ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вероятно, незадолго до смерти Эдуард IV освободился от влияния семейства Вудвилов. По крайней мере в завещании он назначил Ричарда Глостерского протектором королевства и единственным опекуном своих детей. Для Вудвилов ставка была велика — в случае победы над Ричардом они могли рассчитывать на долгие годы бесконтрольного правления от имени Эдуарда V, которому было всего 12 лет. Сам молодой наследник престола в это время находился у матери и, следовательно, под контролем Вудвилов, в городе Лудлоу. В Тауэре распоряжался сын королевы — маркиз Дорсет. Как свидетельствует «Крайлендская хроника», написанная по свежим следам событий, брат Елизаветы лорд Риверс и маркиз Дорсет вступили в заговор с целью убийства Ричарда. Хотя 21 апреля 1483 года в одном официальном документе Ричард был назван протектором королевства, в последующие дни Риверс и Дорсет издавали приказы тайного совета от собственного имени, не упоминая Ричарда. Герцог Глостерский ответил быстрым контрударом: перехватил по дороге Эдуарда V, которого сторонники Вудвилов пытались увезти в Лондон. Риверс и другие заговорщики были арестованы и казнены.

Особые усилия прилагались исследователями для выяснения вопроса о главном преступлении, вменявшемся Ричарду, — убийстве его племянников. Казнь противников в начале правления в те времена была обычной мерой, к которой прибегали и предшественники, и преемники Ричарда на троне английских королей.

«ТЮДОРОВСКИЙ МИФ»

Вопрос об умерщвлении принцев некоторые исследователи называют самым известным детективом в истории Англии. Как это ни удивительно, но версия об убийстве Ричардом его племянников, рассказанная Шекспиром, принимавшаяся за истину миллионами зрителей и читателей его драматических хроник, повторявшаяся на протяжении столетий в сотнях исторических книг, базируется на такой шаткой основе, как признание подсудимого, причем оно вполне могло быть и вынужденным самооговором, если… оно вообще имело место. Это признание не имеет никаких документальных подтверждений. Конечно, участники тайного злодейства, заботясь о своих интересах, а не об удобствах будущих историков, по самой логике вещей не должны были оставлять такие следы, которые можно было бы счесть за несомненные доказательства. Трудно предположить, чтобы Ричард отдавал своим шпионам письменные распоряжения об убийстве племянников, а те представляли верноподданнические, тоже письменные, отчеты о совершенном преступлении. А если и были такого рода документы, восходившие ко времени убийства и к непосредственным его участникам, то у них было очень мало шансов осесть в государственных и частных архивах и сохраниться до того времени, когда исследователи стали разыскивать следы былой трагедии.

Однако при всем этом нельзя вполне объяснимое отсутствие безусловных свидетельств считать обстоятельством, не заслуживающим внимания, и вместе с тем вполне доверять слухам, исходившим от людей, которые не могли, по всей вероятности, точно знать истину из первых рук. Фактом является то, что после 1484 года никто не видел сыновей Эдуарда IV, заключенных в Тауэр летом 1483 года. По слухам, они были убиты уже предшествующей осенью, хотя и это никем не доказано. И запрещение Ричарда допускать кого-либо к принцам, может быть, было дано вовсе не для того, чтобы незаметно убить племянников. Он, вероятно, опасался, что среди бывших слуг Эдуарда V могли находиться агенты его врагов — Вудвилов, стремившихся вырвать узников из рук нового короля. Если же принцы действительно были мертвы к этому времени, то их убить могли только по приказанию одного или двух лиц (или их совместно), а именно: Ричарда III и его ближайшего советника Генри Стаффорда, герцога Бекингема. Если, однако, они погибли позднее, загадка допускает и другие решения…

Известие о гибели принцев передает современник — итальянец Манчини, уехавший из Англии летом 1483 года и составлявший свои заметки в декабре того же года. Однако он оговаривается, что это лишь слух и что ему не известно, как были умерщвлены Эдуард V и его брат, если они действительно погибли в Тауэре. Как отмечается в составленной примерно через два десятилетия «Большой хронике», о смерти принцев стало широко известно весной 1484 года. Слухи эти, возможно, имели основание, но могли распространяться и безотносительно к тому, живы или мертвы принцы. Дело в том, что свержение короля с престола почти всегда сопровождалось последующим убийством. Такова была судьба Эдуарда II и Ричарда И (XIV в.), Генриха VI, ряда лиц королевской крови, которые могли стать соперниками монарха и были казнены по приказу Эдуарда IV, а впоследствии Тюдоров — Генриха VII и его сына Генриха VIII.

