ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Прибыв в июле в Антверпен, Афра уже 16 августа послала первое донесение в Лондон, подписанное именем «Астрея», которое впоследствии, как мы уже знаем, стало ее литературным псевдонимом. Астрея сообщила, что связалась с Селадоном (Скоттом) и убедила его сотрудничать с нею. Одновременно она уведомляла о своем намерении отправиться в Голландию и об одном голландском шпионе в Англии, обещавшем снабжать Гаагу сведениями о передвижении английских кораблей.

В последующих депешах Афры Бен содержится информация об отзыве голландских войск из Германии и о политических волнениях в Амстердаме. Однако жизнь в Антверпене стоила недешево, а посылка гонцов к Скотту в Амстердам — еще дороже. У Афры Бен вскоре вышли все деньги, она была вынуждена заложить свои бриллианты, а ее отчаянные письма в Лондон, адресованные, в частности, королевскому придворному и известному драматургу Киллигрю, оставались без ответа. Афра Бен жаловалась также на интриги некоего Корни (или Кэрни) — то ли контрразведчика, посланного наблюдать за нею, то ли просто соперничавшего с ней агента. В результате Селадон, по словам Бен, опасался, что о его переговорах с представителями английского правительства узнают эмигранты и голландские власти. Одно за другим шли донесения в Лондон с жалобой на отсутствие денег. Это обстоятельство, сообщала Бен, мешает продолжать столь удачно начатое дело, а Корни путает все ее карты. Скотт был тем временем арестован за долги, и такая же участь угрожала и самой Астрее. От этой опасности ей удалось избавиться, получив без всякой помощи со стороны правительства заем в 150 фунтов стерлингов у некоего Эдварда Батлера из Лондона.

Однако Афра Бен спаслась от долговой тюрьмы в Антверпене только для того, чтобы попасть в нее в Лондоне. Как несостоятельную должницу Астрею арестовали по требованию Батлера. Неизвестно, каким образом ей удалось раздобыть денег и освободиться из заключения — может быть, в конце концов Киллигрю побудил Карла II выплатить долги Бен, в которые она влезла для выполнения его поручения. Афра Бен много позднее собиралась использовать свои воспоминания об амстердамской миссии как материалы для романа и сделала несколько предварительных набросков. Конечно, сцены из романа имели очень отдаленное сходство с реальными приключениями, которые пришлось пережить Астрее. А после смерти писательницы они были некритически включены в «Историю жизни и воспоминания миссис Бен» как страницы ее подлинной биографии.

ИСКУССТВО ДОНОСА

В последние годы правления Карла II резко обострилась внутриполитическая обстановка, и тут в несколько неожиданной роли на авансцену снова выдвинулись иезуиты.

С развитием политической борьбы в Англии прогрессировало и искусство доноса. До середины XVII века доносчики работали в основном на монарха и его правительство, которые уже сами решали, что из поступившей к ним информации доводить до общего сведения. В годы реставрации Стюартов доносчики в числе первых учли новую обстановку и попытались использовать преимущества парламентаризма. Они решили снабдить оппозицию нужными ей фактами и аргументами в споре с правительством. Неизменным при этом оставалось только то, что доносы оказывались связанными с тайной войной.

