ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сэйерс выключил телефон. В зубах застряли волокна мяса, которым его попытался угостить громила. Сэйерс вошел в ванную, вынул зубочистку, прополоскал рот. Из зеркала, утонувшего в лепнине, смотрел исхудавший человек с кожей серого оттенка. Может ли он помочь дочери? Если ее не станет, жизнь Сэйерса потеряет смысл, Найджел, не раздеваясь, улегся на кровать, закрыл глаза и увидел Эвелин, он часто беседовал с ней по ночам, обсуждая свою жизнь и рассказывая, каково ему приходится без нее.

Найджел видел Эвелин такой же, как в первый раз: лицо, волосы, походка, но непременно одетую в лиловые одеяния, ниспадающие мягкими складками к ногам, как у латинянок.

Эвелин слушала внимательно, не перебивала, она вообще умела слушать. Солнце плясало на шелковой ткани. Сэйерс не утаил, что дочери хуже. Эвелин печально улыбнулась, как бы говоря: видишь, и после моей смерти мы находим возможность встречаться.

Сэйерс резко поднялся, отер ладонью взмокший лоб: конечно, он нормален, но если бы кто-нибудь услышал, как он разговаривает с Эвелин? Если бы все знали о том, что вытворяют другие наедине с собой, создалось бы впечатление, что кругом одни сумасшедшие.

Когда Сэйерс вновь улегся на кровать, Эвелин уже ушла, но остров остался: Найджел бродил по его гористому центру, скрывался в лесах, шел вдоль вод, искрящихся радужно и ослепляюще, и всегда старался оказаться спиной к ящикам с вирусами. Найджел вышагивал по острову так, будто об урагане еще не подозревал, но все же неведомо откуда знал, что опасность, затаившаяся в пробирках, опасность, упакованная в тонкие стеклянные стенки, обязательно вырвется наружу: похоже на то, как каждый из живущих не допускает собственной смерти, о которой наслышан с детства, и в то же время уверен, что гибель неизбежна. Это было двойное видение будущего: оно и произошло и не произошло.

Боже, как давно это было! 1964 год… Тихоокеанский проект совсем крошка, ему едва перевалило за два года. 1964-й! Безумно давно, еще жива Эвелин, еще не родилась дочь, еще Сэйерс совсем молод и Сидней безмятежно прыгает, покрыв голову панамой, еще не обрушился на остров ураган, еще целы все пробирки, и только птицы в клетках, если заглянуть им в глаза, тоскуют. Может, птицы уже знают о беде, пока неведомой человеку? Может, они за полгода знают об урагане, как кошки и другая живность, начиная метаться перед землетрясением, знают, что земля вскоре разверзнется?

В апреле шестьдесят четвертого научным сотрудникам Гринтаунского института сказали, что им нужно сделать серию прививок, некоторым прививки делали в бактериологическом центре. Содержание пробирок на острове и пробирок в центре было идентичным. В служебной записке, составленной в апреле шестьдесят четвертого и озаглавленной на удивление кратко – «Прививки. Секретная информация», сотрудник института Чарлз Элай писал: «Решено как можно скорее сделать прививки всем, кто занят в проекте, без отзыва людей из экспедиции. Особенно следует позаботиться о мерах секретности, чтобы не привлекать к этому внимания. Как указал мне компетентный человек, работающий на правительство (может быть, Сидней?), запрещено обсуждать подробности по телефону».

Сэйерс привык, что Сидней есть Сидней. Чарлз Элай никогда не встречался с Сэйерсом, а Сиднея знал только в лицо, не догадываясь о его подлинном имени. Впрочем, подлинного имени Сиднея не знал и Сэйерс.

Однако Сидней остался доволен Элаем, уделявшим большое внимание скрытности операции: «После недавнего совещания в столице, посвященного вопросам безопасности, военные объявили некоторые аспекты нашей программы секретными, поэтому становится важным, чтобы наши люди проявили еще большую осторожность при обсуждении проекта с посторонними. Никто не хочет, чтобы в результате праздной беседы его обвинили в нарушении мер безопасности». Большинство лиц работали над узкой проблемой и ориентировались только на своем участке. Представить масштаб исследований мог далеко не каждый, но человек, который снял копии с семнадцати квадратных футов секретных документов, знал все и мог нанести ущерб неизмеримо больший, чем неосторожные болтуны или любители говорильни по телефону.

