ЛитМир - Электронная Библиотека

Сиккуккут пил маленькими глотками из чаши. Это не был парини. Его темные глаза поблескивали.

— Если когда-нибудь в будущем мне понадобится разрушить док, — сказал Сиккуккут, — я просто приглашу своего друга Пианфар. Сначала стишо, потом махендосет, теперь кифы. Ты дорого мне обходишься, гостья Пианфар.

— Мне хотелось бы связаться со своим кораблем.

— Разумеется. Кккт. На борту осталась Шур Анифи. Она ранена, как ты говорила. Но, возможно, способна работать. Кто знает? Что касается тебя, Кейя, то ты оставил мне на «Аджа Джин» замечательные подарки. Ты оставил мне все — за исключением себя и четырех своих соплеменников. Ты и Ис-механанмин вывели свои экипажи из дока одновременно с экипажем «Бдительности». Скажи прямо — зачем?

— Э… Затем, что… — Пошарив в кисете, Джик достал папиросу и зажигалку. Взяв папиросу в рот, он щёлкнул зажигалкой.

— Нет, — решительно сказал Сиккуккут, и Джик замер с зажигалкой в руке. — Нет, — повторил Сиккуккут.

Джик немного помедлил, потом погасил зажигалку и вместе с папиросой положил обратно в кисет.

— Так что же? — сказал Сиккуккут.

— Прежде всего, «Бдительность» создала кучу проблем. — Джик показал пальцем на компанию у стены и на Тахар, сидящую справа от него. — Эхран вылетели для того, чтобы, вероятно, захватить Тахар. Им очень этого хотелось. Но не получилось. Вмешалась «Гордость». И тогда все полетело кувырком, началась стрельба, хейни получили приказ возвращаться. Экипаж «Гордости» попытался найти своего капитана, а? Они идут через док — и случайно встречаются с Эхран. Те бегут на свой корабль, как сумасшедшие. Когда я увидел, как они драпают, я ужасно разволновался.

— Ты прекрасно знал, что она будет делать, — сказал Сиккуккут, сделал глоток из чаши и облизнулся. — Пока мы тут сидим и мирно беседуем, «Бдительность» направляется скорее всего на Центральную. Твой коллега и партнер Исмехананмин удирает вслед за ней, и оба не сделали ни единого выстрела. Это тебя не удивляет, Кейя?

— Конечно удивляет, — мрачно сказал Джик.

— А тебя, кер Пианфар? Пианфар прижала уши:

— Хаккикт, я уже говорила тебе, что сделает Эх-ран, как только получит такую возможность. Нет, я нисколько не удивлена.

Это хаккикту явно не понравилось. Пианфар увидела, как напряглась его рука, сжимающая чашу, как вздулись под серой кожей вены и сухожилия. Но морда так же изящно оторвалась от чаши. В глазах стояло простодушное выражение.

— А что сделала бы ты, скт скку?

«Мой вассал». Пианфар прижала уши ещё сильнее.

— То, что необходимо. Хаккикт не нуждается в моих советах, однако мы поступаем одинаково. Пуккуккта. Эхран явно намерена убить нас, а я не собираюсь сидеть и ждать, когда она это сделает. С твоего разрешения, хаккикт. То, что я сказала ещё до начала войны, справедливо и сейчас.

— Сктотк неф махе фикт. — Рядом щёлкнул затвор. Охранник держал винтовку прямо у головы Джика, но тот даже и ухом не повел, а взял свою чашу и сделал большой глоток.

— Ты доверяешь нашему другу Кейи? — спросил Сиккуккут.

— Но ведь он здесь, с нами. Его обманули так же, как и нас.

— В самом деле? Второй вопрос. А мне он друг?

— Как всегда, — сказал Джик, склонив свою пока ещё целую голову, и нахмурился. — Хаккикт, я уже давно работаю с Эной Исмехананоммин. Иногда он кажется ненормальным. Я думаю, может, у него появилась какая идея, может, он полетел туда, чтобы…

— Люди. — Сиккуккут наклонился вперёд, поставил чашу на стол и положил руки на колени, выдвинув длинную челюсть. — Исмехананмин точно знает, ради чего работает. Ради интересов махенов — которые, очевидно, совсем не совпадают с моими. И даже с твоими, кер Пианфар. Интересно, о чём говорили те двое, прежде чем Исмехананмин покинул док? О чём договорились? Ты это знаешь?

— Золотозубый никогда не раскрывает своих планов. — Пианфар почему-то била дрожь, то ли от усталости, то ли от волнения, а может, от страха, ведь сейчас они ступали по острию ножа, и неизвестно, чем всё это закончится. Винтовка все ещё была возле головы Джика. У Пианфар скручивало внутренности, текло из носа. — Он оставил Джика здесь. Значит, он ему ничего не сказал. Как и мне. Он мне не доверял.

— Но ведь доверял же он — мне очень не нравится это слово, — доверял же он этой Риф Эхран?