13 августа 1678 года к королю на прогулке приблизились надоедливый англиканский священник Израэль Тондж и некий Титус Отс, иезуит, порвавший с «Обществом Иисуса». Они сообщили, что им известно о католическом заговоре с целью убийства короля. Карл, не раз слышавший подобные россказни и отлично понимавший, что у ордена не могло быть подобного нелепого плана — католики могли только проиграть от умерщвления тайно благосклонного к ним короля, отмахнулся от доноса и направил Тонджа и Отса к одному из министров. Там достойная пара повторила свои показания. Вкратце они сводились к утверждению, что французский король, иезуитский орден и ирландские католические епископы создали заговор с целью убить Карла и его брата, герцога Йоркского, вызвать восстание католиков в Ирландии и истребить там всех протестантов. Уже будто бы наняты ирландские убийцы для осуществления покушения в королевском замке в Виндзоре, найдены в Ланкашире злодеи, согласившиеся поджечь столицу, подготовлены три тысячи головорезов, готовых предать мечу спящих лондонцев. Заговорщики, понятное дело, собирались использовать яд, прибегнуть к которому поручалось врачу королевы Уэйкмену и секретарю герцогини Йоркской Эдварду Коулмену. И королева, и герцогиня Йоркская были католичками, однако католиком был и брат короля, якобы являвшийся одной из намеченных жертв! Надо отдать должное Карлу — он быстро определил, что Тондж, Отс и их подручные — отъявленные лжецы. Король уличил Отса в том, что тот не представляет себе внешности, а следовательно, в глаза не видел во Франции и Англии знатных заговорщиков, с которыми, по его словам, был знаком. Вместе с тем у Отса все же была такая информация об этих лицах, какую трудно получить, не имея определенных связей, и которая придавала видимость достоверности его доноса. Поэтому Карл решил, что не следует отвергать показания Отса. Они, как перчатка к руке, подходили к образу мыслей протестантов, для которых боязнь и разоблачение католических козней стали столь же символом веры, сколь и привычным оружием политической борьбы.

Вымышленные сведения Отса оказались похожими на некоторые действительные факты, о которых тому ничего не было известно. Так, в частности, Коулмен несомненно совмещал должность секретаря герцогини Йоркской с обязанностями французского шпиона. Несколько последовательно сменявших друг друга послов Людовика XIV не только получали от Коулмена информацию о прениях в парламенте (тогда и даже много позднее отчетов о них не публиковалось), но и распределяли через него взятки среди членов обеих палат. Одно время Коулмен возбудил подозрение и должен был временно покинуть Лондон. Об этом, возможно, Отс что-то пронюхал и поэтому счел его особо удобной мишенью для своих нападок. Но Отс явно не мог знать о связях Коул-мена с иезуитами, а тот действительно поддерживал переписку с «Обществом Иисуса» и с духовником Людовика XIV относительно осуществления все того же «великого проекта» — химерических планов реставрации католицизма в Англии.

После доноса Коулмен имел вполне достаточно времени, чтобы сжечь опасные бумаги. Однако он обладал очень опасным для разведчика пороком — непомерным тщеславием, побудившим сохранить доказательства той роли, которую он играл в европейской политике. Короче говоря, Коулмен уничтожил много писем — но не все; оставшиеся были спрятаны не очень искусно и обнаружены, когда он был арестован по приказу тайного совета, принужденного к этому шагу растущим возбуждением в стране. В найденных письмах не было ничего относительно планов убийства короля, но много говорилось о переговорах с иезуитами и изменении государственной религии, а этого было вполне достаточно для осуждения. По всей видимости, Коулмен надеялся на помилование, даже находясь на эшафоте, но Карл побоялся, что прощение сообщника иезуитов может только подлить масла в огонь. Коулмен не дал никаких показаний против герцога Йоркского, но обнаруженные письма сильно компрометировали брата короля, являвшегося наследником престола (Карл II не имел законных детей).

Переписка Коулмена свидетельствовала о существовании заговора, о котором Отс не имел ни малейшего представления и который, естественно, не имел никакой связи с заговором, измышленным этим авантюристом. Более того, письма Коулмена относились ко времени, предшествовавшему тому, когда, по утверждению Отса, был организован заговор. Однако широкая публика увидела в письмах Коулмена безусловное подтверждение утверждений Отса. Другим таким подтверждением было сочтено убийство сэра Эдмунда Берри Годфри, которое сразу же инкриминировали католическим заговорщикам. Годфри был известным лондонским судьей. 12 декабря 1678 года он не вернулся домой; через пять дней, 17 декабря, тело Годфри, пронзенное его собственным мечом, было найдено в трех милях от центра столицы. Убийцы не взяли ни денег, ни ценностей, что было сочтено доказательством политического характера преступления.

79
{"b":"6129","o":1}