ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Господи, подумал Саша, да что это со мной?

Неужели я это делаю сам?

– Так значит, нет? – спросил его Петр, а Саша не имел представления, о чем шел разговор. Он только начал осознавать, что Петр и Ивешка, оба смотрят на него, что Ивешка желает изо всех сил, чтобы он пришел в себя и не расстраивал Петра своими глупостями.

– Ты хотя бы спал сегодня ночью? – спросил Петр.

Саша вздохнул, стараясь припомнить, о чем эти двое только что говорили, и промямлил:

– Немного.

– Лжец. Ивешка, – продолжил Петр, положив ладонь на стол, – и ты, Саша. Вы оба, ответьте мне на простой вопрос: будем ли мы отправлять лошадь назад, или нет?

– Нет, – очень твердо сказала Ивешка.

– А ты, Саша? – спросил Петр.

– Нет, – сказал Саша, потому что было уже поздно браться за подобное предприятие.

Петр только внимательно посмотрел на каждого из них, будто хотел убедиться в их тайном сговоре.

– Ведь это уже сделано, – сказала Ивешка. – И все хорошо, Петр. Сделано – так сделано. Ничего плохого не произошло, поверь мне, в этом нет ничего плохого.

Вновь наступила тишина.

– Боже мой, – пробормотал Петр.

– Все хорошо, – совершенно искренне сказал Саша. – На самом деле все хорошо, Петр. Мы будем заботиться о ней, обещаю тебе. И нет никаких оснований думать, что кто-то явится сюда за Волком, никому не придет в голову искать его здесь, с чего бы им это делать? А мы сделаем для него навес, поставим прочный загон, чтобы быть уверенными, что он не тронет ивешкин сад…

– Не надо ни о чем беспокоиться, – сказала Ивешка, поднимаясь. Обойдя стол она подошла к Петру и поцеловала его в лоб. Затем поцеловала второй раз, но уже в другое место. – Нет, нет, не беспокойся. У Малыша просто плохое настроение, он просто ревнует. Но он привыкнет к этому.

Саша заметил, как Петр заколебался в нерешительности, и слегка нахмурился, прежде чем сказал, очень мягко, как если бы произносил вслух то самое, что на самом деле ответила сама Ивешка:

– Ну что ж, черт возьми, действительно, на него очень не похоже, чтобы он так долго терял в весе.

Может быть, она подсказала ему это без всяких слов, нажимая на какие-то его только ей одной известные места. Саша в этот момент был занят тем, что рассматривал блики пламени, отражавшиеся в золоте его тарелки. Эти их тарелки, как и многое, захваченное в доме Черневога, были большей частью из золота, блюдо для хлеба было серебряным, с отделкой из драгоценных камней, однако чашки, которые они использовали для завтрака, были все те же старые простые глиняные чашки, оставшиеся от Ууламетса…

Его, к тому же, имела трещину, но благодаря, может быть, случайному желанию, оброненному еще Ууламетсом, не разваливалась до сих пор.

Все эти годы.

Саша пробормотал, поднимаясь из-за стола, как только Ивешка начала убирать тарелки:

– Я помогу тебе убраться.

Но Петр ухватил его за руку.

– От этого постоянно возникают какие-то мысли. Забудьте про тарелки. Давайте лучше проверим, осталась ли еще в саду морковь, если этот мошенник не выдергал ее всю прошлой ночью. Да, да, вы оба. Вешка? Пойдем, посмотрим, от этого будет только польза.

– Мне еще надо сделать кое-какие записи, – сказала та сквозь постукивание тарелок, которые складывала для мытья в кастрюлю. – Слишком много всего произошло за вчерашний день. Все в порядке, иди, иди куда собирался.

Петр взглянул на Сашу.

– Я приду попозже, – сказал тот, чуть опуская голову и делая вид, что собирает чашки. Он был уверен, что должен продолжить тот разговор, который начал с Ивешкой, и продолжить прямо сейчас. Потому что все происходящее стало казаться ему слишком странным и слишком безрассудным.

– Позже, позже. Господи, да ты столько времени проводишь за этой книгой, парень. – Петр был явно расстроен из-за него, но Саша был уверен, что Петр на самом деле был расстроен из-за них обоих, и не без причины. Петр вновь сказал: – Пойдем. Выбрось всю эту рухлядь из своей головы. Лучше снова потрогай руками лошадь. Это улучшит твое настроение.

