ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Упорно повторявшиеся слухи о связях с Лондоном орлеанской партии, то есть сторонников герцога Орлеанского, не имели никакого основания, даже по мнению Лялюзерны. На начальных стадиях революции в ней действительно принимало участие небольшое число английских подданных. Это были, как правило, английские и ирландские демократы, участники революционнной войны в Америке. Об их жизни и деятельности известно немного. Ясно только, что они не имели никаких связей с британской секретной службой.

ГИНЕИ И ПОРОХ

В XVIII веке Англия, по известному выражению, использовала другие европейские государства как «хорошую пехоту». Поэтому наблюдение за тем, как использовались английские субсидии, составляло одну из задач британской разведки. В одних случаях «товар» с готовностью поставлялся — известно, что немецкие князья, когда они не могли торговать изделиями своих подданных, научились бойко торговать их кровью, продавая своих солдат, чтобы те умирали, сражаясь за Англию. Но в других случаях субсидии приходилось навязывать и, главное, опасаться, пойдут ли они по назначению. Стремление воевать чужими руками сопровождалось у Лондона ревнивым желанием видеть своими глазами, как воюет закупленное пушечное мясо.

До вступления Англии в войну шпионаж, как уже говорилось, носил рутинный характер и заключался преимущественно в наблюдении за французскими гаванями. Это отражало и близорукое мнение в Лондоне, что потрясаемая революционными бурями Франция на долгое время перестала быть опасным соперником, и существовавшее отсюда нежелание британского кабинета связывать себя поддержкой одной из враждующих французских партий.

Положение стало круто меняться только с осени 1792 года, то есть со времени падения монархии во Франции и подъема демократического движения в самой Великобритании (а также ряда действий, предпринятых французским правительством под влиянием жирондистов, особенно в отношении Бельгии, которые заведомо вели к столкновению с Англией). До этого же времени колебания «коварного Альбиона» ограничивали размах активности британской секретной службы.

Много неясного остается в связях английской разведки с известным роялистским заговорщиком бароном де Батцем. Во всяком случае, Батц получал от англичан значительную часть тех миллионов — считая, правда, не падающие в цене бумажные ассигнации, которые он затратил на попытки сначала спасти Людовика XVI, а позднее — организовать бегство королевы Марии-Антуанетты. В апреле 1793 года в Париж прибыла англичанка Аткинс, поддерживавшая переписку с самим премьер-министром Уильямом Питтом и другими членами британского правительства. По некоторым сведениям, она передала Батцу 20 млн. ливров. Впрочем, большие деньги Батц мог добывать и с помощью финансовых спекуляций, участвуя через подставных лиц в поставках для армии, и другими подобными способами.

С помощью роялистского подполья английская разведка получала подробную информацию о заседаниях высшего органа революционного правительства — Комитета общественного спасения. Сведения из Парижа поступали к главе роялистской секретной службы графу д'Антрегу, а от него — к английскому посланнику в Генуе Фрэнсису Дрейку, направлявшему их в Лондон. Надо лишь оговориться, что оборотистый д'Антрег ухитрялся одновременно продавать свои бюллетени также в столицы других европейских государств, участвовавших в антифранцузской коалиции. Вероятно, в данном случае британская секретная служба и не претендовала на монополию, поскольку поступавшая в Мадрид, Вену или Петербург шпионская информация служила полезной — с точки зрения Лондона — цели нанесения максимального ущерба революционной Франции (да и расходы на оплату агентуры д'Антрега можно было поделить между всеми заинтересованными сторонами). Что же касается вреда, который мог быть причинен Франции, его поистине трудно измерить. На заседаниях Комитета общественного спасения утверждались военные планы, то, есть речь шла о военных кампаниях, о жизни десятков тысяч солдат, о судьбах самой республики.

