ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Если с ребенком трудно
Последнее дыхание
Луч света в тёмной комнате
Куда летит время. Увлекательное исследование о природе времени
Любовь: нет, но хотелось бы
Миры Артёма Каменистого. S-T-I-K-S. Шатун
Пассажир
Цветы для Элджернона
Капитан жизни. История self-made миллионера, который встал у руля своего успеха
A
A

Я вытащила пленку, на которой значилось: «Расчет вместимости склада в условиях безвоздушного пространства» — и потянулась за портативным проектором. Двухнедельный путь до Эттлера означал, что я не должна терять ни минуты.

Свет в моей комнатке ненадолго потускнел. Сигнал к началу судовой ночи. Моя вторая ночь на «Лисе». С Джейсоном. Я улеглась в гамак, тщательно спланировав свои сновидения. Даже если все они и крутились исключительно вокруг капитана одного корабля, это мое личное дело, других беспокоить оно не должно.

Но сны редко подчиняются твоим намерениям. Чем глубже я погружалась в сон, тем труднее становилось удерживать мысли о Моргане, помнить, что я нахожусь в безопасности, на его корабле, и что нас разделяют всего несколько шагов. Я потеряла контроль над своим сновидением и окунулась в него, хотя это и не имело совершенно ничего общего с удовольствием.

Звуки — невнятные, неразличимые — окружили меня. Я пыталась убежать, скрыться от них, но звуки не отставали. Я неслась по бесплодной равнине, преследуемая какофонией перебивающих друг друга голосов, вынуждающих меня мчаться на пределе всех моих сил, но все равно недостаточно быстро — они меня нагоняли.

Сначала равнина из моего сна уходила во все стороны, безликая и плоская, но куда бы я ни бежала, из земли вздымались расплывчатые силуэты, гнавшиеся за мной, хватавшие за руки и за ноги. Сердце бешено колотилось, я тяжело дышала, пытаясь наполнить воздухом саднящие легкие. Эта странная гонка не имела никакого смысла, что, пожалуй, было страшнее всего. Я яростно пыталась заставить себя проснуться или хотя бы оглянуться и посмотреть на своих преследователей. Но вместо этого я в своем сне споткнулась и начала падать под колышущейся, шепчущей массой какой-то бесформенной тяжести. С моих губ сорвался крик.

И не только с моих. Я подскочила в гамаке, совершенно очнувшись от сна и сотрясаемая дрожью, и увидела мужской силуэт, вырисовавшийся в дверном проеме. Было очень тихо, и это совершенно не вязалось с тем, что, как я думала или как мне приснилось, я услышала.

— Ну наконец-то, — сказал Джейсон странно срывающимся голосом. — Я уж думал, ты никогда не проснешься. — Он опустил руки, которыми упирался в дверной проем, и прислонился к косяку. В темноте я не могла разглядеть его лица. Постепенно дыхание его стало более ровным. — С тобой все в порядке? — спросил он уже более спокойно.

— Свет, — приказала я вместо того, чтобы ответить, и зажмурилась, когда переносная лампа, закрепленная на потолке моей тесной каморки, повиновалась. В ее свете лицо Моргана показалось мне усталым, волосы его были взъерошены.

— Выключить свет, — тут же отменил он мой приказ — и снова превратился в темный силуэт у моей двери. — Уже поздно, а нам сегодня садиться. Спокойной ночи, Киссью. И прошу тебя — хватит пока кошмаров. Пожалуйста.

Когда дверь за ним закрылась, я приказала лампе включиться и тщательно обыскала свою комнатушку в поисках переговорника или хоть чего-нибудь, что могло представлять собой подслушивающее устройство. Способность Моргана улавливать мои кошмары начинала меня тревожить.

Завтракала я без Моргана, так что не могла спросить у него, спал ли он в своей каюте, когда понял, что мне снится кошмарный сон. Судя по моим воспоминаниям о том, что такое сновидения, двоим один и тот же сон одновременно сниться не мог.

Я пыталась вникнуть в смысл содержимого записей до тех пор, пока глаза у меня не утомились, а палец не заболел от нажатий на кнопку «вперед». Пора сделать перерыв, решила я, отказываясь признаться себе в том, что стены моего крошечного пристанища давят на меня, а в воздухе чувствуется слабый металлический привкус. Если я собираюсь стать членом экипажа, то должна научиться предпочитать этот обшитый металлом дом открытому небу.

