ЛитМир - Электронная Библиотека

– Неплохой выбор, – сказал Жерор, двигаясь на мальчика.

Глава 5

Миранда не видно, ходит, громко топая, но создаётся ощущение, что он повсюду. В круге света привязанный к стулу сидит избитый мужчина.

– Командир леруйского отряда, – сказал Миранд. – Гордый, сильный, независимый от остальной армии, псиной армии.

Клос поднял избитое лицо, он не чувствует правого глаза, резкий свет видится через щёлочку, лицо похоже на лепёшку.

– Что ты хочешь от меня? – спросил Клос, еле двигая языком.

Миранд захохотал.

– Что я хочу? Что я хочу… а что я могу хотеть, командир? Что я, сын грязной свиньи, могу хотеть?

– Кто ты?

– Ты даже не помнишь… леруйский отряд, ваши песни засели в голове навечно, твой голос, командир, навечно. Уже не выгнать, не вытравить, не спалить. Я всё видел, всё слышал, всё помню. Как вы всем скопом забавлялись с моей женой на глазах моего сына и на моих. Как выжигали им глаза…

Клос задёргался, пытаясь освободить путы. Миранд зловеще захохотал.

– Нет-нет, командир, у тебя уже был шанс, но ты не воспользовался, решил не тратить время на поиски выродка, очередного фермера. Но знаешь что самое смешное, командир?

Клос сглотнул, облизал обсохшие губы.

– Я хочу пить, – сказал он.

Миранд открыл фляжку, полил ему на лицо, Клос пытался глотать, но вода заливала, словно водопад.

– Видишь? Я не скуплюсь.

Клос отдышался, сглотнул.

– Что с моими людьми? – спросил он.

– Со скопом, который захватил Торрас? Ничего, они лишь потеряли командира. Но ты ведь помнишь леруйский отряд? Он остался только в воспоминаниях жертв, криках, отряд остался позади. И как последняя звезда на небе, остался командир погибшего отряда. Это так… удовлетворяет. Ты вряд ли поймёшь мои чувства.

– Всё не так, как ты говоришь. Я никого не убивал.

– Правда?

– Да.

Миранд выскочил из темноты, с удара уронил Клоса на пол.

– Хоть сейчас я и сдерживаюсь, чтобы не порвать тебя на мельчайшие кусочки, не стоит этим злоупотреблять.

Клос отхаркнул кровью, выплюнул зуб. Миранд поднял стул.

– Знаешь, – сказал Миранд, – тебе бы стоило что-то сделать с волосами, раз ты занимаешься такими плохими делами. Седой цвет довольно редок.

Клос поднял невидящее лицо, свет, как сквозь пелену, режет глаза.

– Ты видел меня в тот день? – спросил Клос. – Я не понимаю, о чём ты говоришь, я был командиром леруйского отряда, но мы никому не выжигали лица, мы были частью армии соединённых городов.

– Ты хочешь сказать, что мои глаза обманули?

Миранд вышел на свет, показал лицо, обожжённое, со страшным шрамом.

– Ты хочешь сказать, что это не ты сделал это? – спросил Миранд.

– Я ничего не вижу, мутно.

– Хорошо я постарался, правда? Привыкай, теперь ты будешь вечно страдать, но даже тогда познаешь мою боль лишь наполовину.

Клос услышал удаляющиеся шаги.

– Почему просто не убьёшь? – спросил он.

Миранд остановился, обернулся.

– Что? Отпустить тебя вот так просто? Ты не достоин этого, ты обязан заплатить за гнусные поступки. Ты не умрёшь, пока не выплатишь кровавый долг.

– Я никого не убивал! – закричал Клос, открыв рот до треска в разбитых губах.

Дверь со скрежетом закрылась, Клос остался один в холодном помещении, но тело горело, как и в груди. Он попытался разорвать путы, но верёвки лишь порезали запястья, запрыгал в истерике, напрягая все мышцы, выжимая до последней капли, чтобы высвободиться, но лишь упал. Он вздохнул, хотел заплакать, но распухшие глаза, больше похожие на сливы, не позволили. Он успокоился, затих, не думая.

Сон пришёл, как солнце после ночи, красочный, с прохладным ветерком, развевающим листья. Дом на холме, пасущийся скот на лужайке, зелёный лес вдалеке.

Отряд воинов идёт через лес по кривляющейся дороге. Парень с высокими скулами смотрит, как на ветке сидит белка, грызёт орешек, фыркает.

