ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A
* * *

Сидней ждал завершения, перебирая безделушки, вывезенные из Заира прошлым летом… Встретили его там без лишнего шума; самолет сел в аэропорту Ндоло, специально избежав посадки в международном аэропорту Нджили. Не заезжая в отель, Сидней отправился в госпиталь: мимо мелькали стадион «24 ноября», Академия художеств, кто бы мог подумать о ее существовании здесь.

В госпитале обнаружили с десяток черных больных, зараженных вирусом. Отлично подготовлено. Сидней как раз прибыл для отработки африканской версии происхождения вируса.

Небоскребы Гомбе проплыли по правую руку, дыша – . лось тяжело. Сидней извлек из сумки на плече белую панаму, именно такую, к каким привык много лет назад на островах, – по форме вроде пробкового шлема, только мягкая; духота захлестывала и выжимала пот из всех пор.

Строения госпиталя, уже обветшавшие, кое-где нуждались в ремонте. Сидней, покинув липкие сиденья машины, несколько раз прикидывал, в каком корпусе заключены нужные ему люди. К больным он не пошел, пресс-аташе посольства уже ждал в компании с приятелями из телеграфных агентств. Собственно, Сидней мог и не приезжать, все организовали на удивление четко, нужная информация пошла.

Вечером он побывал в соборе Святой Анны, отказавшись посетить музей местного быта: Сидней не любил копошиться глазами в деревенской рухляди и восхищаться тем, что не вызывало у него ни малейшего восторга.

Утром следующего дня Сидней вылетел домой уже из аэропорта Нджили в качестве частного лица.

* * *

Сэйерс вернулся поздно вечером. Миссис Бофи возилась со шлангом на участке. Сэйерс кивнул, надеясь, что миссис Бофи не разглядит этот сдержанный знак внимания. Найджел ошибся: миссис Бофи проявила невиданное участие и направилась к Сэйерсу с букетом лиловых цветов; от такого подношения Сэйерс отказаться не мог. Миссис Бофи проворковала, что неплохо бы узнать друг друга поближе, Сэйерс согласился – как раз самое время.

Дома он разложил цветы в хрустальную тарелку, напоминающую щит средневекового воина, и долго любовался лиловыми лепестками.

Найджел листал справочник. Фирма «Ник Харрис детективз». Телохранители. Сэйерс набрал номер. К удивлению Найджела, трубку тут же подняли: «Дежурный слушает! Вам грозит опасность? Мы можем выслать людей, сию минуту. Мы предлагаем охранников двух типов. Первый – отпугивающий. К нему относятся массивные, мускулистые люди. Второй тип – внешне невзрачные, не привлекающие внимания мужчины. Есть и телохранители женского пола. Ваш адрес, сэр? Почему вы молчите?»

Сэйерс прекрасно знал, что против тех, кого он не устраивает, не устоят никакие охранники. Все эти годы Сидней и нанявшие Сиднея думали, что Сэйерс переснял те злополучные семнадцать квадратных футов секретных документов, и теперь, когда газеты словно с ума посходили, когда гибнут тысячи, виновные решили обезопасить себя.

«Что же вы молчите, сэр?» – Напряженное дыхание. Сэйерс догадался, что дежурный пытается представить, что же творится с позвонившим: накинули на шею фортепьянную струну или тычут револьвером в затылок?

– Я ошибся номером, извините. – Сэйерс нажал на рычаг, спустился вниз, долго вглядывался в фото дочери на стене. «Мои глаза и рисунок губ, потаенная сила во взгляде. Девочка… досталось от рождения… клеймо скорой кончины… она еще проявила чудеса выдержки и подыгрывала отцу, когда тот привозил ей тряпки и драгоценности».

Найджел поднялся на второй этаж, вытянулся в кресле, будто ждал.

Телефон зазвонил в полночь. На такую бесцеремонность имел право только один человек. У Сэйерса пересохло во рту, он долго размышлял, брать ли трубку, стараясь отдалить то, что ему скажут. Телефон вздрагивал размеренно, ритмично, и по характеру звонков было ясно, что человек далеко от дома Сэйерса и решил дозвониться во что бы то ни стало. Сэйерс бросил взгляд на цветы в хрустальной тарелке, будто ища поддержки в их цвете, и поднял трубку.

