ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Еще за три века до появления книги Мэррей, как бы отвергая содержавшиеся в ней доводы, Саласар отрицал возможность того, что ведьмы, двигаясь пешком по земле, собирались на шабаш. Секретари Саласара дежурили на месте, где якобы производились ночные сборища, и не обнаружили там ни людей, ни злых духов. Инквизитор пришел к выводу, что многие признания, особенно детей, — результат душевной болезни. Саласар подробно описывает, как вымогались фальшивые признания, и на основании проведенного им повторного следствия доказывает их ложность. А ведь член Супремы был именно тем лицом, которое имело возможность получать сведения из первых рук. Доклад этого инквизитора, какими бы политическими мотивами он ни вызывался, уже сам по себе вполне опровергает гипотезу, защищаемую Мэррей. Несмотря на внешние признаки научности, эта теория — такой же свод вымыслов, как и протоколы ведовских процессов, являвшиеся главным источником для книг М. Мэррей о «ведовском культе в Западной Европе».

Всего каких-нибудь 10 лет назад теорию Мэррей еще поддерживали многие влиятельные ученые. В последние годы полемика вокруг этой теории не прекращалась, в нее включились историки, антропологи, психологи, философы. X. Тревор-Ропер характеризовал взгляды М. Мэррей просто как чепуху. Ему возражал А. Макфарлейн, полагающий, что М. Мэррей была права, настаивая на необходимости «рассматривать обвинения как нечто большее, чем проникнутое нетерпимостью суеверие». Проявилась также тенденция возродить концепцию Мэррей, но освобожденную от преувеличений. «Хотя этот тезис содержит зерно истины, он был сформулирован совершенно некритически, — писал К. Гинцбург. — Кроме того, реконструкция характерных черт предполагаемого культа плодородия была основана на материалах очень поздних процессов, на которых уже были полностью восприняты представления инквизиторов (шабаш, вступление в брак с дьяволом и т. п.). И все же, несмотря на серьезные недостатки, этот „тезис“ Мэррей, при его выдвижении отвергнутый антропологами и фольклористами, в конце концов завоевал преобладание… тезис английской исследовательницы, очищенный от его наиболее далеко идущих утверждений, когда в оргиях шабаша видят деформацию древнего культа плодородия». Утверждалось, что в отличие от Мэррей следует различать в признаниях ведьм то, что имело источником воззрения инквизиторов, а что действительно восходило к народным верованиям. Впрочем, точную границу провести здесь непросто, и отдельные исследователи подчеркивали, что, несомненно, некоторые народные поверья напоминали шабаши, которые расписывали теологи и инквизиторы.

Известный английский марксистский историк Э. Хобсбаум отметил (1983 год): «Здесь мы имеем дело не с подпольной религией, враждебной христианству, которую рисовала Маргарет Мэррей, а с ритуальной практикой, давно установившей симбиоз с господствующей религией». К. Гинцбург отмечал (1982 год), что источники не позволяют судить, происходили ли на деле ночные сборища поклонников изученного им аграрного культа. «На основе доступных документов вопрос о существовании или несуществовании организованной ведовской секты с пятнадцатого по семнадцатый век в Европе, видимо, решить невозможно».

ПРЕКРАСНАЯ АСТРЕЯ

В 1696 году вышла книга, автором которой значилась «особа прекрасного пола». Возможно, так предпочел назваться некий Чарльз Джилдон — второразрядный литератор, склонный к мистификации (незадолго до этого он опубликовал «Афинскую газету» — ученые записки никогда не существовавшего научного общества). Он был хоть и не «подругой», как значилось на обложке, но все же добрым знакомым жен-шины, о которой повествовала эта книга, озаглавленная «История жизни и воспоминания миссис Бен». А она была действительно незаурядной личностью. Ее произведения оставили заметный след в истории английской литературы. Знаменитый поэт Драйден восторженно отзывался об Астрее (псевдоним Афры Бен):

Ей, описавшей страсть с небесной добротой,
Поистине пристало быть святой.

Правда, преемник Драйдена на английском Олимпе Александр Поуп высказывался более критически:

Астрея так привыкла блуд изображать,
Что рада всех на сцене уложить в кровать.

Однако это писалось уже тогда, когда модное в годы Реставрации демонстративное пренебрежение моралью отошло в прошлое.

