ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Лет за сорок до этого, в ночь с воскресенья на понедельник 10 февраля 1567 года страшный взрыв потряс все здания шотландской столицы Эдинбурга. Взлетел на воздух небольшой дом Керк о'Филд, в котором Мария Стюарт поместила своего второго мужа Генри Дарнлея. А через несколько часов из-под руин, в которые был превращен Керк о'Филд, слуги Босвела, изображающие расследование убийства, извлекают труп Дарнлея — отца Якова I, будущего короля Англии и Шотландии!

Конечно, этот пример не мог не стоять перед глазами будущих заговорщиков, для которых драматическая история Марии Стюарт была одним из самых памятных событий недавнего и незабываемого прошлого. При этом важно добавить — в дальнейшем читатель поймет, почему это важно, — события 10 февраля 1567 года должны были, конечно, стоять и перед глазами власть имущих, и прежде всего Роберта Сесила, отлично и в деталях знакомого со всей историей Марии Стюарт и по государственным бумагам, и по семейным архивам, и по своим собственным воспоминаниям.

Впрочем, случай в Шотландии был не единственным. Предпринимались попытки взорвать помещение, где заседали Фарнезе и его советники в Антверпене, и государственные здания в Гааге. Была сделана подобная же попытка Майклом Муди еще в царствование Елизаветы. Словом, примеров было вполне достаточно, чтобы обойтись без советов Моргана и Оуэна, когда у Кетсби и его друзей возникла мысль избавиться от Якова I, нарушившего свои обещания католикам.

Теперь для католиков возникла возможность сыграть на задетом патриотическом чувстве, на непопулярности нового короля-шотландца и привезенной им с собой толпы любимцев. Ведь шотландцы по-прежнему считались исконными врагами Англии, пожалуй, не менее ненавистными, чем испанцы или французы. Если бы удалось оглушить страну известием о гибели Якова I, его старшего сына и наследника престола Генриха и главных советников, то разве нельзя было бы захватить, пользуясь неожиданностью, кого-либо из младших детей короля — принца Карла или принцессу Елизавету — и от их имени создать под видом регентства католическое правительство, представив его патриотическим английским правительством, которое покончит с шотландским засильем? А заранее собранное ополчение католического джентри и эмигрантский полк Стенли, который будет спешно переброшен в Лондон, дали бы в руки этого правительства солидную военную опору.

Так, или примерно так, могли рассуждать заговорщики, по крайней мере, если можно верить дошедшим до нас документам. А мы еще увидим, можно ли им верить. Эти планы кажутся довольно фантастическими, но заговорщики были люди деловые, и, возможно, что они лучше оценивали господствовавшие настроения и обстановку, чем их критики из числа ученых, живущих через три с лишним столетия после событий.

Пора, однако, рассказать, как возник и как развивался сам заговор. В ноябре 1603 года в одном из лондонских домов Кетсби, неподалеку от набережной Темзы, по инициативе хозяина собрались Томас Винтер и Джон Райт, брат жены уже знакомого нам Томаса Перси. Кетсби без особых предисловий изложил им свой план «единым ударом без всякой иноземной помощи вновь внедрить католическую религию» и с этой целью подорвать порохом здание парламента. «В этом месте, — заявил Кетсби, — они причинили нам все зло, и, быть может, Господь обрек это место служить для них карой». На сомнения, высказанные друзьями, он лишь заметил: «Характер болезни требует столь сильнодействующего лекарства».

Однако, чтобы побороть колебания друзей, Кетсби предложил в последний раз проверить, возможно ли рассчитывать на испанскую помощь. Винтер поехал во Фландрию, где коннетабль Кастилии готовился отбыть в Лондон для заключения мирного договора между Англией и Испанией. Понятно, что от Винтера отделались пустыми, ничего не значащими обещаниями похлопотать за английских католиков перед королем Яковом. Вероятно, во Фландрии Винтер встретился с Оуэном и иезуитами, которым изложил планы заговорщиков, — вероятно, говорим, поскольку мы не имеем иных доказательств этому, кроме как приведенных в документах, которые, возможно, не заслуживают доверия. В апреле 1604 года Винтер вернулся из своей поездки в сопровождении верного человека — Гая Фокса, которого ему порекомендовал полковник Стенли. Фокс, конечно, называл себя в Англии вымышленными именем и фамилией — Джоном Джонсоном. Через две недели в заговор был вовлечен Перси, приехавший в Лондон. А еще через несколько дней все пятеро заговорщиков, собравшись в самом центре столицы, на Стренде, поклялись свято хранить тайну, не выдавать товарищей и не отступаться от своих планов, после чего в соседней комнате прослушали мессу, которую отслужил иезуит, отец Джерард, приехавший для этого из Уайт-Уэбса, и приняли причастие.