Волк и так уже спутывал все его мысли, даже когда он и не прикасался к нему.

– Я не могу, – произнес Саша безрадостным голосом, на что Петр только развел руками и сказал, обращаясь к Ивешке: – Ты согласна с ним?

Ивешка лишь взглянула, обернувшись через плечо, спокойно и загадочно:

– Разве ты не знаешь? С ним бесполезно спорить.

– Боже мой, – сказал Петр, – тогда я отправляюсь побеседовать со своей лошадью. Книги делают из вас сумасшедших, так и знайте. – Он качнул головой. – Думать, что все эти кривые значки представляют реальные вещи – сущее безумие, вы знаете об этом. – Он махнул рукой по направлению к двери. – Все по-настоящему реальное, находится там. Не потеряйте дорогу к нему.

– Ты лучше не забудь свой кафтан, – сказала Ивешка.

– Он мне не нужен. Я собираюсь поработать. Как честный и добропорядочный, самый обычный человек. Это ведь только бездельникам, которые сиднем сидят, нужен кафтан в такой день, как сегодня. – Петр подхватил корзину, в которую они насыпали зерна, приправленного медом, открыл наружную дверь, затем вернулся, чтобы взять оставшиеся от вчерашней ночи лепешки, и в очередной раз вернулся, чтобы забрать с кухонного стола кувшин с водкой. – Подкуп, – объяснил он. – Весь мир только и держится, что на подкупе.

– Только не вытопчи мой сад! – крикнула ему вслед Ивешка.

Петр сделал гримасу, сдернул с колышка свою шапку, подхватил корзину, стоявшую прямо около двери, удерживая в другой руке кувшин с водкой, и ногой прикрыл за собой дверь.

Саша начал наливать воду в кастрюлю, чтобы помыть тарелки. Ивешка не сказала ему ни единого слова и не попыталась выказать хоть какое-то желание.

Тогда он сказал громко и отчетливо:

– Я совсем не спал минувшей ночью. Я продолжаю думать, Ивешка, что дела идут не так, как следовало бы.

– Давай не будем говорить об этом. Что было, то было. Сейчас все в порядке.

– Я говорю не о лошади. Я говорю о наших ссорах.

– Но мы не ссоримся.

– Мы ссоримся даже прямо сейчас.

– Я не ищу ссоры с тобой. Не знаю, как ты, но я определенно не намерена ссориться. – Ивешка вернулась к печке за сковородкой, затем взяла тряпку, опустилась на колени и начала отчищать золу, которую Саша рассыпал на пол.

– Позволь мне сделать это.

– Со мной все в порядке, все в полном порядке. В самом деле, все хорошо, и я не сержусь на тебя, черт возьми!

– Выслушай меня. – Он опустился на колени, взял из ее рук тряпку, но она так и не взглянула на него. Она встала и отошла к столу, а он тем временем вычистил доски и камни, засыпанные золой, и поднялся, чтобы повесить тряпку для просушки на свободный колышек.

Но тут он почувствовал, как Ивешка, напрягая волю, пожелала, чтобы он остановился. Это желание было столь яростным и сильным, что он взглянул на нее.

– Только не рядом с этими, чистыми, – сказала она. – Повесь ее поближе к огню, я займусь ей позже.

Он повесил злополучную тряпку туда, куда она хотела, на дополнительный крюк, который использовался для подвешивания котелка, и старался как только мог сохранить мир. Тетка Иленка точно так же относилась к своей кухне. Можно предположить, что это приходит вместе с замужеством.

Но сейчас ему не хотелось думать об этом. Ивешка подслушивала его, совершенно свободно воспринимая его мысли, и он чувствовал это яснее ясного. Она же знала и об этом, и поэтому хотела, чтобы он убирался во двор, к Петру, и оставил ее в покое.

– Я думаю, – сказал Саша вслух, продолжая стоять на своем, – я думаю, что отсутствие у нас банника – скорее всего моя ошибка. Думая о вчерашнем происшествии, я предполагаю, что он нам необходим, очень необходим, и мы должны попытаться заполучить его. Но я не хочу ничего желать только лишь по своей воле, я не хочу желать для этого дома ничего такого, с чем ты не согласна.

– Но какое отношение ко всему этому имеет банник? И какая связь между ним и лошадью? Это уже сделано, и забудем об этом. Нам не нужно чего-то еще, чтобы мутить здесь воду. Только перестань беспокоиться об этом, Саша!

13
{"b":"6152","o":1}