– Все, мистер Сэйерс. – И по тому, что врач не крутил, не пытался говорить лишнее и что сразу опустил трубку, окатив Сэйерса въедливым пиканьем, Сэйерс отчетливо понял: все!

Он сжимал трубку, забыв, что его уже никто не слышит, задыхаясь, пробормотал: «Не успел попрощаться… – и, повернувшись к тарелке с цветами, увидел Эвелин в лиловом, договорил: – Боже, Эвелин, я не был с ней рядом, когда… когда…» Сэйерс прижал ладонь к губам, стараясь заглушить вопль, и ощутил, как на руку падают слезы.

Дигиталис Рори Инча Сэйерсу не пригодился, у Найджела в доме было запасено кое-что получше. Утром миссис Бофи первой обратила внимание на то, что машина соседа брошена посреди участка, а значит – такого в будни не случалось, – ее владелец на работу не уехал.

* * *

Рори ужинал, Сандра облокотилась на подоконник, скрестив руки на груди, и смотрела на Инча с обожанием: ей давно ни с кем не было так хорошо. Она прошла жестокую школу и знала, что душевное расположение часто оборачивается равнодушием, равнодушие сменяется горечью, а след в след горечи ступает отчаяние.

Перед ужином Рори рассказал ей о встрече с Сэйерсом, о том, что Рори даже не коснется этого человека, тот все сделает сам. Почему? Рори убедил его, объяснил, что сопротивление бессмысленно. Все, с кем он заключил договор, переведут ему деньги, и тогда они с Сандрой начнут с белого листа.

* * *

Тревор Экклз сгорбился, наклонясь к столу, только что Барри Субон процедил некролог о Сэйерсе. Экклз пожевал губами и втянул щеки, будто хотел сплюнуть. Серебряные волосы придавали внешности Барри благородство и намекали на мудрость их обладателя. Перед тем как прочесть некролог, Субон пересказал Экклзу доклад о маневрах Рори, переданный одной из лучших крыс Субона.

Тревор разрывался между радостью по поводу успешного завершения операции и ненавистью к Рори Инчу. Тревор тянул время, решая, что предпринять; Барри знал это на все сто, иначе зачем бы Тревор стал вслух повторять четыре великие клятвы, поглядывая на Субона, покорностью напоминающего старого пса. Экклз мог похвастать отменной памятью. Барри никогда бы не запомнил четыре великие клятвы, Тревор выговаривал их без запинки:

– Первое! Сколь бы ни были многочисленны живые существа, я клянусь их всех спасти. Второе! Сколь бы ни были неистощимы дурные страсти, я клянусь их все искоренить. Третье! Сколь бы ни были непостижимы священные книги, я клянусь их все изучить. Четвертое! Сколь бы ни был труден путь Кришны, я клянусь достичь на нем совершенства.

Субон держал на коленях тонкую папку. Тревор знал, что помощник подбирает папки под цвет галстука.

– Что будем делать с Рори? – Барри накрыл папку руками и заметил, как Экклз с усмешкой глянул на его перстни.

– Все зависит от готовности к раскаянию. Лжи не потерплю. Но, Барри, каков размах! Никогда бы не подумал: Рори – и такое. Скверный знак. Дряхлею! Только старики думают, что они умнее всех, и даже не допускают, что те, кто помоложе, тоже с мозгами.

Субон знал, что участь Инча решена и Экклз только делает вид, что судьба Рори в собственных руках Инча; сейчас Субон мысленно подбирал новичка на его место и решал: рискнуть ли на встречу с Сиднеем, не поставив в известность Экклза. Барри никогда не рубил сплеча, но сейчас решил, что встреча с Сиднеем; оправданна. Глаза и уши Экклза сам Барри, чего же бояться?

Минула неделя со дня смерти Сэйерса. Три дня назад Рори отогнал «бронко-II» в зеленый пригород за холмами и, заказав обильный обед в придорожном ресторанчике, из таксофона напомнил о своем существовании Мелани Николей, Роберту Капити, Ломаксу, Черил Уэстон и еще двум недругам Найджела Сэйерса. Каждый подтвердил, что тут же переведет деньги. Рори считал, что надавил на Сэйерса по всем правилам, загнал в угол, и поэтому объект ушел из жизни добровольно. Рори и пребывал бы в этой уверенности, если бы не болтовня Черил Уэстон. Она одна пробормотала:

37
{"b":"6130","o":1}