ЛитМир - Электронная Библиотека

Настоятель, однако, не торопится брать перо в руку. Внезапно тяжелые мысли снова одолевают его. Ночью снова заговорил мертвый железный ящик в потайной комнате. Он молчал шесть долгих лет, с тех самых пор, как яростное солнечное пламя снизошло на проклятую Лесную Долину. Неземной жар выжег ее до костей, расплавил скалы до зеркального блеска, запечатлел на камнях тени обитавших в ней грешников, и Настоятель уже решил, что Отец-Солнце под корень выполол нечестивое семя. Но год назад ящик пробудился. К счастью, не сам Серый Князь, но лишь его чудом выживший подручный посланник глухо вещал из недр колдовской вещицы. Темны оказались речи его, немыслимы требования, и в гневе Настоятель отказался слушать слова злого духа в образе человеческом. Сегодня-завтра эта мерзость прибывает в город из-за моря, но лучше бы он оставался там, где прятался многие годы. Городская стража уже получила его точные приметы как преступника против веры - вместе с неформальным напутствием: не брать живым. Скоро, очень скоро прибудет гонец с головой последнего выкормыша Серого Князя, и Храм, наконец, воспрянет, навсегда избавившись от висящей над ним угрозы. Жаль, что лишь избранные знают о ней и сумеют оценить избавление по достоинству.

Настоятель поглаживает бритый на восточный манер подбородок и задумчиво смотрит в окно на расстилающуюся внизу гавань. Не время для мрачных раздумий. Эдикт должен стать эпохальным, а потому нужно тщательно подобрать слова. Но внутренний взор Карима то и дело возвращается к той ганзе, что сейчас разгружается у третьего причала. Да, в последнее время крестоцинские моряки осмелели настолько, что рискуют в одиночку пересекать ранее кишевшее пиратами море. Хорошо иметь в союзниках могучий флот островных троллей… Скоро по старым торговым путям снова двинутся бесчисленные купеческие суда, и золото рекой потечет в казну обновленной Приморской Империи. Нет, не так. Не Приморской. Солнечной. Или еще лучше - Империи Полуденного Солнца. Несколько мгновений Настоятель катает на языке сладкое название, зовущее и прекрасное для всякого приверженца Истинной Веры.

Шум доносится из-за двери, беспорядочный и возмутительный. Настоятель поднимает взор, раскрывая рот для недовольного окрика - и цепенеет. От страшного удара дубовая дверь срывается с петель и, расщепленная, с грохотом рушится на пол. В облаке пыли, окутывающей дверной проем, проступает силуэт невысокой закутанной в плащ фигуры. Он излучает угрозу, и из густой подкапюшонной тени сияет ужасный взгляд, словно две ярчайшие синие свечи полыхают за хрустальными призмами.

– Дела не позволяли вернуться мне раньше, - глухо произносит фигура. Сзади на пришельца напрыгивает стражник - и падает бесформенной кучей. Звенит по камню секира на длинной рукояти. Злой дух в образе человеческом даже не шевелится. - Но мой голос предупреждал тебя из-за моря - останови Очищение. Ты не внял. Теперь пеняй на себя.

Доверенные братья вжимаются в стену, желая только одного - чтобы горящий взгляд не обратился на них. Но мертвое синее пламя вгрызается в сердце лишь одного из присутствующих. Словно невидимая рука сжимает горло Настоятеля, и он медленно, против своей воли, поднимается из-за стола.

– Изыди, тать… - хрипит он.

– Я, - голос пришельца возвышается, - дал тебе власть. Ты давно забыл о том, и в наказание я ее забираю. Бывший Настоятель Карим, объявляю тебя лишенным сана! Теперь умри, ибо тебе больше незачем жить.

Глаза под капюшоном вспыхивают ярче. Боль словно копьем пронзает грудь Настоятеля, обрывает дыхание. Дневной свет меркнет у него в глазах, и мертвое тело оседает на пол. Гробовая тишина окутывает комнату.

Огни под капюшоном гаснут, скрытое густой тенью лицо поворачивается к полуобморочным братьям.

– Запомните сей урок, - голос пришельца снова глух. - Даже сам Настоятель в гордыне своей не спасся от моей карающей длани. Велик Отец-Солнце, вечны слова его Пророка, неотвратим гнев мой - его разящий меч.

Он поворачивается и неслышной тенью скользит вниз по лестнице. Багровые ошеломленные братья переглядываются, не осмеливаясь заговорить.

