ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A
…Ей не сулит судьбы слепая власть
Быть жалкою рабой благополучий
И жалкой жертвой возмущенья пасть.

Последняя строка в буквальном переводе – «пасть под ударом рабского возмущения (thralled discontent)». Таким образом, можно предположить, что сонеты 107–124 написаны в 1588 и 1589 гг. Обратимся теперь к сонету 104:

Ты не меняешься с теченьем лет.
Такой же ты была, когда впервые
Тебя я встретил. Три зимы седые
Трех пышных лет запорошили след.
Три нежные весны сменили цвет
На сочный плод и листья огневые,
И трижды лес был осенью раздет…

Последняя строка при дословном переводе звучала бы так: «Три благоухающих апреля сгорели в трех жарких июнях (Three April perfumes in three hot Junes burn’d)». Предполагая, что сонет 104 появился в 1589 г., 1-й сонет можно считать созданным в апреле 1586 г. или 1587 г. (в зависимости от месяца написания сонета 104).

Приведенные выше гипотезы имеют некоторое основание, впрочем весьма шаткое, особенно отнесение первого сонета к весне 1586 г. или 1587 г. Оно полностью исходит из недоказуемого предположения, что поэт немедленно откликался на злобу дня – на этом построены и все остальные догадки, – а также из уверенности, что все цитированные сонеты относятся к одному и тому же лицу. Это может соответствовать, а может и не соответствовать действительности.

Д. Э. Суит в опубликованной в 1956 г. книге «Шекспир (тайна)» соглашается с этими попытками датировки сонетов, но добавляет к ним и собственный домысел. В «Ромео и Джульетте» упоминается, что «ныне минуло одиннадцать лет, как произошло землетрясение». Памятное землетрясение в Лондоне было в 1580 г., пишет Суит, следовательно, «Ромео и Джульетта» создана в 1591 г. (обычно эту драму относят к 1594 г.). Напрасно было бы надеяться получить у автора ответ на напрашивающийся вопрос: почему при упоминании в пьесе о землетрясении в Италии, где развертывается действие «Ромео и Джульетты», обязательно имеется в виду лондонское землетрясение?

Между тем на такой более чем сомнительной основе Суит строит свое ошеломляющее открытие, что под псевдонимом Шекспира скрывался не кто иной, как сама… королева Елизавета. Доказательства? Во-первых, разъясняет Суит, как следует из вышеизложенного, Шекспиром мог быть лишь человек, который уже в 1586–1589 гг. стал лучшим поэтом в Англии (сонеты), а в 1591 г. – лучшим драматургом. Большинство претендентов явно не удовлетворяют этому условию. Во-первых, только Елизавета могла обладать теми широкими познаниями, той силой ума и талантом проникновения в чувства и помыслы людей, которые присущи Шекспиру. Известно, насколько королева была находчива и быстра на язык, – нет ничего удивительного, что в шекспировском словаре 15 тыс. (по другому подсчету – даже 21 тыс.) слов. Суит, разумеется, обнаруживает сходство между положением, в котором находятся герои шекспировских пьес, и Елизаветой, которую обманывал ее любимый граф Лейстер. К тому же разве не странно, что наряду с волевыми, решительными героинями шекспировских пьес – Порцией, Розалиндой и Виолой – столь часто появляются колеблющийся Гамлет, ревнивый до безумия Отелло, слепо внимающий льстецам Лир, Кориолан (подобно Эссексу), храбрый воин, но подчиняющийся женщине с твердым характером – своей матери.

Вдобавок еще «доказательство» – Шекспир не сочинил элегию на смерть Елизаветы. И интересный факт – Шекспир ничего не написал – даже принимая традиционную датировку его произведений – в 1603 г., когда скончалась королева. После этого года продуктивность драматурга резко падает – не потому ли, что появляются на свет лишь пьесы, написанные ранее Елизаветой? И наконец, последние пьесы («Тимон Афинский», «Перикл», «Цимбелин», «Зимняя сказка», «Буря», «Генрих VII») обнаруживают, по мнению Суита, явное падение творческих сил создателя «Гамлета». Разве это не подтверждение того, что речь идет о пьесах, предшествующих более зрелым произведениям «Шекспира» и лишь опубликованных после кончины подлинного автора – Елизаветы? А то, что у королевы были причины избрать псевдоним, – это ясно и без особых свидетельств. Ей, конечно, нечего было и думать о том, чтобы печатать пьесы под своим именем. А после смерти Елизаветы ее завещание выполнила наперсница королевы Мэри Герберт, графиня Пемброк, героиня сонетов, которые при издании были – тоже возможно – посвящены ее сыну Уильяму Герберту (на титуле значатся таинственные W. Н., может быть, William Herbert?). Та же графиня Пемброк и опубликовала первое собрание сочинений Шекспира…

Мы привели здесь доводы Суита, характерные для антистратфордианских теорий и доказывающие, увы, только их бездоказательность.

