ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Это была крамольная мысль.

Но она поддерживала меня, когда я из последних сил заставляла себя переходить от одного инкубатора к другому и делать то, что должно было быть сделано, — гасить теплящийся в каждом маленький огонек, а потом принялась обыскивать все шкафы и полки в поисках других, которые могли там находиться.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Раэль и не ожидала, что драпски с одобрением воспримут ее появление без Сийры.

Однако, думала она, оглядывая бледно-розовые стены ее временного узилища на «Макморе» — временного, поскольку ей пришлось ждать в коридоре, пока макии беззастенчиво превращали выпуклость в стене в нечто, напоминающее комнату с закрытой дверью, — эти существа могли бы хотя бы выслушать ее.

Она как-то раз видела сорванное гнездо сиппиков — слуга в ее летнем доме багром сковырнул круглое, как будто склеенное из тонкой бумаги сооружение из-под карниза. Хотя сама Раэль не слишком любила находиться на открытом воздухе, кое-кому из ее гостей нравилось посидеть на балконе, что приходилось маленьким кусачим насекомым очень не по вкусу. От гнезда надо было избавиться, и она смотрела из окна на тучи летучей мелюзги, облепившей перила, мебель и стекло. Злобных насекомых оказалось куда больше, чем можно было предположить по размеру пристанища, и одна их часть принялась кружить над сброшенным гнездом, чтобы схватить какую-нибудь беспомощную, лишенную крыльев личинку и унести ее в безопасное место, а оставшиеся накинулись на незадачливого слугу. Хаос прекратился, лишь когда последние сиппики улетели от разоренного гнезда прочь и слуга отправился домой зализывать раны.

Реакция драпсков на исчезновение Сийры воскресила в ее душе воспоминания о том дне: это была та же паническая, но при этом тщательно организованная враждебность. Ее перевели с «Нокрауда» на «Макмору», не слушая никаких возражений и пресекая попытки телепортироваться. Все эта презренная техника!

Раэль пыталась злиться, но не могла. Действия драпков были отражением ее собственных чувств. Она тоже пустила бы в ход все средства, чтобы отыскать Сийру и переправить ее в безопасное место. По их мнению, для этого нужно было держать ее, Раэль, единственную находящуюся в их власти представительницу Клана, в заложниках.

К немалому удивлению Раэль, она чувствовала себя настолько усталой и спокойной, что прилегла отдохнуть на странного вида драпскскую кровать, хотя заснуть ей все-таки не удалось. Она постоянно прислушивалась к м'хиру в надежде уловить какую-нибудь весточку от Сийры, даже если приборы драпсков надежно удерживали ее собственные мысли у нее в голове.

И поплатилась за это жестокой болью, когда сквозь ее ментальные барьеры прорвался беззвучный крик.

«Сийра!»

Морщась, Раэль вложила в ответ всю свою силу — этот мысленный голос принадлежал Моргану, в этом не могло быть никаких сомнений. Ее усилия были напрасны.

Но когда она снова упала на кровать, ее вдруг охватило необъяснимое облегчение. Если Сийра предпочла положиться на этого человека, так тому и быть.

ГЛАВА 49

Инкубаторы оборудованы автономной сигнализацией, запоздало спохватилась я, прислушиваясь к беготне рядом с моим укрытием, и сосредоточилась на том, чтобы скрыть свое ментальное присутствие, превратиться в призрак, еще более бесплотный, чем сознания тех, кто преследовал меня.

Им придется повозиться, чтобы исправить то, что я натворила, искренне надеялась я: начиная с похожего на штукатурку вещества, заполнявшего разломанную панель доступа, и заканчивая опустевшими инкубаторами. Если они будут мыслить по-ретиански и догадаются в поисках пропавших частиц меня заглянуть в сливное отверстие, то им может и повезти. Если…

