ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мондрагон схватил ее за обе руки.

— Джоне…

— Послушай, ты желаешь быть проклятым глупцом? Проклятые глупцы дешевы в нашем городе. Здесь ведь не только твои друзья в капюшонах могут кому угодно перерезать горло. Если ты ночью прохаживаешься вдоль канала и выглядишь так, как будто в твоих карманах есть два медяка, то потом тебя снова могут найти в воде. Понятно?

Его пальцы ослабли. Он прислушивался.

— Я знаю этот район, — сказала она, вздохнув еще раз. — Доверяешь мне? Мы ушли совсем не в ту сторону. А теперь идем, пока солнце не осветило нас и не выдало.

— Джонс, они убьют тебя.

— Я уже об этом думала.

Будь прокляты эти люди с моста, что выплеснули горючее из канистр на баржу и устроили пожар на каналах! Тяжелый колокол Синьори продолжал извещать о несчастье. Его звук сотрясал нервную систему Альтаир, его чудовищность так же вонзалась ей в кости, как и чудовищность того, что было у нее в кармане. Она взяла Мондрагона под руку и обернулась; и увидела, что над тьмой и зубчатыми силуэтами Векса и Марса оранжево светилось небо.

— Господи! Посмотри! Если огонь прорвется через деревья, он может стереть весь этот проклятый город…

— Куда нам идти? Опять назад? — В его голосе слышалось «нет». Альтаир встряхнула его и показала на юго-запад.

— Галландри в той стороне и совсем недалеко отсюда. Значит, они держат это под наблюдением. Мы недалеко от Большого Канала; только перейти на уровень повыше к мосту Старого Рынка, а потом на восток и вниз, к каналу.

Он постоял в нерешительности. Потом взял ее под руку.

— Джонс, Джонс. Я пойду к Бореги.

— В десятку! — Старое богатство. Рядом с Синьори. Она неподвижно стояла. Ветер приносил с собой дым, и ее мокрое тело постепенно замерзало с наветренной стороны. — Твои друзья, да?

— Ты уверена, что сможешь доставить меня туда, если мы доберемся до твоей лодки?

— Зачем?

— Я спрашиваю о твоей лодке. Ты можешь это сделать?

— Зачем, черт побери?

Никакого ответа. Ничего, кроме неподвижного взгляда. Альтаир застучала зубами и обхватила себя руками.

— Джонс, все в порядке.

— Будь я проклята, если это так. — Она стиснула зубы, крепко прижала к себе одну руку и показала другой на восток. — Нам в любом случае нужно перебраться через Большой Канал. Я замерзла. Идем!

Он подошел, подал ей руку и притянул к себе, так что по крайней мере в этом месте стало теплее, пока они шли сбоку Порфирио, вдоль Сплиса.

Проклятье, ты хочешь заставить меня искать лодку, да? Вот что ты замышляешь… Иди и ищи свою лодку, Джонс, дай перерезать тебе горло, не волнуйся из-за вопросов, Джонс, не думай о том, кем может быть тот, кому ничего не стоит вылить в канал нефть, попытаться поджечь город… нет, нет, тебе не нужно знать все это, ведь правда? Будь он проклят!

Она чихнула.

— Проклятье!

— Мне очень жаль.

— Вода так и тянет тебя, ты знаешь? — Ноги при ходьбе болели; носки отяжелели от сырости, новые башмаки жали, и вообще все пропиталось водой. Все это дополнялось другими мучениями; ветер студил правый бок, и онемение обещало скорое облегчение для ее ног. Воздух даже здесь пах дымом, а колокол продолжал звонить.

Они обошли вокруг северной части Порфирио, пока не показался мост Старого Рынка. Там Мондрагон остановился, привалившись к кирпичной стене Порфирио. Большой Канал широко и темно уходил под опоры моста. Вообще-то, тут должны были быть причалены лодки, по меньшей мере, штук пять-шесть, которые обычно теснились здесь в стороне от течений — у них тут были права на ночлег; Альтаир знала их имена, знала, кто здесь обитал, а кто нет. Но в настоящее мгновение здесь стояла только одна лодка — маленький скрипучий скип в тени лестницы Старого Рынка.

— Оставайся здесь!

Альтаир прошла дальше, вокруг широкого шельфа причала, всматриваясь вниз, в темную полосу канала, тянувшуюся к Центральному городскому мосту и устью Портового канала. Ни огонька. Это хороший признак.