В январе 1484 года на собрании французских Генеральных штатов в Туре канцлер Франции Гийом ле Рошфор сообщил об убийстве принцев. Ничего не известно об источниках, на которых он основывал свое заявление. Однако об этом можно догадываться. Стараниями исследователей доказано, что канцлер был связан с Манчини. Вероятно, он говорил с его слов, тем более что отношения французского двора с Ричардом III были очень напряжены и Рошфору было выгодно повторить известие, чернившее английского короля. Хроники, написанные в первые годы царствования Генриха VII, ничего не прибавляют к уже известному, хотя к составлению одной из них имел отношение Джон Рассел, канцлер в правительстве Ричарда. В этой последней лишь подчеркивается, что слух об убийстве принцев был сознательно распушен сторонниками герцога Бекингема незадолго до начала мятежа. И только у авторов, писавших в начале XV в., в частности у придворного историографа Полидора Вергилия и особенно у Томаса Мора в его жизнеописании Ричарда III, мы находим подробный рассказ об убийстве сыновей Эдуарда IV. Там же мы узнаем о роли, сыгранной сэром Джеймсом Тирелом, его слугами Форрестом и Дайтоном, о том, что тела убитых принцев были сначала спрятаны под камнями, а потом, поскольку Ричард счел это место недостойным для погребения лиц королевской крови, тайно похоронены священником Тауэра, который только один и знал место погребения.

В этой истории много неправдоподобного, даже если отвлечься от тех «дословно» передаваемых разговоров между Ричардом и Тирелом, которых Мор явно не мог знать и которые он вставил в свое сочинение, следуя традиции, идущей от античных историков.

Сам рассказ о том, что Ричард искал человека, способного на убийство, что ему представили Тирела, неверен. Тирел еще до этого был более десяти лет доверенным лицом Ричарда, который использовал его для особо сложных поручений. Тирел занимал важные административные посты.

Мор повествует, что до Тирела Ричард обратился к наместнику Тауэра сэру Роберту Брекенбери, но тот смело отказался участвовать в убийстве. Между тем Роберт Брекенбери с готовностью по приказу Ричарда, якобы написавшего ему два письма (так и не обнаруженных), передал ключи от Тауэра в руки Тирела. Отдать такой приказ, вдобавок письменный, человеку, не одобрявшему убийства, было бы глупостью, а Ричарда никто не считал идиотом. Более того, как явствует из документальных свидетельств, «благородный» Брекенбери, несмотря на этот эпизод, не потерял расположения короля, который пожаловал ему ряд высоких наград и доверил ответственные посты. В решительный час, в августе 1485 года, Брекенбери погиб, сражаясь за Ричарда. Может, это спасло его от казни и от признаний вроде «исповеди» Тирела. Эти факты делают весьма сомнительной историю «отказа» Брекенбери от участия в преступлении. Напротив, она могла возникнуть, чтобы как-то объяснить позицию коменданта Тауэра, пользовавшегося в целом неплохой репутацией у современников. Поведение Брекенбери становится понятным, если предположить, что «ужасное и жалкое убийство» совершилось не в то время, когда он занимал пост коменданта Тауэра.

Неясным становится в рассказе Мора еще один момент: Тирел, не доверяя тюремщикам, решил осуществить дело с помощью собственных слуг. Но где были в эту роковую ночь стражники и надзиратели Тауэра, так и неизвестно. О слугах Тирела, участвовавших в убийстве, вообще ничего не говорится. Все попытки исследователей обнаружить лиц с этими именами в документах периода правления Ричарда окончились неудачей: однофамильцы явно не походили на Дайтона и Форреста из рассказа Мора. Конечно, это, возможно, простая случайность, но и она имеет известное значение, если учесть явные несовпадения в рассказе о поведении главных действующих лиц. Но это не значит, что версия Мора в основе своей не соответствует действительности. Ее источником является признание самого Тирела, сделанное им, как уже отмечалось, почти через два десятилетия после событий, в 1502 году. Обстоятельства, при которых были даны показания, заслуживают особого внимания, но прежде всего надо обратиться к карьере Тирела после 1483 — 1484 годов, когда он, по его признанию, стал убийцей сыновей Эдуарда IV.

6
{"b":"6129","o":1}