ЛитМир - Электронная Библиотека

Пришла Тирен и принесла чашку с мелко нарезанным сырым мясом, от которого разило холодом даже на расстоянии.

— Ккккт, — простонал Сккукук, отворачиваясь от чашки.

Пианфар разозлилась:

— Заткнись и ешь, киф, слышишь? У меня нет времени выяснять, что тебе больше по вкусу.

— Ккккт. Ккккт. Ккккт.

— Провались ты. — Взяв чашку из рук Тирен, она поднесла её ко рту Сккукука. — Ешь. Мне наплевать, нравится тебе это или нет. У нас очень мало времени.

— Ккккт. — Челюсти кифа плотно сжались, ноздри втянулись, по телу прошла дрожь. Сккукук закрыл глаза, отвернулся и судорожно сглотнул.

Пианфар убрала чашку.

— Он вообще что-нибудь ел?

— Не уверена, — пожала плечми Тирен. — Всё, что мы ему оставляли, засохло.

— Капитан, — сказала Хэрел, — мы обнаружили того стишо, что удрал с Мкейкса: сегодня утром он проскочил здесь и даже не остановился, чтобы поздороваться.

— Ну ещё бы. А что слышно о Тахар? Как там «Восходящая луна»?

— Запросить информацию? — предложила Хэрел.

— У кого?

— Не знаю.

— О боги. Ты что, собиралась спрашивать у «Бдительности»? Нет. Не спрашивай никого. Просто слушай, что передают.

— Может, спросить хаккикта, чем кормить кифа? — озабоченно пробормотала Тирен. — Капитан, может, если он сам прикажет кифу поесть…

Пианфар бросила на неё такой взгляд, что Тирен тут же умолкла и быстро накрыла чашку салфеткой. Вернулась Хилфи и принесла ещё одну чашку.

· Ну что, ест?

· Нет.

Хилфи протянула ему свою. От чашки пахло кровью. Это и была кровь. Пианфар, принюхавшись, почувствовала это, когда Хилфи прошла мимо неё.

— Ради богов, где ты это взяла?

— В медицинском отсеке, — прижав уши, сквозь зубы процедила Хилфи.

Втянув ноздрями воздух, киф повернул голову. Его глаза открылись, а высунувшийся из пасти язык начал словно ощупывать воздух. Сккукук поднял руки и потянулся к чашке. Через мгновение темно-красная жидкость в ней исчезла.

— О боги, — прошептала Тирен.

— Какой изысканный вкус, — сказала Хэрел. — И прекрасный аппетит. Замороженные продукты ему, видите ли, не нравятся.

— Отведи его помыться, — сказала Пианфар. — И дай снова поесть, если понадобится. Только не слишком усердствуй. Нам самим нужны запасы крови. А ты.,.

Резкие слова замерли у неё на губах, когда она увидела выражение глаз Хилфи и её плотно сжатые челюсти.

— Иди отдохни немного, — сказала она Хилфи. Та прижала уши так, словно получила удар по лицу.

— Я не устала.

— В самом деле?

Хилфи промолчала. Её уши были прижаты, глаза потемнели.

«Убери его с корабля, с палубы, отошли обратно Сиккуккуту».

«О боги, боги, боги, медицинский отсек. Сколько же нам придётся сдать крови, чтобы прокормить эту тварь?»

— Ккк-т, — выдохнул Сккукук. Взглянув на него, Пианфар увидела в его глазах осмысленное выражение, когда Тирен подошла, чтобы вытащить его из кресла. — Ккккт, — тихо произнес он, пытаясь подняться, — ккккт… — Поднял голову и посмотрел на Пианфар. Он понял, что было в чашке. «Ну что, киф, полегчало?»

Тирен помогла кифу встать. Хилфи подхватила его с другой стороны, и они медленно потащили Сккукука на себе, держась за него и в то же время поддерживая. «Надо будет завязать ему челюсти, когда он придёт в себя». На её левой руке было пятно шерсти другого цвета: след от одной пластической операции, которую она перенесла в ранней молодости. «Интересно, учуял он это или нет — морда была совсем близко от шрама».

«О боги, убрать его с корабля, только и всего! И убрать от него Хилфи».

— Отдам-ка я его Джику, — пробормотала Пианфар, усаживаясь в кресло рядом с Хэрел. Та хотела что-то сказать, но Пианфар прервала её: — Иди и ты. Вымойся. Я тут сама управлюсь. У нас и так чертова уйма проблем. Не знаю, сколько мы пробудем в этом порту. Думаю, что недолго. Несколько часов, может быть. А может, день или около того. Если повезёт.

— Есть, — ответила Хэрел и, не мешкая, отключила приборы на своей панели управления и выскользнула из кресла. — Вам что-нибудь нужно?