Но не было никаких причин, которые препятствовали бы мне совершить небольшую прогулку. Стоило мне только выйти из кухонного отсека, как меня неодолимо потянуло в кормовой отсек «Лиса». Я очутилась перед закрытой дверью в командную рубку.

За этой дверью был он.

Я развернулась, хотя меня так и подмывало побродить около двери, пока Джейсон не выйдет.

Я обнаружила, что можно обойти весь «Лис», ни разу не побывав нигде дважды, поскольку от машинного отделения к командной рубке вело два пути: один проходил через кухню, а другой — через каюту Моргана. Примерно посредине оба пути связывал короткий коридорчик.

Ко второму кругу я принялась рисовать в своем воображении разнообразные критические положения, совершенно потеряв, поглощенная этими грезами, всякое чувство времени. Например, как я обнаруживаю опасность, грозящую драгоценному кораблю Моргана, и в два счета с ней справляюсь. Или как Джейсон бросается меня спасать. Вне зависимости от содержания, все мои фантазии неизменно завершались его синими глазами, с улыбкой устремленными на меня. К тому времени, когда я проходила мимо дверей каюты Моргана в четвертый раз, я настолько разошлась, что осмелилась вообразить прикосновение его руки.

Моим мечтаниям положило конец безудержно заколотившееся сердце. Я остановилась, прислонившись к переборке и гадая, сколько же еще будет длиться это помешательство, прежде чем я окончательно не паду в собственных глазах.

Не имея никакого сознательного решения или плана, я вдруг развернулась и медленно зашагала по изогнутому коридору обратно к каюте Джейсона.

Еще несколько шагов — и я остановилась. Она непременно окажется заперта, убеждала я себя, глядя на пустую, без какой-либо таблички, дверь. Моя рука чуть дрожала, касаясь панели доступа.

Дверь открылась, и мое сердце немедленно заколотилось снова, сжимаясь от упоительного страха. Но я все еще колебалась на пороге. Зачем я здесь? Ведь уже и так стащила все, что возможно без лишних проблем спрятать, подумала я цинично, подзуживая свое побуждение раскрыть мне свой смысл. Зря старалась. Ноги сами по себе понесли меня вперед. Мне оказалось проще согласиться с ними, чем попытаться противостоять.

Свет включился автоматически, но что-то было не так. Я запаниковала, решив, что Морган каким-то образом уже вычислил меня. Потом, когда мои глаза понемногу различили в странных тенях цвета и оттенки, я ахнула, мгновенно позабыв обо всех своих страхах и сомнениях, и шагнула внутрь.

Там едва можно было повернуться, но я поворачивалась и поворачивалась. В крошечной каютке было, тем не менее, все необходимое: выдвижная кровать, полноразмерная кабина освежителя, шкафчики. Но все эти детали я заметила позже.

Все доступные поверхности переливались красками выписанной до мельчайших подробностей растительности. Краешки глаз и кончики любопытных носов выглядывали из-под разноцветных листьев по углам шкафчиков и на стыках стен. Мои изголодавшиеся по цвету глаза едва могли вобрать в себя все это буйство красок. Должно быть, на то, чтобы нарисовать все это, ушли годы.

Какое-то движение — настоящее, а не застывшее на картине — привлекло мое внимание, и я остановилась, критически разглядывая себя в зеркальном кафеле кабинки освежителя. Оттуда на меня смотрела незнакомка: невысокая, довольно худосочная, с бледной кожей, уже начавшей темнеть в корабельном освещении, и воспаленным красным шрамом на щеке, а также пышными светло-каштановыми волосами, постоянно спадавшими на серые глаза. Эти глаза, казалось, принадлежали опытному человеку, но в них читалась растерянность. Все отражение в целом производило впечатление чего-то дисгармоничного.

Я отвернулась. Против воли подергала ручки первого ряда шкафчиков — гладкий металл покрывали мелкие фиолетовые цветочки. Аромат лепестков из чаши сбивал с толку все чувства, усиливал мое чувство вины.

— И что ты здесь делаешь? — раздался за моей спиной холодный голос.

Я вздрогнула, потом набрала в грудь побольше воздуха, чтобы успокоиться, и повернулась к нему.

— Мне… — начала было я, но тут же захлопнула рот. Что я могла сказать? К тому же лицо Джейсона вряд ли можно было назвать ободряющим — тонкое, с белыми морщинками, сбегающими от носа к уголкам угрюмо сжатых губ. — Я ничего такого не хотела, — закончила я совершенно неубедительно. Я и не знала, что глаза человека могут быть такими суровыми.

23
{"b":"6113","o":1}