ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ммм. — Он позволил глазам закрыться. На некоторое время он отключился, забыл, что ему плохо. Он почувствовал, как Джастин встает, услыхал, как он усаживается в кресло, через минуту проверил, действительно ли Джастин там, и успокоился еще на некоторое время.

Теперь он чувствовал себя спокойнее. Временами даже казалось, что он в безопасности. Теперь он знал, что если мир хотя бы наполовину стоит того, чтобы в нем жить, то Джастин или Джордан придут за ним и вернут его к жизни. Как-нибудь. И тогда он должен поверить в это или он никогда уже ничему не будет верить, и никогда не возвратится с дороги, по которой ушел.

Пришли сообщения, и Жиро Най, грызя перо, глядел на монитор, от которого в его животе все переворачивалось.

Службы новостей рассказывали о похищении Радикальными элементами эйзи из Резьюн, сообщали о совместном рейде полиции и резьюновской службы безопасности на отдаленную климатическую станцию, расположенную на холмах около Большой Синевы, сопровождая рассказ подробными и мрачными кадрами, заснятыми камерами полицейских — эйзи, забрызганный кровью своих похитителей, спасен и внесен на борт полицейского транспорта. Кое-что, действительно, потребовалось: подобраться на вездеходе к станции, ворваться в гараж через боковую дверь и совершить оттуда молниеносную атаку на верхний этаж. Один офицер ранен. Трое аболиционистов-радикалов убиты, и все запечатлено камерами. Хорошее прикрытие, аргументированное объяснение того, откуда взялись трупы, не оставляющие для Янни Марино и центристов возможности развернуться, то есть поднять шум и заставить собраться Совет: Марино в ту же секунду публично отрекся от этого инцидента. Рочер забрасывал Министерство Информации требованиями о созыве пресс-конференции: он не добился ничего. Это означало, что полиция очень внимательно будет теперь следить за Рочером — в последний раз, когда Рочеру не дали эфира, его сторонники устроили акцию в метро, развернули огромное знамя Полного Аболиционизма, прикрыли пути, внеся такую неразбериху в работу транспорта, какую службы новостей не могли проигнорировать.

Видит Бог, что подобный поступок не завоевал Рочеру благодарности транспортников. Но у него находились сторонники.

Настало время, думал Жиро, предпринять что-то по отношению к Рочеру и де Форте. До сих пор, дискредитируя центристов, они приводили в замешательство Корэйна и Мерино. Теперь Рочер перешел черту и стал причинять неприятности.

Будет весьма кстати, если окажется, что Гранту нанесены серьезные повреждения. Съемки до и после инцидента, переданные репортерами, покажут публике, что за негодяи эти аболиционисты. Честные граждане никогда и не видели результаты стирания сознания. Весьма кстати, если они смогли довести эйзи до полного отупения — или даже до сумасшествия. Хотя, Бог знает, он ведь был Альфа, и создание Уоррика…

Ари была настроена определенно: О чем это ты думаешь? В первую очередь он — противовес. Во вторую он — свидетель против Рочера. Не трогай его.

Противовес — для кого? — сердито подумал Жиро. Ари увлеклась ночными встречами с молодым Джастином, так что она, помимо доведения Джейн Страссен до язвы по поводу переоборудования первой лаборатории и перемещения восьмерых студентов-исследователей, настолько зациклилась на проекте Рубина, что у нее ни для кого нет времени, за исключением эйзи и Джастина Уоррика.

Раздобыла себе славную уловку. Ушедшая молодость и все такое прочее.

Увильнула и оставила меня разгребать эту кучу в Новгороде.

— Не трогай Мерильда или Крюгера. Нам ни к чему загонять врага в подполье. Договорись с Корэйном. Это ведь несложно, не так ли?

Проклятье.

Зазвонил телефон. Это звонил Уоррик. Старший. Требуя освобождения Гранта под его опеку.

— Это не в моей власти, Джорди.

— Черт возьми, похоже, это ничья компетенция, так? Я хочу забрать оттуда мальчика.

— Видишь ли, Джорди…

— Меня не волнует, чья это ошибка.

— Джорди, это для тебя большая удача, что никто не подает в суд на твоего пацана. А ведь это его вина, что все это свалилось на нас, и не ори на меня…

— Петрос говорит, что именно ты наделен властью освободить его.

