ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Садись, Рори, теперь тебе не нужно экономить на брюках, – Экклз глянул под стол.

Рори напрягся: «Может, у него и там экран и благодаря камере над дверью сейчас он высматривает, как уложены волосы у меня на затылке…» Рори опустился в низкое, почти распластанное по полу кресло и сразу ощутил то же, что и всегда в этом кабинете: он почти раздавлен, а над ним через неприступный бруствер стола возвышается Тревор Экклз.

– У тебя новая машина? – Экклз знал все слабости подчиненных.

– И задние, и передние ведущие, иногда я выбираюсь на рыбалку… случается поскакать по бездорожью.

– Сколько ты в простое? – Экклз в курсе до минуты, но сейчас по ответу собирался прикинуть, нужны ли деньги Инчу.

– Четыре месяца.

Рори не изумился последовавшему молчанию. Экклз постарается внушить, будто прикидывает, не тяжко ли пришлось Рори без денег, без привычных денег… Спецы фирмы класса Рори не привыкли стеснять себя в тратах, обычно им причитались неплохие выплаты еженедельно, невзирая, есть работа или нет, за каждое конкретное дело перечислялась внушительная сумма отдельно. Недельные вливания позволяли жить, но не шиковать, и лишь конкретные усилия приносили ощутимое вознаграждение; от работы не отказывались, все втайне мечтали выполнять ее почаще, не догадываясь, сколько именно получает другой, но зная, что каждый раз сумма возрастает. Про машину Тревор уточнил не случайно. Рори не сомневался, что Экклз подробно посвящен, сколько выложил Рори за свою последнюю игрушку, до цента, и, если нажать на диллера, продавшего машину Рори, тот признается, что к нему приходили наводить справки. Но нажимать смысла не имело – Рори и без того убеждался не раз, что крысы Экклза – сборщики информации – просеивали все, что касается сотрудников фирмы, сквозь мелкое сито: грехи каждого, возможные ошибки, оплошности, отклонения от общепринятых норм в любых жизненных проявлениях фиксировались и лежали без движения до времени, пока Экклзу не вздумается извлечь их из хранилища и, пересекая кабинет на костылях, тяжело вздыхая и будто жалея провинившегося, перечислить сжавшемуся от страха перед столом Экклза человеку, отчего тот не может покинуть фирму.

В углу кабинета Рори заметил маленькие ворота и мяч из натурального каучука меньше футбольного, но больше теннисного. Рори и виду не подал, что готовится к унижению.

Тревор Экклз поправил челку, колючие глаза под жидкими бровями блеснули и потеплели.

– Расставь ворота, Рори, – Экклз потянулся к ширме, достал костыли.

Инч послушно расставил ворота, Экклз тяжело выбирался из-за стола. Рори положил мяч ярдах в двух от бронзового Будды, бесстрастно взирающего на происходящее. Экклз добрался до мяча, раскачав тело, ловко ударил мяч обеими ногами, будто рыба мощным хвостовым плавником, – мяч закатился в ворота; Экклз провел мяч в воротца раз и еще раз, на лбу под челкой проступили капли пота. Тревор торжествующе взглянул на Рори: видишь, я держу себя в форме, хотя, как ты понимаешь, мне тяжелее других, ты даже не можешь представить, какова моя жизнь на самом деле.

Каждый утверждается, как может. Рори, например, даже себе не признавался, что прикипел к машинам не за скорость или удобства, вовсе нет, для него новая машина всего лишь возможность вернуться в тот квартал, где он родился в нищете и убожестве, и медленно проехать мимо домишек, на скамьях перед подъездами которых примостились старики, помнящие еще родителей Рори Инча – отца, неизменно шатающегося, и мать с обязательно растрепанными волосами и вызывающе торчавшим животом, обещавшим осчастливить мир еще одним Инчем; не повымерли еще те самые старики, чьи дети или внуки колошматили нещадно Рори Инча; еще шамкали щербатыми пастями те самые старики, что с трудом узнавали подслеповатыми глазами мальчика, которому за его норов неизвестные просверлили дрелью четыре дыры в животе, заклеили пластырем и швырнули для острастки непокорным на плешке, где собиралось хулиганье их квартала. Подростка едва спасли. До сих пор Рори Инч часто оттягивал рубаху и тыкал пальцем в четыре дыры на животе, сослужившие ему позже недурную службу как подтверждение того, что в него не раз стреляли… Врач сразу смекнул бы – липа, но громилы и мальчики с ножами не больно-то разбирались в тонкостях, а дыры в животе Рори Инча застревали в их памяти и остужали их головы, предостерегая буйных от резких движений и необдуманных выпадов. Позже никто и не требовал, чтобы Рори задирал рубаху, все и так знали: этого парня трогать не след,

Экклз рухнул в кресло, запихнул костыли за ширму, резкое движение – ширма зашаталась и едва не упала. Рори слышал об этом фокусе от других: иногда Экклз нарочно ронял ширму, чтобы сотрудник бросался помочь и, пытаясь понять по выражению лица, нравится ли Экклзу проявленная расторопность, устанавливал шаткое сооружение.

