ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Рори не любил Субона: если в жестокости Экклза виделся размах, высший смысл, то жестокость Субона свидетельствовала о недалеком, затаившем обиду на вся и всех человеке, который пожизненно уверен, что его качества не имеют себе равных и что его всегда обходят недостойные.

Инч заметил напряжение, проскользнувшее во взглядах, которыми обменялись Экклз и Субон: неразлучная пара на удивление не похожих людей. Экклз напоминал простака, втиснутого насильно в приличные одежды и едва справляющегося с обязанностями преуспевающего дельца; Субон, напротив, поражал величавостью, но его зримая значительность невольно напоминала деревянные, на скорую руку сработанные статуи святых, облепленные мишурой; в облике Субона все сквозило фальшью, и лишь золото его перстней было настоящим. Барри коснулся смоляных усов, будто пытаясь на ощупь определить, где затаились считанные сединки в усах – предательские метки, предвещающие столь долго отодвигаемый закат Субона.

Тревор включил вентилятор. Подумал о бое быков: «Стравить бы сейчас между собой Субона и Рори», – но жара лишала возможный спектакль малейшего смысла; более всего Тревор желал, чтобы с делом покончили поскорее и ему обеспечили подряд, о котором он говорил с теми, кто просил позаботиться о судьбе Иайджела Сэйерса. Именно подряд. Тревор не хотел, чтобы на его счет или счет фирмы вдруг перевели внушительную сумму; он предпочитал вознаграждение деньгами уже отмытыми, не требующими нудных разъяснений, откуда они взялись. Тревор не видел этого Сэйерса. Не разглядывал слайд на свет. Зачем? Достаточно, что его видел Рори, вполне достаточно. В глубине души – в том, что его душа глубока, Тревор не сомневался – он даже сострадал людям, о которых его извещали заказчики, и лишь изредка Тревор с тревогой думал, что и о нем могут когда-нибудь кого-нибудь известить втайне от самого Экклза.

Тревор приблизил лицо к вращающимся лопастям – не помогло, ухватил пластмассовую жужжалку, принялся овевать распаренное лицо мощными воздушными струями.

– Рори, говорят у тебя появилась новая дама?

Субон отвел глаза, чтобы Инч не углядел в них лишнего. Рори вздрогнул, пожал плечами: каждый раз, когда Тревор демонстрировал, что знает все о Рори, Инч пугался поначалу и каждый раз успокаивал себя: ничего нового в осведомленности Экклза не было – крысы Субона поставляли информацию о сотрудниках фирмы бесперебойно; Экклз считал, что стеклянная, просматриваемая насквозь жизнь его подчиненных делает их более управляемыми, надежными, податливыми, как и подобает стеклу, правда расплавленному.

– Я не против, – Экклз поставил вентилятор на место.

Он и не мог быть против, но многие годы Экклз тренировал выдержку своих людей. Если бы Инч взорвался, Тревор тут же успокоил бы его: конечно, Рори, мы взрослые люди, и я понимаю не хуже тебя, что не имею отношения к твоей личной жизни, я всего лишь проверял твою выдержку, и, видишь, не напрасно, – ты треснул, значит, надо подтянуться, обратить на себя внимание, лучше, если о подкрадывающейся беде – а разве это не беда, когда человек срывается по пустякам? – скажу я, чем другие, настроенные к тебе менее дружелюбно. Рори знал уловки Тревора и смолчал, лишь удивился, действительно возмутился, чего раньше не случалось, и отнес душившее негодование на счет необычно теплого отношения к Сандре Петере.

– Все нормально? – ожил Субон.

Рори выложил кулаки, напоминающие диковинные плоды:

– Это вы мне?

– Не мне же, – Тревор снова приблизил лицо к вентилятору, жидкие волоски челки заплясали по блестящему от пота лбу. – Все ясно, Рори?