Кандидатов насчитывалось теперь более полусотни (57). Уже осталось мало представителей елизаветинской аристократии, которых не наделяли хотя бы участием в сочинении шекспировских сонетов, трагедий и комедий. О многих из претендентов неизвестно даже, что они когда-либо набросали хоть несколько стихотворных строк или проявляли интерес к театру.

Помимо отрицательных доказательств, которые должны, как мы видели, свидетельствовать, что не актер Шекспир написал пьесы, изданные под его именем, изобретено много других, призванных подтвердить, что они созданы именно данным претендентом, и никем другим. Так, бэконианцы, например, отыскали в пьесах Шекспира шифр. Если по определенной системе брать буквы из разных страниц первого издания его произведений, то можно будет якобы составить фразу, удостоверяющую, что они написаны Фрэнсисом Бэконом. Сторонники авторства Ретленда установили, что он учился в Италии со студентами-датчанами, носившими фамилии Розенкранц и Гильденстерн. Точно такие же имена носят придворные в «Гамлете». Стараниями антистратфордианцев найдено немало эпизодов в шекспировских пьесах, которые в какой-то мере совпадали с событиями в разных странах, свидетелем которых был (или мог быть) во время своих заграничных путешествий тот или иной аристократ, выдвинутый в претенденты.

Или еще более поразительный факт – бросающееся в глаза совпадение между мыслями, обнаруженными в записных книжках Бэкона и пьесах Шекспира. А между тем этих мыслей философ в произведениях, изданных под его собственным именем, не излагал или же если и высказывал, то только после опубликования шекспировских трагедий и комедий, где встречаются параллельные замечания и утверждения. Трудно предположить, чтобы актер Шекспир имел возможность знакомиться с заметками, которые делал вельможа, государственный деятель Фрэнсис Бэкон исключительно для себя лично, в записных книжках, отнюдь не предназначенных для постороннего взгляда. Не следует ли из этого, что сам Бэкон повторил свои мысли, зафиксированные сначала в записных книжках, в пьесах, которые опубликовал под именем Шекспира?

Немало подобных совпадений найдено и подобных вопросов поставлено в произведениях антистратфордианцев, пытающихся доказать, что Шекспир из Стратфорда был лишь маской, за которой скрывался действительный автор шекспировских произведений. По мнению одного видного антистратфордианца, автор шекспировских пьес должен был быть человеком, связанным с феодальными аристократами, представителем высшей знати, родственником или активным сторонником ланкастерской династии, победившей в войне Алой и Белой розы, поклонником Италии, любителем музыки и спорта, щедрым, имеющим склонность к католицизму и т. д.

Едва ли не самый сильный (если не единственный, чего-то стоящий) аргумент бэконианцев – это выяснение того факта, что два елизаветинца – писатели Холл и Марстон в своих сатирических произведениях, опубликованных соответственно в 1597 и 1598 гг., давали понять, что считали Фрэнсиса Бэкона автором двух ранних поэм Шекспира «Венера и Адонис» и «Похищение Лукреции». Вернее было бы сказать, что, по мнению Холла, эти – или какие-то другие – поэмы были частично написаны неким неназванным юристом, а Марстон, обращаясь к этим утверждениям Холла, понял их таким образом, что скрывшийся под псевдонимом автор – Фрэнсис Бэкон. Однако ведь другие современники не сомневались, что Шекспир – это Шекспир из Стратфорда. Почему же считать, что ошибались они, а не Холл и Марстон? «Можно доказать, – справедливо замечает один из авторитетных исследователей этого вопроса – Г. Гибсон, – что Холл и Марстон первыми выдвинули бэконианскую теорию, но это не доказывает и не может доказать правильность этой теории».

33
{"b":"6127","o":1}