ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Процесс начался в Винчестере 17 ноября 1603 года. Ралей, который в припадке отчаяния еще до суда пытался покончить жизнь самоубийством в Тауэре, теперь снова приобрел свое обычное самообладание. Кок неистовствовал, угрожая подсудимому пытками, именовал его «гадюкой», «гнусным и отвратительным предателем», «исчадием преисподней», «чудовищем с английским лицом, но испанским сердцем». Запуганные присяжные сразу же вынесли вердикт «виновен». Попем произнес традиционную формулу присуждения к мучительной казни.

Явное изменение настроения публики в пользу подсудимого заставило трусливого Якова, не отменяя смертного приговора, обречь Ралея на долголетнее заключение в Тауэре. Там он написал свою многотомную «Всемирную историю». Уже на эшафоте были помилованы Кобхем и еще два участника заговора. В 1616 году Ралея освободили и послали в Гвиану разыскивать золотые залежи. Экспедиция Ралея столкнулась с испанцами, ревниво охранявшими свою колониальную монополию в Западном полушарии. А такое столкновение как раз категорически было запрещено Ралею, поскольку Яков в это время тяготел к союзу с Мадридом. После возвращения на родину Ралей был немедленно арестован по настоянию влиятельного испанского посла Гондомара. На этот раз его обвинили в пиратстве, хотя, как подтвердили последующие расследования, он действовал в тех областях Южной Америки, где не было испанских поселений.

22 октября 1618 года суд королевской скамьи подтвердил прежний приговор, вынесенный Ралею. Отрицая свою вину, Ралей заявил судьям, что он скоро будет там, где «не надо страшиться ни одного из королей на земле». Приглашая одного из друзей на собственную казнь, Ралей порекомендовал ему заранее запастись удобным местом, так как на площади будет очень многолюдно. «Что касается меня, — добавил осужденный, — то я себе место уже обеспечил». На эшафоте он вел себя с обычным бесстрашием и равнодушием к смерти. Отказавшись надеть повязку на глаза, сказал: «Зачем же страшиться тени топора тому, кто не боится самого топора».

Так окончилась жизнь одного из прославленной когорты елизаветинцев — человека, с поистине возрожденческой щедростью наделенного храбростью солдата и пытливым умом ученого, сына бурного времени, которое является потомству в образе шекспировской Англии.

Рядом с заговором, организацию которого приписывали Ралею, стоит «пороховой заговор» — это знаменитая в анналах британской истории попытка группы католических дворян Роберта Кетсби, Томаса Перси, Гая Фокса, Томаса Винтера и других подвести подкоп под здание палаты лордов и взорвать бочки с порохом, когда в ноябре 1605 года король Яков I должен был присутствовать при открытии сессии парламента.

Кетсби бурно провел юношеские годы в компании других аристократических прожигателей жизни, весьма мало интересуясь религиозными вопросами и скрывая только от протестантских собутыльников, что он был католиком. Однако уже в 1598 году, когда ему исполнилось всего двадцать лет и когда друг за другом умерли его отец и жена, произошло не столь уж редкое в ту эпоху превращение беспутного гуляки в религиозного фанатика, целиком поглощенного мыслями о служении церкви. В ее распоряжение он предоставил свое состояние, свой меч и, как вскоре выяснилось, воспитанную с детства холодную надменность аристократа, привыкшего повелевать, и яростную решимость заговорщика. За участие в мятеже Эссекса Кетсби должен был заплатить огромный денежный штраф — более чем в 2,5 тыс. фунтов стерлингов. Сжигаемый рвением, он считал самого папу и иезуитов нерешительными, недостаточно усердными в деле возвращения Англии в лоно католицизма и мечтал одним ударом достигнуть этой заветной цели.

Другим из первоначальных организаторов заговора был Томас Винтер, младший сын в небогатой католической дворянской семье из графства Вустер, дальний родственник и близкий друг Кетсби, также имевший владения в этом графстве. Отлично образованный, говорящий на французском, итальянском и испанском языках, Винтер стал своего рода «министром иностранных дел» заговорщиков. Случаю было угодно, что именно с именем Томаса Винтера оказались связаны важные документы, о которых и поныне, уже через три с половиной столетия, все еще не затихают споры среди тех, кто стремится проникнуть в неразгаданные тайны заговорщических квартир, правительственных канцелярий и суровых подземных казематов Тауэра… А пока что Винтер часто навещал Уайт-Уэбс, где «мистера Томаса» с радушием принимали Гарнет и другие лица, проживающие в этой иезуитской обители.