Инч поднялся. Неужели Тревор вызвал его, чтобы лишний раз подчеркнуть, что главное в деле, порученном Рори, узнать, заминирован ли Сэйерс или нет? Тянется ли за ним хвост из опасных для неизвестных Рори людей документов, надежно припрятанных, или нет? Тревор любил темнить, купался в недомолвках и случайно оброненных фразах, но время ценил и не мог вызвать Рори только затем, чтобы сообщить о своем одобрении Сандры Петере? Чепуха! Тревор умел не мешать исполнителям, пользующимся доверием, скорее всего, Тревор захотел еще раз взглянуть на Рори Инча, отмести сомнения, ответить на вопросы, роящиеся под жидкой челкой, и Су-бон зашел не случайно – никто не заглядывал в кабинет Тревора между делом. И сейчас, стоит лишь Рори покинуть кабинет, они обменяются впечатлениями, поговорят о Рори, может, даже полистают его досье, не случайно же под мышкой у Субона пластиковая папка в палец толщиной. Но, может, Рори преувеличивает? Экклз действительно вызвал его, чтобы еще раз напомнить о самом важном в деле Сэйерса.

– Я могу идти?

– Разумеется! – Тревор приподнялся на подлокотниках, неловко, украсив лицо виноватой улыбкой, будто принося Рори извинения за то, что не может встать, как подобает при прощании с таким заслуженным сотрудником. Зато Субон поднялся в полный рост, пожал руку Инчу и, перехватив взгляд Рори, направленный на папку, поспешил заверить:

– К вам это не имеет ни малейшего отношения.

Глаза Экклза подернулись свинцовой пеленой: Инч тоже понял, что объяснения Субона, которых никто не требовал, как раз и подтверждали опасения Инча – предстоит разговор о нем, понял это моментально и Тревор; Рори оставалось только вознаградить себя разносом, который предстоял сейчас Барри Субону.

Рори шел по коридору, зная, что его фигуру на экране провожает Тревор. Находясь в лифте, Рори уже не сомневался, что разнос начался: Субон краснеет под грохот возмущения Тревора, и краснота так сильна, что, кажется, серебристые волосы Барри вот-вот заалеют.

В холле дежурный удостоверился, что Инч выходит с пустыми руками, как и пришел; Экклз не допускал, чтобы в особняк входили с портфелями, сумками или даже тонкими папками – только с пустыми руками; самые ценные грузы переносят в голове, считал Экклз, остальное лишнее.

На дорожке Инча догнал охранник и всучил папку проспектов: Экклз ничего не забывал, успел связаться с холлом и передал Рори распечатку жития Кришны. И это при неподдельной злобе, обрушенной на Субона; положительно, в Треворе жил не один человек, и не два, а десятки, если не сотни: один разносил и бушевал, другой припоминал, третий держал в голове варианты, четвертый тасовал кандидатуры исполнителей… Голова Тревора – целый обрабатывающий информационный центр, именно поэтому все, что бы ни позволял себе Экклз, казалось многозначительным, а может, и являлось таковым.

Рори сидел в машине и перелистывал синие, желтые, невероятно яркие картинки, перед глазами стояла миссис Бофи. «Найджел Сэйерс?.. Замкнутый человек, всецело погруженный в работу. Живет один, вдовец, жена умерла непозволительно молодой. – Рори положил проспекты рядом. – Он сам придумал про возраст умершей миссис Сэйерс или старушка Бофи сообщила ему об этом? Тяжелая болезнь… несправедливо. У Сэйерса дочь, лет пятнадцати. Ах, вот именно ее возраст сообщила миссис Бофи. Красавица. Тоже тяжело больна».

Рори не нравилась эта история; за годы сотрудничества с Тревором Инч выработал нюх на работу, попахивающую непредсказуемыми последствиями. Не тяжесть ее страшила Рори – работа есть работа, но чреда препятствий в предстоящем деле предопределяла его опасность, и уже одно это не оставляло места спокойствию. Еще недавно – до Сандры Петере – Рори не так уж и боялся опасности, просто это была его личная опасность, а теперь угроза благополучию становилась угрозой и для Сандры, и он хорошо запомнил, как Сандра шептала ему, что женщине за тридцать найти своего человека вовсе не просто, если честно, почти невозможно и это страшно, оттого что после тридцати еще жить и жить, а уже знаешь, почти наверняка, что в одиночестве.

Чернокудрый Кришна с эмалевыми, глазами наблюдал за Рори с автомобильного сиденья. Инч ощутил приступ голода, не ел с утра, направил машину к ресторану Сандры, но на полпути свернул: она смущается, когда приходится обслуживать Рори на глазах хозяина, тот уже приметил тучного клиента, перешептывающегося с его официанткой.

19
{"b":"6130","o":1}