– Патр, хватит считать белок, смотри по сторонам.

– Командир, а зачем мы вообще сюда идём?

– Патр, я уже объяснял, ты забыл?

Широкоплечий угрюмый воин легонько пихнул Патра.

– Простите его, командир, учиться же только.

Клос усмехнулся.

– Не вступайся за него, Рогр. Он должен постоять за себя, не зря же вступил в леруйский отряд. Ну, Патр, скажи, зачем мы сюда идём.

Рогр грозно на него смотрел, остальная часть отряда, будто даже не слышала разговора, лишь изредка вздыхала.

– Проверить обстановку и настроение народа, нахождение и устранение противника.

– Будем считать, Патр, что ты сказал всё правильно, а теперь смотри по сторонам.

Воин со скользким лицом и бегающими глазами подкрался к Клосу.

– Командир, – сказал он шёпотом, – а ты им не рассказал, что мы будем должны сделать, если увидим что-нибудь… плохое?

– А почему так тихо, Каннис? – спросил Клос. – Раз уж завёл, говори громко, чтобы слышали все. Мы ведь одно целое.

Каннис прочистил горлом, проглотил слюну, раскинул руки.

– Господа, мы идём сжигать деревни, прогонять селян с земли, и убивать.

– Если потребуется, – сказал Клос. – Но в целом всё так. Леруйский отряд создан для того, чтобы прерывать операции противника внутри, инициировать зачистки, убирать лишнее.

– Слышишь, парень? – спросил Каннис, свистнув.

Патр оглянулся.

– А?

– Говорю, ты готов протыкать селян? Вспарывать животы, отрубать руки?

– Хватит, – сказал Рогр.

Каннис поклонился, помахав ладонью.

– Как скажите, – сказал он.

За лесом следовал дом на холме. Картинка оборвалась, затряслась, замелькали маленькие кусочки. Клос ухватил перед полной темнотой плотный и длинный кусок: девушка с длинными золотистыми волосами стоит в проёме, облокотившись на него, мальчик держится за её подол, сзади видна движущаяся фигура.

Клос резко открыл глаза. Он сидит привязанный к стулу, свет, как из прожектора, падает, создавая круг. В темноте раздаются неспешные, но грозные шаги.

– Какое у тебя самое любимое животное? – прозвучал в темноте голос. – Я всегда обожал тигров за их ярость, за готовность всегда дать бой, разорвать противника в клочья. Но в последнее время я всё чаще обращаю внимание на пауков, они ловят жертву, а потом постепенно высасывают жизнь, пожирают. Это так… неестественно. Медленно, расслабляюще…

– Паук не животное, а насекомое.

– Правда? Разве это играет какую-то роль? Как не называй, это ничего не изменит.

– Для них да.

– А для тебя? Разве что-то поменяется, если назвать стену полом? Думаю, нет.

– Зачем ты это делаешь? Я же чувствую, что ты остыл. Зачем ты продолжаешь…

– Остыл? Нет-нет, я лишь сдерживаю зверя внутри, чтобы не отказать в зрелище. То, что ты сделал, никогда не сможет остыть, ты причинил мне дикую боль, которую невозможно забыть. И ты заплатишь.

Клос почувствовал, как с руки срезали кусок мяса. Он истошно закричал, зашатав стул, но путы держат крепко.

– Это лишь начало, привыкай к страданиям, боль будет сопровождать тебя теперь постоянно. Ты никуда не сможешь сбежать от неё, теперь поймёшь, узнаешь четвертинку той боли, которую причинил мне.

Клос сжал челюсти, ноздри расширились до предела, одинокая слеза скатилась по лицу.

– Отдыхай, скоро тебе понадобятся силы.

Клос услышал удаляющиеся шаги.

– Я выберусь отсюда! Слышишь?! Я выберусь и отомщу!

В этот раз Клос не засыпал, не пытался. Ноющая боль не дала сосредоточиться, кровь засохла, образовав корку.

В бесконечной темноте начала приближаться картина, сухая, неподвижная.

Каннис упёрся в дверь, держа меч наготове, Рогр стоит у окна, стреляя из лука, Патр тягает стол.

Будто по щелчку пальцев картина разморозилась.

– А, командир, неплохо мы встряли да? – ехидно спросил Каннис.

В дверь врезали с такой силой, что он отлетел, но через секунду вновь кинулся сдерживать натиск. Снаружи бушует толпа, слышатся возбуждённые крики.

14
{"b":"613897","o":1}