ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Дама из сугроба
Смерть в белом халате
Книга о власти над собой
Когда утонет черепаха
Тайная история
Как говорить, чтобы подростки слушали, и как слушать, чтобы подростки говорили
Сломленный принц
Кремоварение. Пошаговые рецепты
Руководитель проектов. Все навыки, необходимые для работы
Содержание  
A
A

Чем была вызвана эта, конечно, заранее продуманная исповедь, которая вряд ли могла отражать подлинные чувства бывшего министра, великого камергера Англии, брошенного на плаху по прихоти короля? Быть может, объяснение можно найти в желании осужденного сохранить положение при дворе его сына, Грегори Кромвеля? Или были какие-то другие мотивы, побудившие Кромвеля повторить то, что и до него произносили тогда люди, прежде чем положить голову под топор палача? Тот хорошо выполнил свою работу, толпа громко выражала одобрение. Пройдет столетие, и праправнук казненного министра Оливер Кромвель заговорит с потомком Генриха Карлом I совсем другим языком. Но для этого нужно ещё целое столетие.

ШУТКИ «ЗАЩИТНИКА ВЕРЫ»

За убийством Кромвеля последовало по приказу короля «очищение» Тауэра от государственных преступников. Именно тогда на эшафот была отправлена упоминавшаяся выше графиня Солсбери. Единственным преступлением этой старухи, которой минул уже 71 год и которая, цепляясь за жизнь, отчаянно билась в руках палача, было ее происхождение: она принадлежала к династии Йорков, свергнутой 55 лет назад.

Вскоре после падения Кромвеля произошел один эпизод, бросивший дополнительный свет на характер и Кранмера, и короля. Кранмер не был просто карьеристом, готовым на все ради королевской благосклонности и связанных с нею благ, как его изображали католики и склонны были много позднее рисовать некоторые либеральные историки XIX в. ещё менее архиепископ Кентерберийский был мучеником веры, готовым во имя торжества Реформации на любые действия, сам оставаясь чистым и безупречным в своих мотивах (так предпочитали изображать Кранмера протестантские авторы). Архиепископ искренне верил в необходимость и благотворность тюдоровского деспотизма как в светских, так и в духовных делах и охотно пожинал плоды, которые такая позиция приносила лично ему. Кранмеру. Вместе с тем и Генрих отнюдь не был тем однолинейным, примитивным тираном, каким он может вырисовываться по многим своим поступкам. Он более всех был убежден в своей избранности, в том, что сохранение и упрочение власти короны является его первейшим долгом. Более того, когда он шел наперекор государственным интересам (даже в его понимании) ради удовлетворения личной прихоти, то разве не защищался им в этом случае высший принцип — неограниченность власти монарха, право поступать вопреки мнению всех других учреждений и лиц, подчиняя их своей воле?

Расправа с Кромвелем, как и предшествовавшие ей аналогичные события, особенно падение и казнь Анны Болейн, сразу же поставила вопрос: как это отразится на неустойчивой новой церковной ортодоксии, учреждению которой столь способствовал этот министр? В жаркие июльские дни 1540 года, неподалеку от того места, где голова Кромвеля скатилась на плаху, продолжала заседать комиссия епископов, уточнявшая символы веры государственной церкви. Казнь Кромвеля заставила большинство сторонников сохранения или даже развития церковной реформы переметнуться в более консервативную фракцию, возглавлявшуюся епископом Гардинером. Однако Кранмер (в это время в Лондоне держали пари 10 к 1, что архиепископ вскоре последует за Кромвелем в Тауэр и на Тайберн) остался непреклонным. Двое из его бывших единомышленников — Хит и Скалп, благоразумно принявшие теперь сторону Гардинера, — во время перерыва в заседании комиссии увели Кранмера в сад и убеждали подчиниться мнению короля, которое явно противоречило взглядам, защищавшимся архиепископом Кентерберийским. Кранмер возразил, что король никогда не будет доверять епископам, если убедится, что они поддерживают мнения, не соответствующие истине, только для того, чтобы заслужить его одобрение. Узнав об этом богословском споре, Генрих неожиданно принял сторону Кранмера. Взгляды последнего были утверждены.

