ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Субон улыбнулся, записал на обороте эскиза замечания Тревора, вынул из стопки следующий. Экклз даже привстал от одобрения:

– Отлично, Барри! Это в моем духе. Как это называется?

Субон заглянул в шпаргалку:

– Кришна и Арджуна подули в свои божественные раковины.

– Вычеркните слово «свои», ясно, что подули в свои, – не в чужие же богу дуть.

Экклз молча любовался эскизом. «Неужели Субон хоть на минуту допускает, что меня интересуют эти картинки?» Но… все должно делаться основательно, о их центре идет слава, приезжают люди, смешно, но их прикрытие начинает и коммерчески себя оправдывать, хотя не идет ни в какое сравнение с основной деятельностью; зато налоговые лазейки будто специально придуманы для тех, кто связал свою жизнь со служением богам.

Субон терпеливо держал эскиз. «Мы ровесники или даже я старше, мог бы предложить мне сесть. – Субон чуть откинулся назад, сделал движение, будто затекла шея. – Когда Тревор спросит, приступил ли Рори Инч к делу? Сейчас, в самом конце или вовсе не спросит сегодня?»

Экклз вытянул костыли из-за ширмы, смахнул косую челку со лба, тяжело поднялся, худое тело беспомощно болталось на дюралевых распорках. Задевая носками ботинок ворс ковра, он приблизился к эскизу.

Субон, как и все в кабинете Экклза, делал вид, что давно привык к недугу Экклза и ничего не замечает, будто тот передвигается с легкостью конькобежца на льду. Тревор знал, что к его увечью нельзя привыкнуть и каждый в его кабинете мысленно молится: «Боже, спасибо, что не меня!» И еще Тревор знал, что все они пытаются представить, как устраивается Экклз в быту, как принимает ванну, как раздевается и одевается, как ходит в туалет, и устрашаются нечеловеческим усилиям, которые необходимо предпринимать, чтобы выглядеть на людях, как все.

– Божественные раковины маловаты, Барри, почти не видны, – Тревор ткнул в перламутровые извивы. – Золота тьма, впечатляет, особенно колесница, вся из золота, и балдахин, и даже небеса будто золотые. Ты настоял, Барри, чтоб золотой краски не жалели? И знаешь, здорово! И как тонко выписана резьба на колеснице, и воины золотые на золотых же лошадях – отменно! Может, выполнить по этому эскизу центральное панно? С колчаном стрел, как я понимаю, Арджуна? Похоже, он сидит, а Кришна стоит? Так не годится, Барри, нельзя сидеть в присутствии бога, неприлично, а в остальном – блеск.

Тревор приблизился к бронзовому Будде в углу кабинета, положил руку на голову божества, будто сообщая: вот видишь, как мы заняты твоими хлопотами.

Субон уронил один эскиз – Экклз повернулся на шум:

– Что это?

На эскизе младенец, вылезший из черепа, превращался на глазах последовательно в отрока, юношу, зрелого мужчину, старца и, наконец, умирал, и снова повторялась чреда превращений.

Субон, не глядя в шпаргалку, пояснил:

– Переход души из тела в другое тело после смерти. Следующее воплощение в зависимости от прижизненного поведения на земле.

Экклз поморщился:

– Выходит, нас, Барри, не ожидает ничего утеши тельного? Но… я думаю, что, если бог великодушен, он всех простит, а если придирчив, то никому не светит.

Экклз вернулся за стол. Попросил Субона налить сок, это и было предложением присесть. Субон с облегчением опустился в низкое кресло: казалось, Тревор сама любезность, редко срывается, ничем не подчеркивает своего положения, но Субон помнил участь тех, кто принимал такую манеру поведения Экклзв за чистую монету; Экклз полагал, что рядом с ним должны быть люди, видящие разницу между ним и собой. Что бы ни говорили Субону, тот уверился раз и навсегда: каждому приятно, когда перед ним цепенеют. Субон пил мелкими глотками, прикидывая, что ответить о Рори Инче, если Тревор поинтересуется.

Экклз допил сок и дружелюбно ожидал, когда закончит Субон.

– Много еще осталось?

Субон послушно поднялся. Эскизы замелькали разноцветными пятнами, и Тревор только повторял: «Так… так… так…» – и махал рукой – следующий. На одном Тревор задержал внимание: колесница, запряженная могучими разноцветными конями – красным, черным, белым, зеленым, синим…

– Что это? – глаза Тревора сузились.