Наряду с Кетсби руководителем заговорщиков стал Томас Перси, он был значительно старше других участников заговора, достигнув 45-летнего возраста, тогда как большинство остальных еще приближались или только что перешагнули рубеж тридцатилетия. Двоюродный брат графа Нортумберлендского, самого знатного из католических лордов, потомок знаменитого в истории Англии дворянского рода, Перси занимал значительно более высокое общественное положение, чем его сообщники. Вращаясь в придворной среде, он мог узнавать новости, которые трудно было получить другим путем. Коротконогий, с длинным, будто растянутым телом, сутулыми плечами и багровым лицом, окаймленным длинной широкой бородой, этот природный аристократ был раньше более известен как забияка и завсегдатай трактиров и других увеселительных заведений столицы, где он спустил немалую часть своего состояния, как человек, мало пекущийся о религиозных делах. Однако, как и у Кетсби, у него произошел резкий перелом, и бывший кутила обернулся кающимся грешником, изнуряющим постами плоть и послушно следующим советам святых отцов-иезуитов. Нарушение королем обещаний, данных католикам, он рассматривал в качестве личного оскорбления, за которое в разговоре с друзьями открыто угрожал сам убить Якова.

Этот человек был как будто соткан из противоречий. Необузданный характер и природная спесь рода Перси, толкавшие его к самым диким поступкам, странно уживались с хладнокровным расчетом и обдуманностью действий опытного солдата. Рьяный католик, лишь в 40 лет открыто перешедший в католицизм, истово верующий, не остановившийся, однако, перед смертным грехом двоеженства; человек, которого одни считали орудием иезуитов, а другие — правительственным провокатором; возможно, конспиратор, перемежавший посещения тайных собраний заговорщиков с еще более таинственными ночными визитами к Роберту Сесилу. В числе многих загадок заговора большой загадкой оставался и один из его главных организаторов Томас Перси.

И, наконец, Гай Фокс — наиболее известный из всех заговорщиков, но по сути дела игравший лишь роль исполнителя планов, задуманных другими. Родом из Йоркшира, Гай Фокс уже в молодости служил в полку Уильяма Стенли, состоявшем из католиков — эмигрантов из Англии. В рядах этого полка Фокс сражался против французов и дослужился до офицерского чина. Высокий, угрюмый солдат с темно-рыжей бородой, решительный и послушный указаниям священников, Фокс представлял идеальное орудие для организаторов католического заговора.

Нам, однако, пора вернуться назад и узнать, как возник и какие цели преследовал этот заговор, столь знаменитый в истории Англии и в истории тайной войны. Однако здесь сразу возникают непреодолимые затруднения. Главные тайны были унесены заговорщиками в могилу. Часть того, что будто бы стало известным, вызывает подозрение — и не случайно. Слишком могущественны были люди, заинтересованные в том, чтобы вся правда о заговоре никогда не выплыла наружу. Через их цензуру прошло почти все, что мы знаем о заговоре, и лишь по каплям отцеживая истину среди заведомо ложных или незаметно, но коренным образом искаженных известий, отыскивая недостающие звенья в местах, которые были недоступны или неизвестны этим лицам, можно воссоздать хотя бы частично подлинную картину событий.

Многое говорит за то, что идея заговора возникла в голове Роберта Кетсби. Была ли она ему подсказана кем-нибудь? Быть может, это был Томас Морган, бывший агент Марии Стюарт в Париже, с тех пор непременный участник многочисленных крупных и малых шпионских предприятий иезуитов — от неоднократных попыток убийства Елизаветы до соблазнения к дезертирству офицеров английского экспедиционного корпуса во Фландрии, от слежки за лагерными проститутками, которых подозревали в передаче тайных сведений голландским бунтовщикам, до наблюдения за действиями самого наместника испанского короля и главнокомандующего испанскими войсками принца Александра Фар-незе, который не избежал болезненной подозрительности Мадридского двора. Существует версия, что Морган изобрел план заговора, который он сообщил уже известному нам Оуэну, а тот в свою очередь познакомил с этим планом Роберта Кетсби. Возможно, что это было именно так, но снова следует сказать, что слишком влиятельные люди были заинтересованы в этой версии заговора, и уже по одному этому она вызывает некоторые сомнения. К тому же вряд ли нужен был Томас Морган с его международным шпионским опытом, дабы изобрести этот план, и ловкость Оуэна, чтобы убедить Кетсби взять на себя его осуществление. Для этого достаточно было вспомнить одно событие, происшедшее, правда, до рождения Роберта Кетсби и почти всех участников заговора, но превосходно известное всем его современникам.

52
{"b":"6129","o":1}