— Вовсе не обязательно, хаккикт. Я думаю, он никому не доверяет.

— Но у Эхран на хвосте чужой корабль, а, судя по сообщениям, она всё равно не стреляет. Это для неё характерно?

— Да, если это корабль-охотник. Она храбрая только в доках. В космосе мы с ней ни разу не встречались. Но я знаю, что в бою для Исмехананамин она не противник. Просто не может им быть. «Бдительность» напичкана всякой всячиной, ломится от компьютеров и кучи разных программ. У них на все своя программа. Но в смысле вооружения их корабль не идёт ни в какое сравнение с «Махиджиру», об экипаже я даже и не говорю. Очевидно, это понимает и она.

— Но есть и другая возможность. Исмехананмин находится на борту «Бдительности».

Пианфар насторожилась.

— Когда он решил это сделать — до моего с ним разговора или после, хаккикт?

— После. Это имеет значение?

— Это могло иметь значение для нашего дела.

Пот щипал её раны. Кэнфи Маурн, стоящая у стены, внезапно сползла на пол не потому, что потеряла сознание, просто у неё больше не было сил стоять. Тэв опустилась возле неё на колени, на них тут же уставились стволы кифских винтовок. У хейни по-прежнему было их оружие: правила хорошего тона кифов. Но оружие хейни находилось в кобурах, а кифов — нет.

Да и возле виска Джика все так же торчала винтовка. Он потягивал парини и не обращал на неё внимания. Однако такой расчёт был тоже опасен.

— Не думаю, — сказал Сиккуккут. — Если сейчас они только знакомые, то к утру станут любовниками. Разве не это гласит пословица хейни?

Пианфар моргнула:

— Столетний ребёнок. Так говорят махены. Одно маленькое дело порождает в будущем большие проблемы. Золотозубый либо совершает серьёзную ошибку, хаккикт, либо действует в твоих интересах. Скоро он будет на Центральной. Там он нужен. И не в его стиле посвящать в свои дела партнеров.

— Что скажешь, Кейя?

— А знаешь, мне нравится запах вашего дыма.

Отвечай.

Джик спокойно посмотрел на Сиккуккута:

— Она права. Я думаю, что, может, Эна решил отправиться туда, где от него будет больше неприятностей.

Сиккуккут опустил длинную морду. Выражение его глаз не предвещало ничего хорошего. Он скрестил длинные пальцы и положил на них голову.

— Ккккт. Как я понимаю, Кейя, ты попал в очень трудное положение. В настоящее время два ваших корабля готовятся совершить прыжок, чтобы предупредить моих врагов. А диверсия в доках — именно диверсия! — была, вероятно, совершена для того, чтобы дать им улизнуть.

— Это кифы затеяли войну, хаккикт.

— Кифы — это черви, которыми нужно управлять! Уж мне-то ты можешь о них не рассказывать! Не строй из себя дурачка, махе, иначе увидишь, каков я в гневе!

Пианфар выпустила когти и постаралась думать о чём-то другом, чтобы не дать появиться зрению охотника. Черные круги в глазах уже начали сужаться.

— Она была вместе с ним в порту.

— С ним, — резко сказал Сиккуккут. Он повернулся к ней: — С кем?

— Золотозубый находился на Центральной тогда же, когда там были и Риф Эхран, и ты, хаккикт. Интересно, кто тогда с кем поговорил. Ты говорил с Золотозубым. Он на это намекнул. Но кто встречался со стишо? И кто с кем встречался в их зоне?

— Нет, — сказал Сиккуккут, произнеся это слово так, словно покатал его во рту, а потом решил незаметно выплюнуть. По его горящим глазам было видно, как напряжённо он думает. — Нет. Я не настолько доверяю стишо.

— Тогда, — продолжила Пианфар, — стишо неправильно вас поняли. Они решили, что возглавляют охоту. Или направляют охотников.

— Строить предположения, кер Пианфар, очень неблагодарное занятие. Особенно в таком деле. Но ты хочешь меня отвлечь. Как видишь, я знаю, что такое дружба. Я ставлю её рядом с мученичеством — как я его понял. Дружба — это вопрос о том, на чью сторону перейти. Когда дела принимают опасный оборот. Поверь, я знаю, что такое крайняя необходимость в деле торговых обязательств и что такое преимущество. Будем пользоваться этими понятиями. Хорошо? Давай подумаем, почему было совершено покушение на мою жизнь… Поскольку это было именно так. Давай подумаем, как это получилось, что «Бдительность», которая пришла на станцию вместе с нами, вдруг разрушает доки без единого выстрела, а потом спокойно уходит и при этом рядом не оказывается ни одного махена или хейни? Или кифа. И что самое интересное, когда в доках произошла декомпрессия, там не было никого из экипажей «Ма-хиджиру», «Аджа Джин» Кейи и, разумеется, «Бдительности», а также и твоего.

59
{"b":"6155","o":1}