовала это. Одна за другой образовывались все новые и новые пары, создавались настоящие, пусть и всего лишь кратковременные связи, эхом отзываясь в м'хире и сплетаясь в сеть, охватывавшую и мое сознание тоже.

На краткий миг я поддалась этому всеобщему порыву, чтобы насладиться резонансом энергий, разделить чужое ощущение целостности и завершенности, которое — я знала это инстинктивно — в полном Соединении должно было быть куда более всеобъемлющим. Потом искушение стало почти нестерпимым, и я вырвалась из этой сети, отгородившись всеми щитами, которые смогла воздвигнуть.

56
{"b":"6112","o":1}