Субон понял, что вопрос о Рори Инче неизбежен, заглянул в бумажку:

– Душа подобна седоку на колеснице материального тела, где разум – возница, ум – вожжи, а чувства – лошади… каждая тянет в свою сторону… – Субои вертел кистью так, чтобы солнце играло в золоте перстней.

– Мне не нравится – сухо заметил Тревор, – и вообще хватит Кришны на сегодня.

Субон быстро сложил эскизы, застыл в почтении, Экклз кивнул: можно сесть. Субон опустился в кресло, подтянул брюки.

«Опять у Барри пестрые носки!» – Тревор привычно глянул в мониторы: крыша пуста, в лифте никого, на дорожке, ведущей к особняку, ни души.

– Как дела у Рори?

Субон облизнул губы:

– Он приступил.

Экклз кивнул:

– Я всегда спокоен, когда работает Рори. Контакта еще не было?

– Нет. – Субон перехватил взгляд Тревора, направленный на его носки, и приспустил штанины, замечая, как взмокли ладони.

Жидкие волосы Экклза наползали на брови, глаза загустели и будто втянулись глубже. Тревор покусывал губу, глядя на Субона. Немногие выдерживали молчаливый взгляд Тревора. Субон выдерживал, он ничем не выдал напряжения, только обычно розовый шрам побагровел.

Экклз перевел взгляд с лотосов на подогнувшего ноги Будду в углу, с бронзовой статуи на эскизы, стопкой прислоненные к стене. «Зачем все это? – читалось во взгляде Тревора. – Неужели это правда и я столько лет занимаюсь этим?» Часто Тревор видел все, что происходит с ним, со стороны, будто другой человек тащился на костылях, волоча за собой безжизненные ноги, будто другой человек отдавал приказы, стоящие жизни заблуждающимся, будто другой человек не знал усталости и мог работать часами, урывая для сна лишь два-три часа под самое утро. Случалось, Экклз допускал: еще немного – и на покой, но уже десять, а может, и более лет он знал, что это всего лишь развлечение, пустая слабость – думать, будто он ослабит вожжи; Экклз приговорил себя тянуть до последнего, приучил себя к тому, что его подлинная жизнь течет только в этих стенах, за этим столом, и даже деньги не так были важны для Тревора, как уверенность, что его решения неукоснительно проводятся в жизнь. Он знал цену своим решениям и старался не принимать их поспешно. Дело Рори Инча, не такое сложное на первый взгляд, тревожило Экклза, его люди проворачивали дела и посложнее, но в порученном Рори Инчу Экклзу виделось что-то зыбкое, напоминающее трясину, маскирующуюся под веселый, в цветах зеленый лужок.

Субон считал удары сердца, биение которого, как ему казалось, он слышал, на самом деле он называл про себя числа подряд, чтобы успокоиться, стараясь не выдать себя непроизвольным шевелением губ.

Экклз посмотрел в окно: о! он вовсе не терял времени – безмолвие, паузы, – вовсе нет, он любил прокалить атмосферу, «прожарить» подчиненного, чтобы тот перегорел в сомнениях, шарахаясь из одной крайности в другую, предполагая невесть что, чтобы судорожно перебирал свои промахи – хотелось думать, тайные – в страхе обнаружить, что они стали явными. Экклз ни для кого не делал исключения: работа есть работа. Экклз знавал немало людей, которые пропали только потому, что слишком доверились приближенным. Любая слабина может отозваться ударом в спину в самый неподходящий момент.

Больше всего Экклза волновало, чтобы его не обманули, пусть в малом, он знал, что с обмана начинается путь к провалу. Тревор должен знать все. Если сотрудник пошел на обман, даже крошечный, то для Тревора он уже представлялся треснувшим стеклом: ни исправить, ни сделать вид, что трещина незаметна, нельзя, только одно оставалось – заменить, За деньги, которые платил Экклз, он требовал, по его представлению, не столь уж много: покорности и преданности. Его люди могли и не понимать того, что давно усвоил Тревор: любой их обман обернется против самих же обманывающих; его фирма могла выделиться среди других только при условии максимального доверия в среде работающих, более никакого товара Экклз не производил, он долгие годы подбирал людей, как коллекционер, отбраковывая безжалостно неподходящие «экземпляры», отбирал придирчиво, выискивая где только можно; периодически Тревор устраивал проверки своим людям, сознательно допуская утечку о проверках, с расчетом, чтобы все его сотрудники знали: обмануть невозможно, ложь Экклзу исключается, противоречит естественному ходу событий, как если б солнце вдруг покатилось с запада на восток.

14
{"b":"6130","o":1}