Знал ли Джерард, о чем совещались его духовные чада за несколько минут до того, как они пришли слушать мессу? Ответить на этот вопрос, как мы увидим, нелегко, поэтому подождем делать выводы прежде, чем познакомимся со всеми важными фактами.

После мессы Кетсби изложил подробно свой план. Еще раньше он навел справки о домах, примыкающих к палате лордов, в которой по традиции присутствовал король при открытии парламентской сессии. Для понимания дальнейшего надо упомянуть, что здания были там расположены в виде буквы «Н». Горизонтальная линия — это палата лордов, верхняя половина левой вертикали — так называемые покои принца, а нижняя половина этой линии — дома парламентских клерков и другого обслуживающего персонала. Верхнюю половину правой вертикали составляла Живописная палата, в которой происходили совещания уполномоченных палаты лордов и палаты общин. О домах, образующих нижнюю половину правой вертикали, не стоит упоминать, так как они не играют существенной роли в нашем рассказе. Внизу от парламентских зданий, примерно в полусотне метров, протекала Темза. Под палату лордов можно было проникнуть либо из покоев принца, либо из домов парламентских служащих. Покои принца, естественно, отпадали, оставались дома служащих.

Здание палаты лордов было двухэтажным. Сама палата занимала верхний этаж. А первый этаж был без особых церемоний сдан под угольный склад купцу Брайту. Следовательно, порох заговорщики должны были подвести не непосредственно под палату лордов, а под этот склад угля. Однако прежде всего надо было найти возможность снять один из принадлежавших казне домов, которые примыкали к зданию палаты и которые, как уже отмечалось, занимали парламентские служащие. Наиболее удобно из них был расположен Винегр-хауз, который арендовал некто Джон Винниард, входивший в личную охрану короля. Конечно, Кетсби, недавно прошенному мятежнику, нельзя было, не возбуждая подозрений, пытаться побудить Винниарда к уступке аренды дома, находящегося в непосредственной близости от парламентских зданий. Правда, слуга Томаса Бетс, посланный им узнать подробности, сообщил, что дом сдавался Винниардом внаем некоему Генри Ферерсу, владения которого в графстве Уорик соседствовали с поместьями Кетсби. Ферерс был католиком. И тем не менее рисковать было нельзя, так как Ферерс явно сочувствовал старокатоликам — противникам иезуитов.

Единственным лицом среди заговорщиков, который мог попытаться нанять дом, не привлекая внимания к этому, был Томас Перси, аристократ и так же, как хозяин дома, служивший в королевской страже. Перси и взялся за это дело. Уговорить Ферерса, уже пожилого человека, собирателя антикварных редкостей, мало бывавшего в городе, уступить права на наем Винегр-хауза было делом несложным. Однако Ферерс сообщил, что он не может передать свои права другому лицу без согласия Винниарда, которого в то время не было в городе. Перси, однако, удалось уговорить жену Винниарда принять решение до прибытия мужа. Сравнительно крупная сумма, которую Перси согласился уплатить, и его высокое положение при дворе убедили хозяйку, одинаково заботящуюся и о деньгах, и о том, чтобы ее жилец был бы достоин обретаться в доме Винниарда. Винегр-хауз имел маленькую пристройку, в которой проживали привратник Гедеон Гибинз и его жена; им пока Перси поручил общее наблюдение за домом. В нем постоянно поселился Гай Фокс, продолжавший фигурировать под именем Джонсона и считавшийся слугой Томаса Перси. Тот часто уезжал из столицы, выполняя поручения своего родственника, графа Нортумберлендского, по сбору ренты у арендаторов его обширных владений.

53
{"b":"6129","o":1}