…Афра Бен родилась в бурном 1640 году. Совсем юной девушкой она вместе с семьей прожила несколько лет в Суринаме (позже получившем название Нидерландской Гвианы). Вернувшись в первые годы реставрации Стюартов на родину, рано овдовевшая, молодая красавица обратила на себя внимание Карла II. В последующем враги Афры Бен с большим или меньшим основанием именовали ее великосветской куртизанкой, хотя, скорее, здесь речь ища о следовании тем свободным нравам, которые преобладали и которыми даже бравировали не только в придворных, но и связанных с ними литературных и артистических кругах английской столицы. Однако эта легкомысленная и ветреная покорительница сердец была в Англии первым профессиональным писателем-женшиной, автором не только блестящих драм и комедий, с успехом шедших на сцене, но и романа «Оруноко» — печальной повести о взятом в плен и обращенном в рабство африканском вожде. Некоторые исследователи считают «несравненную Афру Бен», в произведениях которой возникает образ «естественного человека», не тронутого пороками цивилизации, предшественницей Руссо. Другие видят в Афре Бен далекую провозвестницу антирабовладельческой литературы XIX века — Г. Бичер-Стоу и ее бессмертной «Хижины дяди Тома».

Но вернемся к «Истории жизни и воспоминаниям миссис Бен». В ней «подруга» героини, «особа женского пола», подробно описывает деятельность Афры Бен в качестве разведчицы, посланной английским правительством в Голландию. Дело происходило летом и осенью 1666 года. В «Истории» рассказывается, как, прибыв на континент, Афра Бен установила знакомство с одним из ее прежних голландских поклонников, который именуется далее Ван дер Альбертом Утрехтским с оговоркой, что это не его настоящее имя. С помощью своего влиятельного обожателя разведчица добыла планы голландского правительства, которое намеревалось послать в устье Темзы войско, чтобы сжечь английский флот. Ее высокопоставленный друг в Англии не поверил пересланным ему сообщениям и не принял необходимых мер предосторожности, пока голландцы действительно не совершили нападения, о котором заранее предупреждала Афра Бен.

Между тем разведчица в дополнение к тридцатилетнему Ван дер Альберту завела ещё одного любовника — Ван Бройна, вдвое старшего по возрасту. В последующем Ван Бройн был побежден своим молодым соперником. Однако и последнего вскоре ожидала отставка. Пытаясь вновь овладеть расположением своей неверной возлюбленной, он попадал в смешные положения, подобно герою комедии. Подкупив старуху-компаньонку и переодевшись в ее одежду, он улегся взамен нее в постель, чтобы разоблачить неверность Афры. Однако вместо этого он сам стал объектом бурной сцены ревности со стороны какого-то купеческого сынка, который вообразил себя влюбленным в компаньонку, не разглядев, что та годилась ему в бабушки. Афра Бен, приехавшая с бала вместе с группой друзей, могла от души посмеяться над незадачливым Ван дер Альбертом.

Эта смешная сцена была впоследствии использована писательницей в ее знаменитой комедии «Пират». Возникает, однако, вопрос: не происходили ли события в обратном порядке — не попал ли этот эпизод из комедии Афры Бен в ее биографию, написанную «особой женского пола»? Это весьма вероятно. А чтобы представить действительную картину деятельности Афры Бен в Голландии, надо обратиться от рассказа, включенного в «Историю», к материалам, хранящимся в английском государственном архиве Паблик Рикорд Офис.

В документах, относящихся к поездке Афры Бен, нет ни слова ни о Ван дер Альберте и Ван Бройне, ни о голландских планах сжечь английский флот. Последнее, впрочем, легко понять: эти планы были разработаны в мае и осуществлены в июне 1667 года, а Афра Бен вернулась в Лондон еще в январе. Задача, поставленная перед Афрой Бен, была не такой, какой она рисуется в «Истории». Ей поручили установить контакт с полковником Уильямом Скоттом — офицером кромвелевской армии, который после реставрации бежал за границу и командовал военным отрядом солдат-эмигрантов, поступивших на голландскую службу. Что не менее важно, полковник Скотт был сыном одного из руководителей разведки в годы революции — Томаса Скотта. В обмен на обещание помилования, разрешения вернуться в Англию и денежного вознаграждения полковник Скотт выражал готовность шпионить за эмигрантами и своими голландскими нанимателями.

78
{"b":"6129","o":1}