— Это вопрос медицины. Я не вмешиваюсь в медицинские решения. Если тебя волнует судьба мальчика, я бы посоветовал тебе предоставить Петросу спокойно делать свою работу и оставаться…

— Он все валит на тебя, Жерри. И Дэнис — тоже. Мы говорим не о лентах. Мы говорим о травмированном ребенке, Жерри.

— На следующей неделе…

— К черту следующую неделю! Ты можешь начать с того, чтобы сделать мне туда пропуск от службы безопасности и заставить Петроса отвечать на мои звонки.

— Сейчас ведь там твой сын. Он получил постоянный пропуск. Бог знает, почему. Он позаботится о нем.

На другом конце наступило молчание.

— Видишь ли, Джорди, говорят о следующей неделе. Самое большое о двух.

— Джастин получил разрешение.

— Он с ним сейчас. Все в порядке. Я говорю тебе, что все в порядке.

Они прекратили давать успокаивающее. Джастин получил разрешение на посещения, вот оно у меня в папке, порядок?

— Я хочу забрать его оттуда.

— Ну, и замечательно. Слушай, я поговорю с Петросом. Хорошо? Между тем твой парень сейчас с Грантом, возможно, что это лучшее лекарство для него. Дай мне несколько часов. Я раздобуду для тебя медицинские заключения. Это удовлетворит тебя?

— Я перезвоню тебе.

— Отлично, я буду здесь.

— Спасибо, — пробурчали с другого конца.

— Не стоит, — пробормотал Жиро, а когда контакт разъединился: — Чертова голова. — Он вернулся к листку, на котором набрасывал пункты, которые он собирался предложить Корэйну, прервавшись для того, чтобы соединиться с кабинетом Иванова и сделать быстрый запрос о передаче медицинских заключений о состоянии Гранта в офис Джордана Уоррика. А поразмыслив, добавил, поскольку не знал, что содержится в этих заключениях, или как распорядилась Ари: РБП, если позволяют соображения безопасности.

Работал только новый сепаратор. Остальное оборудование назначено к профилактике. Ари делала заметки вручную, но главным образом потому, что она выработала систему и скрайбер занимал в нем свое место; но когда дело доходило до ее собственных записей, она по-прежнему делала их с помощью светового пера да еще с применением стенографических символов. Ее база данных в компьютере Дома фактически представляет собой ее архив, потому что только он справлялся с Ариными рукописями: старомодная программа, но она с равным успехом служила хранилищем личной собственности. Ее база переводила, записывала и хранила информацию, защищенную ключевыми словами и образцом почерка, потому что для пользования программой необходимо было знать установленный ею шифр.

Теперь уже не осталось ничего действительно секретного. Лабораторная работа. Работа для студента. Любой из эйзи-техников справился бы с этим, но она получала удовольствие от возврата к прежним дням. Она отполировала деревянные сиденья в первой лаборатории, часами сидя возле установки, превращая списанный сепаратор в мечту любого технолога.

У нее не было желания воссоздавать все. Но она определенно хотела с полным основанием говорить «я» в своем описании этого проекта. Она хотела, чтобы на нем стояла ее марка, и ее руками выполнялись все этапы, начиная от замысла. Во время начала работы я была максимально внимательно…

Я подготовила емкость…

Теперь мало сохранилось тех, кто был подготовлен к выполнению всех операций. Все специализировались. Она принадлежала к периоду колонизации, к заложению основ науки. Теперь существовали колледжи, выпускающие образованных обезьян, так называемых ученых, которые нажимали кнопки и считывали ленты, не понимая суть биологических проблем. Она боролась с этой кнопконажимательной тенденцией, считая, что важнее — производство методологических лент, хотя Резьюн хранила основные секреты.

Некоторые из этих секретов будут раскрыты в ее книге. Так она ее задумывала. Это будет классическая научная работа — развитие работы в Резьюн во всей полноте, а в надлежащей перспективе — проект Рубина, как подтверждение теорий, развитых ею в результате нескольких десятков лет исследований. ПРИНЦИПЫ — такое название она временно дала своей книге. И продолжала искать лучшее.

37
{"b":"6160","o":1}