За день до того тектонические плиты глубоко под Тролличьими островами дрогнули и сместились. Густая лава, тысячи лет удерживаемая под Крокодильей горой старыми шлаковыми пробками, наконец-то пробила себе выход. Страшный взрыв разнес вершину горы, и острова окутало удушливым облаком дыма и пепла, выжигающим поселения и верфи Народа. Многие тысячи троллей погибли в тот страшный день, а выжившие бежали вплавь и на чудом уцелевших галерах. По склонам ползли раскаленные потоки, разрушая высеченный за столетия упорного труда силуэт гигантского крокодила. Земля тряслась, и море хлынуло в новые глубокие трещины.

Господствующие в этих широтах ветра сносили черное облако на восток, и на Западном материке до времени не знали о катастрофе. Но через сутки волны цунами, невысокие и не страшные на глубине, но неотвратимо растущие на прибрежном мелководье, достигли имперских портов. Спустя три часа после кончины императора Грета и полчаса - после смерти Настоятеля Карима прибрежная часть Золотой Бухты, столицы почти двадцатимиллионной империи, лежала в руинах.

Приморская Империя доживала свое последнее лето.

Часть первая.

Тучи сгущаются

Солнце уже стояло в зените, когда она услышала шум втягивающегося на базарную площадь каравана. Беспощадные лучи выжгли последние остатки тени, и обмазанный глиной тын постепенно раскалялся. Спину жгло все сильнее, но Элизе было уже все равно. Сидя на корточках, она апатично смотрела на окружающую ее суету сквозь полузакрытые веки. Где-то далеко-далеко кричали водоноши, но ей не хотелось пить. Чувство голода пропало еще ночью. Теперь он ждала одного - смерти.

Толчок в плечо вывел ее из забытья.

– …госпожа! - донесся до нее глухой старческий голос. - Госпожа! Прошу тебя…

– Убирайся, - девушка с трудом разлепила потрескавшиеся губы. - У меня нет денег.

Фигура скрюченного временем раба с большим кувшином на плече маячила словно в тумане. Элиза никак не могла разобрать, чье тавро виднелось у него на щеке. Да какая разница?

– Госпожа! - голос старика прерывался. - Я очень прошу тебя! Мне не донести кувшин, хозяйка прикажет повесить меня на воротах!… Умоляю!

Девушка лишь мотнула головой.

– Уходи, - равнодушно сказала она, вновь погружаясь в спасительное полузабытье. Лучше бы уж кто-нибудь из Шакалов нашел ее, что ли. Наверное, они уже насытились кровью, так что мучить не станут. Просто убьют…

– Вот! - трясущейся рукой старик что-то доставал из-за пазухи. Вонючий халтон, казалось, сейчас разлезется на нитки. - Вот! У меня есть полударий! Помоги - и он твой…

Элиза равнодушно взглянула на блестящую монетку. Что-то не так. Слишком новая, слишком блестящая… Мысль пропала, вытесненная другой: деньги! На полударий можно купить большую пресную лепешку и полкувшина воды. Значит, она доживет до завтра, а там, наверное, заживут покалеченные пальцы, и она снова сможет воровать. Или хотя бы попытается. Попавшихся воров бросают в тюрьму и, говорят, кормят перед казнью. Это еще день…

Она со стоном попыталась встать на ноги. Затекшие колени не слушались. Старик, поставив кувшин на пыльную землю, попытался помочь ей. Элиза оттолкнула его - раб покачнулся, едва устояв на ногах, - и медленно выпрямилась. Кровь хлынула в икры и ступни, и девушка едва не вскрикнула от колючей боли в онемевших подошвах. Ничего, пройдет. Пройдет. Бывало и хуже.

Она потянулась за монетой, но раб неожиданно ловко спрятал полударий обратно за пазуху.

– Госпожа, - торопливо-виновато забормотал он, - госпожа, госпожа, пусть не сердится госпожа!… Я старый, а вокруг все хотят обмануть… Госпожа, помоги дойти, а там я отдам денежку, честно-честно отдам, клянусь гневом Валарама!…

Элиза оперлась на тын, ожидая, пока пройдет головокружение. Злости она не чувствовала - старик явно жил в городе не первый день. Граш не прощал доверчивости. Ладно, пусть. Она поможет. Но упаси его Назина не расплатиться на месте! У нее еще осталось достаточно сил, чтобы перегрызть ему глотку и напиться теплой крови.

2
{"b":"61508","o":1}