Рори приказал себе: если Экклз уронит ширму, поставить ее на место как ни в чем не бывало – улыбаться, конечно, не станет, но не станет и корчить недовольства.

«В конце концов, – думал Инч, – Тревор имеет право на чудачества, ему тоже никто не помогал в жизни, и сейчас он держит в руках разномастную свору, держит крепко, и не исключено, что, если б Экклз не был таким, каков он есть, Рори до сих пор бедствовал бы; других унижают не меньше и не реже, а воздаяние наверняка много скуднее». Рори полегчало от этой мысли, толстые губы зашевелились в улыбке, мощное тело ворохнулось неловко, и кресло пискнуло.

«Когда же он вынет конверт?» – Рори вертел шляпу, оглаживая ладонью тулью.

Для конверта еще время не настало! Экклз не торопился и хотел еще пощупать Инча. Тревор и так видел его насквозь, но всякий раз не пренебрегал возможностью добавить к известному пусть кроху нового знания о человеке, который работает на него.

«Скорее бы сунуть конверт во внутренний карман и выбраться отсюда. Вот-вот Экклз обратится к нудным проповедям».

«Надо поворошить нетерпение Инча! Как же противна непоседам необходимость кабинетной неподвижности пай-мальчика», – Экклз потянулся к томику в красочной обложке.

Перед глазами Инча засияла медная, начищенная до блеска табличка при входе во владения Экклза – «Региональный центр приверженцев учения Кришны». Прикрытие как прикрытие, не хуже других и не лучше, но Экклз настаивал, что прикрытие – дело вовсе не пустяковое, и хотел, чтобы его люди прониклись вероучением, которому показно служила фирма Экклза.

Инч прекратил терзать шляпу и приготовился слушать. «Как Экклз преподнесет конверт: распечатанным или нет? Если распечатанным – доверие к Рори в настоящий момент максимальное, если запечатанным – Экклз чем-то недоволен».

Экклз открыл томик наугад.

* * *

В то лето, больше двадцати лет назад, когда Рори Инчу мерзавцы просверлили четыре дыры в животе, Найджел Сэйерс готовился к участию в проекте. Сэйерс не знал и не мог знать о существовании мальчика Рори Инча и превратностях его судьбы. Не знал Сэйерс, что их пути пересекутся много лет спустя. Найджел считался в выпуске одним из самых одаренных, его сразу приметили и привлекли к секретной работе. Человек в штатском представился просто Сидней и, не сказав, кто он и чьи интересы представляет, предложил Сэйерсу поработать на правительство. Сидней произвел впечатление мягкого, тонкого человека и подкупил Сэйерса умением слушать. Все, что утверждал Найджел, Сидней воспринимал как оценку весьма проницательную, отвечающую истинным, глубоко запрятанным суждениям самого Сиднея. Тогда еще Сэйерс не знал, что такое участие и понимание, подчеркнутое уважение к мнению собеседника всего лишь прием, ну, скажем, как рыболовный – опытный добытчик рыбы давным-давно уверился, когда подсекать, а когда и поводить.

Сэйерсу предложили подумать, но после первой встречи многоопытный Сидней не сомневался – дело выгорело.

Сэйерс полагал, что секретная работа – дело особенное, чуть ли не представлял себе кабинеты за железными решетками, снизу доверху заваленные секретами, упакованными в пачки, которые перевязаны нейлоновыми веревками или заклеены клейкой лентой, а по бокам вместо товарного знака чернеет жирная надпись: «Секрет!» Ничего подобного, кабинеты как кабинеты и люди как люди, никакой таинственности. Найджел даже разочаровался тогда, он-то готовил себя к постоянному давлению, к атмосфере затхлой осторожности и постоянной опасности. На вид ничто не настораживало, может, только подчеркнутая легкость общения и беспечность сотрудников служили предзнаменованием неизвестного Найджелу, да случай, происшедший недели через две после его оформления: Найджел забрел в подвальный коридор, случайно толкнул не ту дверь и увидел, что за ней еще три двери, а в приемной – комнате ярда четыре на четыре – два человека в форме и с автоматами. Один из них отчеканил: «Сюда нельзя, сэр!» Сэйерс направился было к двери, и тот же человек остановил его: «Выйти тоже нельзя, сэр, мы должны проверить!» Охранник умолк, но что-то подсказало Сэйерсу окончание фразы: «Мы должны проверить, случайно ли вы зашли сюда или нет». Через двадцать минут Найджела выпустили, и через две недели эпизод забылся. Работать по указанной теме приходилось много, и он все думал, почему Сидней уверял его, что работа необычная, хотя все, что он делал, ничем не отличалось от его университетской деятельности, разве что щедростью оплаты.

4
{"b":"6130","o":1}