С другой стороны, я действительно переняла ретианский образ мыслей: это был единственный способ спастись от Фэйтлена и скатов. Я поерзала, чтобы унять судорогу, начавшую сводить правое бедро, и невольно зашипела от боли. Идея забиться в шкаф со спящим ретианским молодняком оказалась даже лучше, чем прятаться где-нибудь на видном месте. Слишком обессиленная, чтобы почувствовать приступ ксенофобии — или копаться в себе, размышляя, чувствую я ее или нет, — я обнаружила, что десятки восхитительно прохладных тел помогают мне держаться на ногах, в их отсутствие я непременно стекла бы на пол, словно какая-нибудь медуза. Поддержка была настолько надежной, что можно было даже подремать. Но я не стала, слишком хорошо понимая, что старшие могут разбудить эту молодежь в любой миг. Хотя вряд ли их станут вызывать, пока поиски меня будут продолжаться. Морган рассказывал, что ретианские недоросли туповаты и не способны к выполнению никаких мало-мальски творческих задач.

Я не знала, сколько мне еще ждать. «Но, — сказала я себе, морща нос от затхлого запаха и ощущения бугристой резиновой кожи, прижимающейся ко мне со всех сторон, — приходилось мне бывать и в худших местах».

Мой мир заколыхался, как будто я попала в чашу с застывшим желе, а какой-то великан постукивал пальцем по ее бортику. Я встряхнулась, испугавшись, что молодые ретиане все-таки проснулись и начали выбегать в коридор.

Движение прекратилось, возможно, то была мимолетная дрожь, пробежавшая от одного к другому во сне, воспоминание о детстве, наполненном бессмысленными поисками пищи на болотах, прежде чем инстинкт заставил их выйти на сушу, где их уже поджидали взрослые.

Как бы то ни было, это послужило для меня предостережением и побудило выбраться из шкафа — даже и не знаю, как бы я справилась с этой задачей, если бы не тонкий слой слизи, покрывавший кожу каждого ретианина. Едва я вывалилась в коридор, пространство, которое я только что занимала, тотчас же сомкнулось — мои товарищи по шкафу снова сдвинулись вплотную друг к другу. Ну и ладно, я тоже не очень-то буду по ним скучать.

Голова у меня кружилась все сильнее и сильнее — не то давало о себе знать внутреннее кровотечение, не то тело просто пыталось отключить мое сознание, чтобы выжить. Идти по этому коридору, в свете ярко горящих теперь ламп казалось неразумным.

Что-то пронеслось мимо, легонько задев меня; я подняла руку, чтобы отмахнуться, и сообразила, что прикосновение было у меня в голове. Оно казалось вполне безопасным. Я отважилась расширить свое восприятие.

«Сюда, — прошелестел внутренний голос, незнакомый и такой усталый, что он вполне мог бы принадлежать мне самой. — Сюда».

Этот незримый проводник был ничем не хуже любого другого. Я оперлась рукой о стену и пошла на этот слабый зов, гадая, куда же он меня приведет.

Я не знала имени, но была уверена в том, к какому дому принадлежит обладательница этого худого надменного лица. К Дому Парсов. Чьей бы дочерью она ни была, я ощущала силу, перетекающую между ней и м'хиром, связь с ее Избранником, которую не прервал сковывавший ее искусственный сон.

В комнате были еще две женщины из Клана — я прошмыгнула внутрь, пока выходивший оттуда ретианин возился с тяжелой тележкой. Одним из недостатков передвигающихся независимо друг от друга глаз была их склонность одновременно концентрироваться на чем-то одном и таким образом терять все периферическое зрение.

Все три находились, судя по всему, в коме; все были взрослыми и Открывшимися. Каждая из трех носила крошечное дитя, зачатое — в этом я совершенно не сомневалась — при помощи Балтира, а не своего Избранника.

Интересно, что они скажут, когда проснутся и обнаружат, что их младенцы связаны узами силы со мной, а не с ними?

Двух других я знала, видела мельком, когда они были еще Избирающими, а я проводила свои исследования. Ни одна из них не обладала сколько-нибудь серьезной силой. Демер садд Парс. Я не знала, что она успела открыться, и поэтому понятия не имела, кто ее Избранник. Вторая, Эст садд Парс, избрала Шедлата ди Мендолара и, воспользовавшись своим правом, взяла имя своего более могущественного партнера, став таким образом Эст сада, Мендолар. Она даже произвела на свет одного ребенка — всего лишь садда.

99
{"b":"6112","o":1}