Огонь не вырвался из порта. Пока не вырвался. Альтаир оглянулась, чтобы удостовериться, что Мондрагон оставался на месте.

Она увидела его озабоченный взгляд, дала знак, чтобы он оставался спокойным, и тихо пошла вокруг причала — тихо, как только могла в этой жуткой покинутости. Даже вдали, на темной воде Большого Канала были видны лишь немногие лодки, и все они удалялись. Канальщики отправились в путь, как только загремел колокол; каждый дурак сделал бы так. Либо они на предельной скорости поплыли через Большой Канал, чтобы помочь при тушении пожара, либо в полной панике немедленно убежали, подгоняемые видением, что весь деревянный Меровинген охвачен пламенем — убежали через канал или вверх к скалам и к ленивому потоку Грева, где, возможно, будут вне опасности, даже если пожар охватит весь город.

Осталась только одна эта лодка. И только небо и предки знали, куда Дэл Сулейман мог утащить лодку Альтаир. Он в любом случае возьмет ее с собой. Заведет мотор своей лодки, а ее возьмет на буксир, если положение покажется ему достаточно вызывающим беспокойство, чтобы поспешить.

Альтаир осторожно обошла вокруг лестницы и увидела истрепанный кусок парусины, закрывающий часть среднего прохода. Бока лодки были отполированы ветром и отсвечивали серебристо-серым деревом в свете звезд, насколько в этой тени можно было разглядеть светлое и темное. Старая лодка; такая же старая, как ее владелец, одна из того сорта, что в движении по каналам плавают рядом с другими лодками и стараются никогда не оставаться без надежного сопровождения.

— Хэй! — крикнула Альтаир, чтобы владелец знал, что она никакой не береговой житель. — Хэй, лодка!

Похожий на тень, парусиновый занавес с краю отодвинулся. Выглянул глаз, пучок белых волос в звездном свете и более глубокой тени.

— Джонс, — представилась Альтаир. Она показала пальцем на канал. — Там внизу загорелась грузовая баржа. Я отрезана от своей лодки. Пытаюсь узнать, куда ее угнал старый Дэл Сулейман.

— Тут его не было. — Старческий голос вдруг немного окреп. — Ретрибуция? Это ты, Ретрибуция?

Альтаир подошла поближе.

— Минтака?

Занавес отодвинулся чуть дальше в сторону. Показалась вся курчавая белая голова.

— Что там внизу происходит? Что случилось?

— Пожар, и довольно плохой. — Альтаир опустилась на пятки; она вздрогнула, почувствовав боль в израненных ступнях, и выровнялась, уперевшись рукой. — А тебя оставили здесь, да?

— Проклятые дураки! Я не езжу туда вниз. — Голос дрожал. Не от возраста, не от дурного настроения, а от растущего страха. — Ретрибуция умерла?

— Моя мама? Пять лет назад. Помочь увести твою лодку?

Трусиха ты, Джонс. Бесчувственная.

Но, проклятье, здесь она в большей опасности. Будь они все прокляты, что оставили ее на произвол судьбы. Что стало с людьми Большого канала? Где сегодня ночью прячется Маджин? Где все старики?

— Ты сделаешь это?

— Моя лодка где-то в той стороне. — Альтаир показала на юг, к месту катастрофы. Минтака даже не посмотрела. — Я делаю тебе предложение: возьми меня с собой, а я буду толкать ее шестом, ладно? Я отвезу тебя туда, где люди.

Подбородок Минтаки задрожал.

— Мой артрит. Иногда я могу работать шестом, иногда нет. Думаю, я скорее умру, чем доплыву туда. Что мне делать? Толкаться и тесниться среди лодок? Огонь бы все равно меня догнал, правда?

— Ну, я бы смогла тебя увезти. Подожди минуту. Со мной мужчина… из Верхнего города; он тут совсем промок. Ничего, если я возьму его с собой?

— Я ничего не сделала, никому ничего не говорила… Она боялась. Это было почти постоянным состоянием

у старых одиночек.

— Хэй, — сказала Альтаир, — да он милый парень. — Она посмотрела через плечо туда, где в тени Порфирио ждал Мондрагон. — Сэр, не могли бы вы подойти сюда, чтобы бабушка посмотрела на вас, и сказать ей, что не причините никаких хлопот?

Мондрагон подошел, но без всякого воодушевления. Он приблизился и присел на корточки рядом с Альтаир и маленьким скипом.

28
{"b":"6151","o":1}