Позднее прокатолическая часть тайного совета, включая Норфолка, решила воспользоваться тем, что некоторые сектанты уверяли, будто они являются единомышленниками архиепископа Кентерберийского. Несколько тайных советников донесли королю, что Кранмер — еретик и что, хотя никто не осмеливается давать показания против архиепископа из-за его высокого сана, положение изменится, как только его отправят в Тауэр. Генрих согласился. Арестовать Кранмера он предписал на заседании тайного совета. Норфолк и его единомышленники уже торжествовали победу. Но напрасно. Той же ночью Генрих тайно послал своего фаворита Энтони Дании к Кранмеру. Архиепископа спешно подняли с постели и доставили в Уайт-холл, где Генрих сообщил ему, что согласился на его арест, и спросил, как он относится к этому известию. В Кранмере было немало от фанатика. Роль орудия королевского произвола он выполнял рьяно и от души; но архиепископ успел стать и опытным царедворцем. В ответ на вопрос короля Кран-мер выразил верноподданническую благодарность за это милостивое предупреждение. Он добавил, что с удовлетворением пойдет в Тауэр в надежде на беспристрастное рассмотрение на суде его религиозных взглядов, что, без сомнения, входит в намерения короля.

— О милостивый Господь! — воскликнул пораженный Генрих. — Что за простота! Так позволить бросить себя в тюрьму, чтобы каждый ваш враг мог иметь преимущества против вас. Но думаете ли вы, что, как только они запрячут вас в тюрьму, вскоре же отыщутся трое или четверо лживых негодяев, готовых свидетельствовать против вас и осудить, хоть, пока вы на свободе, они не осмеливаются открыть рот или показаться вам на глаза. Нет, это не дело, милорд, я слишком вас уважаю, чтобы разрешить вашим врагам низвергнуть вас.

Генрих дал Кранмеру кольцо, которое архиепископ должен был показать при аресте и потребовать, чтобы его доставили к королю (было известно, что кольцо вручалось как знак предоставления подобной привилегии).

Между тем окрыленные согласием короля противники Кранмера и не думали церемониться с ним. Повторились в еще более оскорбительной форме сцены, предшествовавшие аресту Кромвеля. Прибыв на заседание тайного совета, архиепископ Кентерберийский нашел двери зала заседания закрытыми. Около часа Кранмер сидел в коридоре со слугами. Клерки входили и выходили из зала совета, демонстративно не замечая высшего церковного сановника страны. За этой сценой внимательно наблюдал королевский врач доктор Батс, которого Генрих нередко использовал для таких поручений. Он поспешил донести королю об унижении, которому подвергли примаса англиканской церкви. Король возмутился, но предоставил событиям идти своим ходом.

Допущенный наконец в зал заседания Кранмер был обвинен своими коллегами в ереси. Архиепископу сообщили, что его направляют в Тауэр, но он в ответ продемонстрировал кольцо и потребовал, чтобы ему разрешили свидание с королем. Кольцо оказало магическое действие. Противники Кран-мера заметались, поняв, что совершили непростительный промах, не разгадав правильно намерений Генриха. А обычно ловкий лорд-адмирал Россель не без досады заметил: он ведь всегда утверждал, что король согласится направить Кранмера в Тауэр только лишь при предъявлении обвинения в государственной измене…

Тайные советники отправились к королю, который их выбранил за недостойное поведение. Пытавшийся вывернуться Норфолк уверял, что они, обличая Кранмера в ереси, просто желали дать ему возможность зашититься от этого обвинения. После этого король приказал членам тайного совета пожать руку Кранмеру и не пытаться причинять ему неприятности, а архиепископу предписал угостить своих коллег обедом. Чего добивался всем этим Генрих? Может быть, он хотел еще более обострить отношения между членами тайного совета? Или намеревался погубить Кранмера, а потом, как часто случалось с королем, изменил свое решение? Или просто развлекался, ставя в тупик, унижая своих ближайших советников и наводя на них страх?

За Анной Клевской последовала Екатерина Говард — молоденькая племянница герцога Норфолка и двоюродная сестра Анны Болейн. Новая королева не очень устраивала сторонников углубления церковной реформы вроде Кранмера. Норфолк, награбивший монастырских земель, тем не менее считал ненужным и опасным дальнейший прогресс Реформации.

20
{"b":"6129","o":1}