* * *

Утром машина Рори Инча не завелась. «Бронко-П» стоял бездыханным, и после того, как Рори залез под капот и неуверенно тронул две-три клеммы, назначение которых ему было смутно известно, мотор не ожил. Как раз сегодня Рори задумал начать осуществление своего плана. Вторую машину Рори отогнал еще неделю назад на профилактику, и потому Инч и Сандра шагали сейчас к метро. Инч припомнил, что уже много лет не опускался под землю, и чернеющий поодаль невзрачный вход, скорее лаз, казался зевом преисподни; лица людей, входящих и выходящих из метро, не внушали радости.

Инч семенил по частым ступеням и, с каждым шагом опускаясь ниже и ниже, ощущал, что труднее дышится; на ступенях громоздились обрывки газет, скомканные пластиковые пакеты, цветные карточки тотализаторов. За мутными, грязными стеклами седоголовое нечесаное существо с серьгами, почти касающимися плеч, продавало входные жетоны. Сандра наскребла мелочь на два жетона по девяносто центов. Рори застыл рядом, неприязненно прикидывая, какая же грязь ожидает их на платформе. Инч не ошибся: на путях, меж тускло поблескивающих рельсов, валялись пивные банки, бумажные тарелки и такие же смятые стаканы, обломок теннисной ракетки, обод баскетбольной корзины с обрывками сетки, две половины мужского ботинка, рассеченного как раз посередине.

Рори и Сандра ехали в разные стороны. Рори хотел посоветовать Сандре выбрать один из двух головных вагонов – обычно в них челночат полицейские, но подумал, что Сандра годами пользовалась метро и знает все не хуже его.

Из конца в конец платформы, лениво поглядывая по сторонам, шествовали двое полицейских – коротышка белый и дюжий негр; казалось, коротышка пристегнут к наручникам на поясе, к рации, к запасной обойме и дубинке, а не наоборот; у верзилы-негра выпала записная книжка, он пригнулся и ловко подхватил ее длиннющей рукой.

В ожидании поезда Рори разглядывал плакаты на выщербленной, в подтеках стене: «Удешевляйте смерть! Нептун сосайети. Самая крупная похоронная фирма к вашим услугам! Обряды! Кремация! Транспорт! Бесплатный проспект по требованию!»

Полицейские остановились рядом, и коротышка медленно, будто процеживая тушу Рори сквозь зрачки, начал оглядывать Инча. Рори с детства знал, как вести себя с быками, он дружелюбно улыбнулся и прижал Сандру к себе. Если его обыщут, то непременно потащат в участок, и, хотя на Беретту у Рори есть разрешение, возни не оберешься. Коротышка протянул руку к Рори, наблюдая за реакцией. Инч – само спокойствие – также улыбался, хотя чувствовал, как дрожит Сандра. По-лицейский-кегр нехорошо посмотрел на Сандру, и руки Рори невольно напряглись,

Сандра сорвалась:

– Что надо?

Негр посмотрел на нее с отсутствующим выражением, чуть приправленным удивлением, будто на его глазах заговорил неодушевленный предмет, коротышка потянулся к дубинке, и Рори успел подумать, что, дойди до драки, он пошвыряет обоих прямо на пути, тут же выскочит поезд, кругом десятки свидетелей, и тогда жизнь его превратится в досиживание за тюремной решеткой. Рори сжал локоть Сандры – молчи! Негр тяжело посмотрел на Инча, потом на напарника, перевел взгляд на плакат и напевно, с издевкой прогнусавил: «Удешевляйте стоимость смерти!»

Когда быки удалились, Рори чертыхнулся:

– Это утром они такие смелые, а вечерами трясутся, как паршивые трусы, их только и волнует, чтобы сзади кто не треснул по башке.

Из туннеля выполз поезд Сандры, Рори с облегчением отметил, что она вошла в последнюю дверь головного вагона, и побрел на противоположную сторону платформы. Надо поскорее раскачать «бронко», не дело плутать под землей. Рори вспотел, пока отирал лоб и шею, пропустил поезд и сел только в следующий.

Инч собирался посетить Мелани Николей. У Мелани общее прошлое с Найджелом Сэйерсом, Мелани делала ставку на Сэйерса – они прожили два года – и просчиталась, такие, как Мелани, прощать не умели, к тому же Инч знал, что деньги у мисс Николей водятся в избытке. Рори позвонил ей вчера и, не представляясь, сказал, что, если ей интересно жареное из жизни Найджела Сэйерса, он мог бы предложить свои услуги. Мисс Николей раздумывала недолго, согласилась, даже не спросив, кто дал Рори ее телефон и кто он такой. Беспечность многих всегда поражала Инча, но, сколько ни поражайся, число таких людей не убывает.

30
{"b":"6130","o":1}