— Нет. Увидишь Хилфи и Тирен, скажи им, чтобы тоже помылись и немного отдохнули.

— Хорошо, — заторопилась Хэрел. Быстро умыться, натянуть чистые бриджи, заскочить на кухню и, если будет время, что-нибудь на ходу проглотить.

За последнее время все они сильно похудели. Стали тощими, словно бесплотные тени, без сна и отдыха отстаивая вахту за вахтой во время прыжков-перелетов, имея возможность лишь наскоро что-то перекусить на кухне и немного поспать. Это изматывало и без того бесконечно уставший экипаж. Во время каждого прыжка приходилось выдерживать ещё и психологическую нагрузку. Что испытал на себе киф. Да и все они. Пианфар обнаружила, что за последнее время стала есть не потому, что испытывала голод, а просто потому, что это было необходимо. Пища перестала её интересовать. Только когда начинало пошатывать от голода, она понимала, что пора поесть, она давно забыла, что такое аппетит. «Еще один прыжок — о боги, ещё один прыжок, и начнётся то же самое. Никто не в состоянии вынести подобный график».

«Шур — она не вынесет. Зачем я послушала её тогда на Кейшти? Ей плохо, она слабеет на глазах. Постепенно болезнь затронет кости и шерсть. Потом начнутся проблемы с желудком. Почки. Сердце. Нас может убивать не только оружие кифов. Теперь нам никуда не деться. Если здесь что-то произойдет, нам не уйти. Шур не вынесет новых переходов, значит, мы будем оставаться на станции. Часы, дни, сколько потребуется.

Запросить медицинскую помощь? У кого?

Нет. Нет. Шур поправляется. Её бок заживает. Из-за прыжка её организм потерял много микроэлементов. Мы её подлечим, и всё будет в порядке. Нужно только давать ей витамины. И как можно больше мяса. Всё будет хорошо. Кризис уже миновал, к тому же она крепкая.

Да, но со мной что-то не так. Вот и киф сдал. — Пианфар дотронулась языком до зуба, который разболелся, когда она коснулась его зубной щеткой. — Нам было очень трудно. Чертов киф сломался после прыжка. О боги, сколько же было прыжков и сколько мы не спали? А всё-таки держимся.

Нам нужна помощь врача хейни, будь он неладен. Не махендосет, а того, кто в нас разбирается. Но где тут найдёшь хейни. Может, спросить на «Бдительности»…

В махеновском аду я их видела».

Но её рука сама потянулась к кнопке связи между кораблями.

— «Гордость Шанур» вызывает «Бдательность». Говорит Пианфар Шанур. Соедините меня с вашим врачом.

(«О боги, Шур с ума сойдет, когда узнает, что её будет лечить врач от Эхран. Ну и пусть. Мне очень не нравится её вид».)

— «Гордость Шанур», говорит дежурный оператор «Бдительности». Капитан, нам предстоит трудная операция. Все линии связи заняты. Я передам вашу просьбу и свяжусь с вами.

Пианфар умела читать между строк. В порту стоит огромный корабль с многочисленным экипажем, который практически ничем не занят, да ещё имеет и сменный экипаж. У Риф Эхран и старших офицеров достаточно времени, чтобы и поесть, и помыться в своё удовольствие. Просто им очень не хочется открыто это демонстрировать.

Какой смысл просить их о помощи?

— Хорошо, «Бдительность». — Пианфар переключилась на волну Джика. — «Аджа Джин», говорит «Гордость».

— Говорит «Аджа Джин», весь наш персонал занят. У вас что-то срочное?

«Это Пианфар Шанур, дайте мне Джика, чёрт бы вас всех побрал!» Нет, это уже паника. Джик наверняка сейчас ведёт переговоры с «Махиджиру», и весь его экипаж по уши в работе. Ведь «Аджа Джин» пришлось взять на себя всю операцию, поскольку доверие к «Бдительности» он потерял, а на «Гордости» не было достаточного экипажа.

— Нет, — сказала Пианфар офицеру связи. — Свяжите меня с ним, когда обстановка прояснится.

Деликатный вопрос — как связаться с Джиком и сделать так, чтобы Эхран ни о чём не узнала. Все знали, что Эхран обладает широкими полномочиями. Но кому они здесь нужны? Всё равно никто не в состоянии примирить их с хеном.

Воспользоваться официальными каналами. Следовать протоколу.

35
{"b":"6155","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Заповедник потерянных душ
Монах, который продал свой «феррари»
Разбуди в себе исполина
Поколение селфи. Кто такие миллениалы и как найти с ними общий язык
Лидерство на всех уровнях бережливого производства. Практическое руководство
Еще темнее
Последняя капля желаний
Брачный контракт на смерть
Что скрывает кожа. 2 квадратных метра, которые диктуют, как нам жить