В конце 1793 года Комитет общественного спасения случайно узнал об утечке информации. На одном из его заседаний был подвергнут критике французский поверенный в делах в Константинополе Энен. Об этом обвинении из бюллетеней д'Антрега стало известно в Мадриде, и испанский дипломат Симон Лас Казас уведомил своего давнего приятеля Энена о выдвинутых против него обвинениях. Француз немедленно написал негодующее письмо в Париж, оправдывая свои действия, и таким образом Комитет общественного спасения узнал, что сведения о его секретных заседаниях поступают во вражеские столицы. Члены комитета были убеждены, что предателем мог быть только кто-то из их среды, а не один из служащих. У комитета не было постоянного секретаря, который присутствовал бы на всех заседаниях. Подозрения пали на члена комитета дантониста Эро де Сешеля, и когда тот через несколько месяцев был арестован в числе других лидеров дантонистов, ему было предъявлено обвинение в передаче сведений о заседаниях комитета за границу. Однако вне зависимости от того, был ли вообще связан Эро с иностранными разведками, информация о Комитете общественного спасения исходила от какого-то другого лица. Она продолжала регулярно поступать и после казни Эро в апреле 1794 года.

Историки подвергли внимательному анализу бюллетени д'Антрега. Выявилось, что в них содержатся порой неправдоподобные сведения. А. Матьез, изучая архив Людовика XVIII, который во время революции находился в эмиграции и был главой роялистов, выяснил, что д'Антрег существенно менял содержание донесений, получаемых от своих агентов, с целью подстрекнуть иностранные державы к усилению борьбы против якобинцев. Тем не менее основу этих бюллетеней нельзя считать продуктом фантазии самого графа или даже его парижской агентуры. Некоторые сведения, вначале казавшиеся выдумкой, при проверке их другими документами неожиданно находили полное подтверждение. Можно предположить, что источником информации был все же кто-либо из служащих Комитета общественного спасения, который на некоторых заседаниях присутствовал сам в качестве секретаря, а о других выспрашивал у коллег. В одной из депеш, посланных в Лондон, Фрэнсис Дрейк намекает, что роялистским разведчиком являлся один из секретарей комитета. Однако эта депеша была отправлена до личной встречи Дрейка с д'Антрегом, и вряд ли осторожный шеф роялистской разведки доверил бы бумаге, несмотря ни на какие шифры, столь решающую для него тайну. Но нельзя сбрасывать со счетов и того, что члены Комитета общественного спасения, конечно, лучше других осведомленные об обстановке, в которой проходили заседания, считали, что изменником мог быть только кто-то из их среды. Отталкиваясь от этого немаловажного факта, отдельные историки пытались методом исключения определить имя предателя. Учитывалось, что большинство членов Комитета не раз находились в командировках, другие часто не присутствовали на заседаниях или не могли располагать такой детальной информацией о состоянии революционных армий, какой обладал корреспондент д'Антрега. Единственным из членов комитета, который несомненно имел все эти сведения, был Лазарь Карно. На Карно как на источник своей осведомленности указывал позднее в конфиденциальной переписке д'Антрег. Однако граф слишком часто был не в ладах с правдой, ему было слишком выгодно представить своим агентом одного из руководителей республики, чтобы это утверждение д'Антрега имело особый вес. Подозрения, высказанные в исторической литературе в отношении Карно — «великого Карно», «организатора победы», — вызвали негодование среди влиятельных буржуазных ученых во Франции. Они правы в том, что эти подозрения никак не доказаны. Тем не менее нельзя не учитывать политической позиции Карно, явно не верившего в прочность революционного правительства и 9 термидора бывшего в рядах тех, кто участвовал в его свержении, а впоследствии установившего связи с роялистами. Загадка остается пока неразгаданной, несмотря на все старания исследователей…

100
{"b":"6129","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Альдов выбор
Браслет с Буддой
Научись вести сложные переговоры за 7 дней
Пустошь. Возвращение
Искажение
Отголоски далекой битвы
Фаворитки. Соперницы из Версаля
И тогда она исчезла
Здесь была Бритт-Мари